Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина - Страница 72

На лице Таирны отражается понимание.

— Ты думаешь, народ не примет тебя как королеву, потому что ты убила собственных воинов?

Я вздрагиваю от ее слов. Зев до хруста сжимает пальцы. Я лишь едва заметно киваю.

— Хм, — задумчиво произносит Таирна. — Это не идеально, но поправимо. Когда люди узнают, что Миру убил Тормик, — я снова вздрагиваю, Зев стискивает зубы, — они тебя поддержат. — Таирна постукивает пальцем по подбородку. Затем выпрямляется, глядя на нас со стальной решимостью. — План остается в силе. Вы будете править Арбинжем и Тундрейном.

Я тревожно закусываю губу. Мне хочется доверять ей, женщине, которая произносит имя моей матери с такой нежностью. Хочется верить, что она доверяет мне власть из-за моей позиции по отношению к тем, кто лишен магии. Но какую часть этой власти она хочет оставить себе?

— Вы ждете, что я буду вашей марионеткой?

— Конечно нет. Но это не значит, что вы останетесь без присмотра. Мы учредим наблюдательные советы в обоих королевствах. Я войду в твой совет в Арбинже вместе со своими советниками. Но я не сомневаюсь, что вы будете достойными, добрыми монархами. Созон так высоко отзывается о тебе, Майя.

— Вы знаете Созона? — удивляюсь я.

Она кивает.

— У меня есть шпионы в обоих дворцах. Созон — один из них.

Зев напрягается, склонив голову набок. Взгляд Таирны встречается с его взглядом, она едва заметно кивает. Кажется, между ними происходит безмолвный диалог, и мне не нравится оставаться в стороне.

— Созон — щит, — наконец произносит Таирна вслух, не сводя глаз с сына.

— Щит? — переспрашиваю я, нахмурившись.

— Это редкая способность магии, — объясняет она. — Мы узнали о ней совсем недавно. Они невосприимчивы к воздействию магов сердец и магов истины. Обычно такие люди всю жизнь считаются лишенными дара. Мы открыли их только в прошлом году. К нам попал новый рекрут — она была в истерике после тяжелой травмы. Один из наших магов сердец пытался ее успокоить, но его сила не подействовала. После этого мы начали проверять всех.

Голова идет кругом от этой информации — от того, как много знаний накопили Повстанцы, как далеко заходят их планы. Насколько они готовы изменить мир.

Таирна снова переводит взгляд на меня.

— Как я уже сказала, Майя, я не сомневаюсь, что ты будешь невероятной королевой. Мне нужен кто-то, кто позаботится и о магах, и о простых людях. Лучший мир для всех нас.

— Но как вы можете нам доверять?

— Я уже говорила, что у меня везде шпионы. Я знаю, что ты годами боролась за права людей без дара. И из того, что мне сообщил Созон, я знаю, что ты добрый и честный человек. — Она бросает мимолетную улыбку Зеву. — А сердце своего сына я и так знаю.

Я обдумываю ее слова.

— Что ты думаешь, Зев? — тихо спрашиваю я. — Ты ведь не хочешь править. — Я не упоминаю о том, что наш брак фактически мертв. Интуиция подсказывает, что Зев не хочет, чтобы мать знала о наших раздорах.

— Зев… — повторяет Таирна с грустной улыбкой. — Никто не называл тебя так с тех пор, как…

— Левейнт. — Это имя вырывается из груди мужа как проклятие.

— Да, — шепчет она. — Мне было очень жаль узнать о его смерти.

— Правда? — вскидывается Зев, подаваясь вперед. — А о реакции моего отца ты тоже слышала?

Температура в комнате падает на несколько градусов. Воздух густеет, словно в ожидании удара молнии. Кровь отливает от лица Таирны. Она качает головой.

— Он сказал, что Левейнт, должно быть, был никчемным магом, раз позволил себя заморозить. — Голос Зева срывается. — Он не пустил меня на похороны. Не мог рисковать тем, что его королевство увидит, как их командор ревет, точно девчонка. — Его кулаки так сильно сжимают подлокотники, что дерево стонет, и я знаю: если бы не железные кандалы, в этой самой комнате сейчас разразился бы шторм. — Он издевался над памятью Левейнта на каждом совете в течение двух месяцев, называл его «гребаной ледяной грязью», пока я не научился высиживать эти встречи без единой эмоции.

Две слезы скатываются по щекам Таирны. Слишком медленно. Слишком поздно.

— Мне так жа…

— Оставь свои бесполезные сожаления при себе. — Его голос холоден. Пуст. — Ты отлично справилась с Восстанием. Ебать как здорово, Таирна. — Она вздрагивает. Он склоняется еще ниже над столом, на его лбу вздувается вена. — Скажи мне, как я вписывался в твой грандиозный план, если бы не женился на Майе и не свалился тебе в руки вместе с ней? Ты и меня планировала убить?

— Виру, пожалуйста, конечно нет! Я правда сожалею о том, что тебе пришлось пережить без моей поддержки. Но жестокость Варада — это именно то, почему нам нужно…

Зев с силой бьет кулаками по истерзанной поверхности стола, его железные кандалы звонко лязгают о дерево. Мы с Таирной вздрагиваем от внезапного звука. Его стул едва не опрокидывается, когда он вскакивает и пулей несется к двери.

Разрываясь между ними, я оглядываюсь на Таирну — она все еще сидит и плачет. Мои вопросы о маме подождут. Я встаю и иду за мужчиной, который, возможно, никогда больше не впустит меня в свою душу.

Глава 73

Узкие коридоры кажутся еще теснее от ярости Зева, когда мы возвращаемся в комнату. Когда мы уже почти достигаем ее, одна из дверей в коридоре распахивается. Оттуда выглядывает Сура в темно-бордовом платье и со своей кривоватой улыбкой.

— Мне показалось, кто-то топает здесь, словно слон. — Оттолкнувшись от дверного косяка, она берет меня под руку, полностью игнорируя Зева. — Сегодня вечером у нас танцы. Мы устраиваем их примерно раз в две недели. Ты обязана прийти. Я познакомлю тебя со всеми.

Я перевожу взгляд на Зева — мне не хочется оставлять его, особенно после такого неприятного разговора с матерью. Но он не смотрит на меня. Скорее всего, ему не нужно никакое утешение, которое я могла бы предложить. Когда Сура тянет меня к своей комнате, я сдаюсь. Обернувшись, я вижу, как Зев смотрит на наши сцепленные руки затуманенным взглядом.

— Увидимся… позже? — мой голос в конце срывается на вопросительную интонацию. Я все еще не понимаю, что между нами происходит. Он едва заметно кивает и заходит в нашу комнату.

Дверь с грохотом захлопывается.

Комната Суры маленькая, но опрятная — по крайней мере, ее половина. Видна четкая граница, где начинается хаос Тумаса.

Какое-то время лучшая подруга просто смотрит на меня.

— О, Майя, — шепчет она, и вот я уже в ее объятиях.

Не знаю, кто из нас начинает плакать первой, но через минуту мы обе рыдаем, свернувшись в клубок на полу.

— Мне жаль. Так жаль, — всхлипывает она мне в плечо.

— Тебе не о чем сожалеть. — Голос у меня охрипший. — Это мне жаль. Я сделала недостаточно для неодаренных магией. Ты не могла вернуться домой. Он… он так и не позволил нашему королевству стать твоим домом. Я рада, что ты нашла свое место. Правда.

Мы отстраняемся друг от друга, вытирая слезы.

— Ты сделала все, что могла, — шепчет она с дрожащей улыбкой. — И теперь мы вместе.

Громко шмыгнув носом, она поднимается и тянет меня за собой. Я устраиваюсь на ее аккуратно заправленной кровати — на тонком матрасе Тумаса свалена мятая одежда и заляпанный кожаный фартук. Сура роется в шкафу, выбирает несколько платьев и протягивает их мне.

Я примеряю наряды, ожидая, что она спросит про Зева, но Сура молчит. Честно говоря, я чувствую облегчение. Что бы я сказала? «Я замужем за мужчиной, который пытался тебя убить»? «Я сама не понимаю, что к нему чувствую»? «Он ненавидит меня большую часть времени»?

Слова застревают комом в горле. Поэтому я не говорю ничего.

Импровизированный танцевальный зал — одно из самых маленьких строений в лагере Повстанцев. Стены неровные, явно возведенные в спешке — подозреваю, маг земли, отвечавший за них, был навеселе. Мерцающие фонари отбрасывают теплое сияние. Пол в пятнах и царапинах, но его расчистили для танцев, места как раз хватает для дюжины человек, чтобы двигаться, не сталкиваясь локтями.