Там, где встречаются приливы и гром (ЛП) - Казак Лина - Страница 71

Его кулаки сжаты, но он не двигается.

Тумас опускает меня на землю и крепко прижимает к своей широкой, потной груди.

— Моя милая Майя, — шепчет он мне в волосы.

— Дай ей подышать, олух, — кричит Сура.

Он отстраняется, обхватив мое лицо ладонями.

— Не передать, как я страдал без тебя. Некому было сдерживать эту девчонку… — он кивает в сторону Суры, — …и ее сумасбродство. — Он целует меня в лоб.

Я поворачиваюсь в его руках, готовая подразнить Суру, но мой взгляд снова натыкается на Зева. Улыбка мгновенно гаснет. Желваки бешено ходят на его челюсти, жилы на шее вздулись. Таирна с тревогой переводит взгляд с него на меня.

Сура подходит и, освободив из объятий брата, берет под руку.

— Тумас, поищи себе другое место для сна. Майя займет твою кровать.

Она ведет меня прочь.

— Сура, — окликает Таирна сзади. — Это очень мило с твоей стороны, но, полагаю, Майя предпочтет остановиться с мужем.

Я замираю. Сура тоже. Мы медленно оборачиваемся.

Зев смотрит на меня, в его серых глазах бушует шторм.

Я смотрю на него.

Он не возражает.

Я тоже.

Полные губы Суры недовольно поджимаются.

— Ладно. Пожалуй, пусть будет так, — произносит она безжизненным голосом. Она бросает на Зева убийственный взгляд, но тот не замечает — его внимание приковано ко мне. — На нашем этаже есть свободная спальня, она подойдет.

Я позволяю ей вести нас дальше.

Глава 72

Сура неохотно оставляет нас с Зевом в маленькой спальне, расположенной чуть дальше по коридору от той, что она делит с Тумасом. По ее словам, здесь есть своя уборная — всем остальным на этаже приходится пользоваться общей купальней.

Зев осматривает комнату, запирает дверь и для верности подпирает ее стулом. Я прислоняюсь к стене, молча наблюдая, как он меряет шагами пространство, то и дело запуская пятерню в волосы. Тяжело вздохнув, он опускается на небольшой диван и обхватывает голову руками. Его плечи кажутся поникшими, словно им непосильно нести этот груз.

Нерешительно я подсаживаюсь к нему, оставляя между нами достаточно места для той пропасти, что нас разделяет.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я. Рука дергается, чтобы коснуться его, но я заставляю себя оставить ее на коленях.

Он не отвечает, лишь ссутуливается еще сильнее.

— Хочешь… хочешь, я тебя обниму?

Он горько усмехается.

— С чего бы мне этого хотеть? — доносится его глухой голос.

Я пожимаю плечами.

— Выглядишь так, будто тебе не помешало бы.

Он откидывается на спинку, упираясь локтями в колени, и свирепо смотрит на меня.

— Ты запретила мне прикасаться к тебе, помнишь? — он стискивает челюсти.

Я закатываю глаза.

— Когда тебя это останавливало?

Он просто смотрит на меня. Злой. Он всегда злой.

— Послушай, — мягко добавляю я. — На нас обоих слишком много всего свалилось. Твоя мать, Повстанцы, Сура и… — я замолкаю. Мой отец. Мой народ.

Он молчит.

Не знаю почему, но его молчание разрушает что-то глубоко внутри меня — что-то настолько искалеченное, что я удивляюсь, как оно может ломаться дальше. За считаные дни мой мир рушился и менялся бесчисленное количество раз, но во всем этом хаосе Зев оставался единственной константой. Злой, жестокий, невыносимый — неважно, мы так долго были только вдвоем.

Связь длиной в жизнь, выкованная за считаные месяцы…

…и разрушенная в одно кошмарное мгновение.

Я моргаю, прогоняя внезапную резь в глазах.

— Наверное, это мне были нужны объятия, — шепчу я надломленным голосом. Я уже собираюсь встать, когда он с глухим ворчанием хватает меня за запястье и рывком тянет к себе на колени. Из груди со свистом вырывается воздух. Его мускулистые руки обхватывают меня, и он прячет лицо у меня на шее. Мои пальцы запутываются в его волосах, а его горячее дыхание заставляет сердце трепетать.

— Это ничего не меняет, — бормочет он мне в ключицу.

— Я знаю, — шепчу я в ответ, поглаживая его затылок. Я веду пальцами вниз к шее, затем к плечам, разминая напряженные мышцы, пока его тело не расслабляется. Его голова чуть склоняется, тяжелее опускаясь на мое плечо.

У меня почти получается притвориться, что он все еще мой.

Я прижимаю его крепче, и он утыкается носом в мягкую кожу шеи, глубоко вдыхая. Я сглатываю, и от этого движения его губы едва касаются моего горла.

Его дыхание обжигает кожу, когда он спрашивает:

— Если я скажу тебе остаться здесь, пока я поговорю с Таирной, ты послушаешься?

— Нет.

— А если я попрошу по-хорошему?

— Я буду думать об этом дольше. Но все равно не послушаюсь.

Он отстраняется и вздыхает — глубоко, страдальчески, хотя я замечаю, как уголки его губ вздрагивают.

— Пойдем.

Факелы освещают узкие коридоры, мы идем к кабинету Таирны этажом выше. Истертый деревянный пол скрипит под сапогами, и на мгновение я задаюсь вопросом, насколько устойчиво все это здание.

Дверь в кабинет простая. Совершенно неприметная. Если бы Сура не указала на нее раньше, я бы ни за что не догадалась, что именно здесь проводит время лидер лагеря. Стук Зева разносится эхом, пламя факелов бликует на его тяжелых железных кандалах.

Таирна приглашает нас войти — кажется, наш визит ее не удивил.

Кабинет маленький и аскетичный; здесь у каждой вещи есть свое назначение, и ничто не принесено в жертву тщеславию. Почти половину комнаты занимает большой, видавший виды стол, вся поверхность которого изрезана и исцарапана. Вокруг него теснятся разномастные стулья.

Единственный намек на чувства — картина, прислоненная к стене: впечатляющее изображение Матери Валки с ее дымящимся пиком над полями красно-золотой лавы. На иссиня-черном фоне неба застыл зигзаг молнии.

— Мой сын и его прекрасная жена, — приветствует она нас с широкой улыбкой. — Да благословит Пламя ваш союз вечным счастьем. — Она сияет, глядя на меня. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, выдавливая слабую улыбку. Зев лишь бурчит что-то неопределенное.

— Комната устраивает? — продолжает Таирна, указывая на стулья напротив. — Вам нужно еще что-нибудь?

Пауза.

— Комната чудесная, — отвечаю я, косясь на Зева. Неужели он снова проглотил язык? — Спасибо.

Зев выдвигает для меня стул, а затем сам усаживается рядом. Похоже, мы притворяемся счастливой парой.

Его мать смотрит на нас, положив подбородок на сцепленные пальцы.

— Излагай свой план, — грубо бросает Зев.

А вот и мой «очаровательный» муж.

Таирна откидывается на спинку стула, мягко улыбаясь.

— Все такой же нетерпеливый, Виру. — Лицо Зева остается каменным, и ее улыбка медленно гаснет. — План прост. Мы нападаем на Тундрейн и Арбинж в один и тот же день. Захватываем обе столицы одновременно.

— У тебя не хватит людей.

— О, поверь, хватит. — Улыбка Таирны возвращается, на этот раз заговорщицкая. — Скажи мне, как поживает альянс Волки и Арбинжа? — Ее темные глаза поблескивают в свете ламп. — Никак. Потому что они заключили союз с нами.

У Зева от удивления приоткрывается рот, и я уверена, что на моем лице застыло такое же потрясение.

Муж приходит в себя первым.

— А дальше?

— А дальше мы объявляем Майю — и тебя — правителями обоих королевств. Народ примет принцессу-целительницу. Она уже покорила сердца жителей Арбинжа.

— А меня? — голос Зева холоден как лед.

— Твоя репутация на войне… в Тундрейне тебя встретят не лучшим образом. Но я уверена, что рядом с Майей ее народ со временем примет тебя. И…

— В вашем плане есть одна маленькая загвоздка, — вклиниваюсь я, кусая губу. — Мой народ… они… — я судорожно вдыхаю, нижняя губа начинает дрожать. — В тундрейнском лагере мы…

Горло перехватывает. Горячие слезы застилают глаза.

— Там Майя узнала, что ее мать убил Тормик, — подает голос Зев, бросая на меня быстрый взгляд. Его кулаки на коленях сжаты до побеления костяшек. — Тормик и еще несколько человек сбежали, но остальные воины напали на нас. Нам пришлось защищаться. — Снова взгляд в мою сторону. — Тех воинов больше нет.