Сердце Снежной королевы (СИ) - Гринерс Эва - Страница 22

ТЕТРАДЬ

Ниже были когда-то написаны имя и фамилия, но они были густо вымараны чернилами.

— Студент у нас останавливался… ну, из этих… скрывался он. Побыл, да и не вернулся как-то. Сгрябчили его, поди. А тетрадка осталась под подушкой. Вишь, пригодилась. Я на всякий случай листики исписанные выдрал да сжег. Мало ли чего там.

— Спасибо большое, Егор, — проговорила я через платок и скрылась.

Тетрадка напомнила мне Дмитрия. Он ведь тоже когда-то был ссыльным студентом. Возможно, именно в этих краях. А вдруг это именно его тетрадь? Теперь-то я уже знала, что чудеса случаются…

Какое-то время я посидела над пустыми листами в мелких точечках просочившихся чернил. Тщетно попыталась разглядеть имя на обложке.

А потом достала свой заветный карандашик и принялась делать наброски подвесок, колье и перстней, чтобы наглядно показать ювелиру, как они должны выглядеть.

Рисовать я, кстати, тоже не умела, как и шить. Но меня вело вдохновение.

--------------

*суземляки — жители, переехавшие из лесных деревень

Глава 18

— Мы уже скоро доедем, госпожа Мали, — Елисей Иванович выглянул за шторку на окне экипажа, на котором рано утром заехал за мной. — Далековато, конечно, но зато надёжно. Мне приходилось оказывать услугу этому мастеру. Нас связывают деловые и очень доверительные отношения.

— А зачем тогда нужен был мне этот наряд? — оглядела я себя.

На мне бы чёрное шерстяное платье и накидка из бомбазина — смеси шерсти и шелка. Платье было почти полностью покрыто крепом, похожим на чёрную дымку. На голове красовалась траурная шляпка и креповая вуаль.

В этом наряде я чувствовала себя странно. Конечно, моя этническая одежда из шкур была тяжёлой и топорной. Сейчас одеяние на мне было из тонких мягких тканей, однако заставляло чувствовать себя уязвимой. Казалось, что я вся на виду. Поэтому я без конца куталась в простую коричневую меховую накидку, которую Елисей принёс с остальными вещами.

— Вы очень изящно выглядите, госпожа, — улыбнулся управляющий. — Но цель была, конечно же, в другом: сделать ваш образ соответствующим заказу, который мы сейчас сделаем. Маленькая сахалярочка вряд ли бы приехала издалека в город к ювелиру заказывать царского вида украшения. А вот вдова, возможно, получившая наследство — вполне. Потом-то, когда пойдут слухи о госпоже Мали, дойдет и до ювелира. Но там уже кто знает, как связаны вдова и таинственная госпожа с Востока. Слишком сложно.

Удивительный всё-таки человек. Что он делает в этой глуши с его способностями?

— Кто вы, Елисей Иванович? — спросила я в полной уверенности, что он не ответит.

Он и вправду ответил только лишь улыбкой. Я могла лишь предложить, что скорее всего, он был из ссыльных.

— Скажите хоть, сможете ли вы в случае удачного исхода дела сопровождать меня в столицу?

Елисей слегка помрачнел. Едва уловимо.

— Вряд ли, госпожа. Только если по поддельным документам, однако…

Да, в общем, и так было понятно. Риск для него был бы слишком велик.

Лавка ювелира была сдержанно-богатой. Закрытые витрины темного дерева по периметру, столешница-прилавок затянута зелёным плотным сукном. Стояли столики с мягкими стульями. Видно было, что посетители сюда приходят более чем обеспеченные. Не за простенькими колечками и серёжками.

Мне нужен был серьезный уровень, но не могло ли потом случиться так, что информация обо мне как-нибудь уплывёт от хозяина к кому-то из благородных любителей сплетен?

Словно прочитав мои мысли, Елисей Дмитриевич шепнул мне:

— Присаживайтесь и по большей части молчите, я сам буду переговоры вести. Вы только кивайте, да ручкой показывайте, мол, подходит ли, нравится ли.

Я вынула из рукава листочки с рисунками.

— Вот на это нужно ориентироваться. Покажите ему…

В этот момент в помещение вышла из задней комнаты девушка в строгом фланелевом платье лилового цвета. Под воротником была приколота овальная брошь-камея.

Она не ожидала нас здесь увидеть, по-видимому не слышала, поэтому вздрогнула и замешкалась. Потом с досадой улыбнулась.

— Извините меня, что встречаю вас вот так. Вам пришлось ждать? Это всё колокольчик наш дверной, вечно он слетает с крючка.

Елисей Иванович снял головной убор и учтиво поклонился.

— Рад приветствовать вас снова, Марьюшка! Вы, верно, не помните меня? Я, давеча…

Девушка близоруко прищурилась.

— Елисей Иванович! Вот это я оплошала! Сейчас позову батюшку, чаю подам, — она просияла приветливо, — вы садитесь, садитесь!

Она исчезла за тяжёлой портьерой.

— Дочь мастера, — пояснил Елисей Иванович, — они вдвоём живут.

— Не ожидала встретить здесь такого рода… мастерскую. Весьма солидно.

Елисей Иванович оглянулся на дверь.

— Мастер — его зовут Яков Адамович, переехал сюда из Петербурга. Как он сам объяснил “поближе к кладезям”. Здесь к нему первому обращаются, кому по карману. И из других городов едут.

Вышла Марьюшка с подносом. На нём позвякивали чашки с позолотой, чайничек, розетки с вареньем.

— Батюшка выйдет сейчас, срочную работу заканчивает. Я оставлю вас — мне заказ отвозить. Может ещё чего изволите? А вы, сударыня?.. — обратилась девушка ко мне, — может, я накидку вашу возьму?

— Не стоит беспокоиться, Марьюшка, спасибо. Я позабочусь. Ты беги, коли спешишь.

Я молча кивнула девушке, стараясь не поднимать лица, скрытого вуалью и она попрощалась с нами.

Мы с прождали ещё полчаса с Елисеем, успели выпить чай.

Управляющий развернул мои листочки, стал рассматривать рисунки.

— Вот это очень хорошо, — сказал он мне, — показывая пальцем на набросок колье с пятью крупными камнями.

— Это рубины, — помолчав, ответила я. — А вот эти серьги с сапфирами. Это — бриллиантовый браслет и диадема.

Елисей молчал, думая о чем-то.

— Я совсем забыл об охране, — наконец произнёс он, — такое упущение, просто прощенья мне нет. Сегодня же займусь этим, как вернёмся.

— А кого вы думаете ко мне приставить? — полюбопытствовала я.

— Абы кого нельзя. Есть одна мыслишка. Если получится — отлично будет.

Послышались шаги и в помещении магазина вошёл хозяин.

Елисей встал к нему навстречу.

— Любезный Яков Адамович! Вот и прибыл я, как обещал вам. Вместе с заказчицей.

— Да-да, Елисей Иванович, рад свидеться с вами. Да ещё и с таким выгодным дельцем, — Яков Адамович поглаживая себя по лысой голове, а кончик его хрящеватого носа подёргивался, как будто вынюхивал и подсчитывал будущие барыши, — давайте же скорее посмотрим ваши камешки. Или лучше ко мне пройдём, вдруг кто… Ах, Марьюшка ушла, незадача! Что ж, придется закрыться пока.

Он протопал ко входной двери магазина и задвинул щеколду, сокрушаясь о возможной упущенной выгоде из-за закрытой лавки.

Елисей Иванович подмигнул мне и улыбнулся.

Яков Адамович подошёл к столику, за которым мы сидели, и потёр ладонями в предвкушении.

Я достала мешочек, где тяжеленьким грузом лежали отобранные мной для этой цели камни и золото. Высыпала их на поднос, сдвинув чашки в сторону.

Конечно, камни не были обработаны, поэтому не могу сказать, что нас троих ослепило их сияние, но сказать, что впечатление драгоценности произвели — это ничего не сказать.

Ювелир молниеносно сдвинул свой окуляр со лба на правый глаз и приговаривая “ай-ай-ай” и “ох-ох-ох”, разглядывал каждый из них через этот окуляр.

Елисей Иванович тоже смотрел на камни, пораженный. Они были очень крупными.

— Поразительно! Я, конечно, много видел великолепных экземпляров, и больше даже, и чище. Но эти — они достойны блистать на шее императрицы! — Яков Адамович повернулся ко мне, пытаясь всмотреться в моё лицо сквозь вуаль. Я отвернулась. — Откуда они у вас?

Его вопрос прозвучал бесцеремонно. Впрочем, я его понимала — мастер был поражён.

Елисей Иванович взял его под локоть и отвёл в сторону, чуть укоризненно нашептывая про “деликатный момент” и “при полном сохранении тайны”.