Пышка. Большая ошибка (СИ) - Коротаева Ольга - Страница 5

Максимилиан — боже, это имя всё ещё звучит как название немецкого линкора — опустился в кресло напротив. Он уже успел скинуть пиджак своего «Бриони», оставшись в белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Предплечья у него были… ну, скажем так, зрелище не для слабонервных дам. Фактурные мышцы, смуглая кожа, выступающие вены…

Если он решит меня придушить, я даже пикнуть не успею. Хотя, судя по его ледяному взгляду, Макс предпочитает убивать презрением.

— Устраивайся, — бросил он, даже не глядя на меня, и уткнулся в планшет. — Лететь пять часов. Можешь поспать, если твоя совесть позволит дрыхнуть после того, как ты сорвала мне международный контракт своим эпичным появлением в ЗАГСе.

Я осторожно опустила свой стокилограммовый триумф в кресло (оно жалобно не скрипнуло, спасибо инженерам за запас прочности) и выставила вперёд подбородок.

— Во-первых, позвольте представиться. Я Светлана Бажова. И я вам ничего не срывала. Вы сами меня схватили, — я подчеркнула это жестом, который должен был символизировать независимость, но больше походил на попытку отогнать назойливую муху. — Я просто проходила мимо. В белом пальто. Красивая и глубоко несчастная из-за одного придурка Сидорова. Вы сами решили, что я — ваш счастливый билет. Кстати, почему?

Макс медленно поднял глаза. Знаете этот взгляд? Так учёный смотрит на очень интересный, но безнадёжный случай.

— Потому что ты… — он на секунду замолчал, окинув меня коротким, оценивающим взглядом, от которого у меня по спине пробежали мурашки (не те, что от ужаса, а те, что заставляют проверять, не размазалась ли помада). — Ты выглядишь как человек, который не станет лить слёзы из-за сломанного ногтя. Плюс мне нужно было что-то… серьёзное. Чтобы мама сразу поняла: я остепенился.

— «Серьёзное»? — я прищурилась. — Это вы сейчас так тонко намекнули на мой размер или на мой масштаб личности? Потому что если на размер, то учтите: я — женщина весомая во всех смыслах. И у меня, между прочим, отпуск. Первый за пять лет. Я планировала провести его в Саратове, дегустируя местные напитки и жалость к себе, а не работая «легендой» для вашей матушки.

Макс хмыкнул. Это был не смех, а скорее звук треснувшего льда.

— Отпуск в Саратове? Какая захватывающая перспектива. Считай, что я спас тебя от гастроэнтерита и экзистенциального кризиса.

— Спас? — я подалась вперёд, игнорируя протестующий стон корсета. — Послушайте, мистер «Бриони», я — независимая женщина. У меня ипотека, кредит на машину и золотая карта лояльности в кофейне на Маросейке. Я не привыкла, чтобы меня использовали как реквизит. Если я лечу с вами, то только потому, что мне интересно, чем заканчиваются такие паршивые сценарии. Считайте это производственной практикой сценариста.

— Сценарист, значит? — Макс отложил планшет и впервые за весь полёт посмотрел на меня с чем-то похожим на интерес. — И какой жанр предпочитаешь?

— Трагикомедия с элементами фарса, — холодно отрезала я. — Но сейчас всё больше смахивает на дешёвый любовный роман, где герой — холодный сухарь, а героиня — огненная богиня, которая потрясает всех своей харизмой. Так почему всё-таки я? В ЗАГСе была куча женщин. Там даже уборщица тётя Люба была свободнее меня.

— У тёти Любы наверняка нет такого взгляда, будто она готова продать душу дьяволу за хороший панчлайн, — Макс вдруг улыбнулся. На секунду его ледяная маска дала трещину, и я увидела мужчину, который, возможно, умеет шутить. Но только по четвергам и после предъявления паспорта. — И она не смотрела на Сидорова так, будто собирается вырезать на его лбу слово «неудачник». Мне нужна была соучастница, Света. А не просто декорация.

— Соучастница? — я почувствовала, как внутри приятно кольнуло. Обожаю это слово. Оно пахнет приключениями и Уголовным кодексом. — Ладно, допустим. Но учтите, я — дорогая соучастница. Мне нужны будут… — я на мгновение задумалась, — …честные ответы. Зачем вам жена? То есть я имею в виду — зачем вам подставная жена при наличии дочери и мамы?

Макс снова посерьёзнел. Тень пробежала по его лицу, и он на мгновение стал похож на обычного человека, у которого проблем больше, чем денег на счету. Хотя в его случае это вряд ли возможно.

— Мама считает, что моей пятилетней дочери нужна полноценная семья. И она угрожает забрать Лизу к себе в Лондон, если я не «нормализую» свою жизнь. Фиктивная жена была идеальным выходом. Ты… ты даже лучше, чем я представлял. Но предупреждаю: моя мать попытается сжечь тебя на костре.

— Обожаю костры, — я откинулась на спинку кресла и наконец-то позволила себе расслабиться. — На них так удобно жарить маршмэллоу. Значит, Дубай, мама-инквизитор и пятилетняя заложница семейных ценностей? Максимилиан, поздравляю. Вы только что наняли лучшего сценариста в этом полушарии. Но предупреждаю: если в отеле не будет безлимитного десерт-бара, я сразу подаю на развод.

— Договорились, — он снова взял планшет, но на этот раз уголок его губ всё ещё был чуть приподнят. — И поправь декольте, Бажова. Ты же теперь жена миллиардера. Веди себя так, будто ты сама купила этот самолёт и он тебе не очень-то нравится.

— Легко, — я фыркнула и потянулась к бокалу, который материализовался на столике. — Цвет обшивки вообще-то ужасный. В следующем сезоне будет моден оливковый. Передайте своему секретарю.

Самолёт начал набирать высоту, и я почувствовала, как саратовская слякоть и Лёшины гамадрилы остаются где-то там, под слоем облаков. Впереди был Дубай, подозрительная мама и пять часов в компании самого невыносимого мужчины в мире.

Мой отпуск официально начался. И, кажется, это будет лучший сценарий, который я когда-либо писала. Или проживала. (Главное — не влюбиться, Света, помни: ты здесь только ради вдохновения для новой рекламы. И ради десерт-бара).

Глава 5. Танцы на трапе и законы всемирного тяготения

Наблюдение Светы №7: Если проснуться в Дубае, когда загранпаспорт остался в тумбочке дома, то из «Золушки» ты превращаешься в «тыкву».

Я открыла глаза и пару секунд тупо пялилась в потолок, обитый алькантарой. Тело приятно затекло в неприлично удобном кресле, которое, кажется, приняло форму моей не самой маленькой спины. В салоне было пусто. Никаких красавцев-миллионеров, никаких планшетов и ледяных взглядов. Только приглушённый гул работающих кондиционеров и яркий, совершенно не саратовский свет, пробивающийся сквозь шторки иллюминаторов.

Стоило окончательно проснуться, как в груди похолодело. Мозг, включившийся в режиме «паничка, уровень первый», услужливо подбросил картинку: я, Света Бажова, стою перед суровым арабским пограничником в своём белом пальто, а загранпаспорта у меня нет. Он в Саратове. Лежит себе спокойно рядом с томиком Хмелевской, пока я тут играю в жену миллиардера.

— Ну всё, Светик, — прошептала я в пустоту салона. — Твоё восточное приключение закончилось, не начавшись. Сейчас тебя депортируют обратно прямо в объятия Лёши. Сидоров и его гамадрилы ржать будут до следующей пятилетки.

Я уже почти приготовилась рыдать (аккуратно, чтобы не окончательно испортить то, что осталось от туши), как дверь в салон мягко отъехала в сторону. Вместо Макса вошёл молодой человек в идеально отутюженном сером костюме. Вид у него был такой деловой, будто он родился с ежедневником в руках.

— Светлана Игоревна? — он вежливо наклонил голову. — Меня зовут Кирилл, я личный секретарь Максимилиана Андреевича. Шеф просил передать, что вы можете не беспокоиться о документах.

Я замерла с приоткрытым ртом, напоминая себе выброшенную на берег рыбу, но мгновенно собралась и строго спросила:

— О каких документах? Мой загранпаспорт в другом городе! В другом часовом поясе!

— Уже нет, — Кирилл едва заметно улыбнулся. — По просьбе Максимилиана Андреевича ваша подруга Кристина уже передала ваш загранпаспорт.

— Да, у Крис есть ключ от моей квартиры, — ощущая себя участницей шоу экстрасенсов, пролепетала я. — Но она осталась в Саратове! Как она могла передать мой загранпаспорт?!