Пышка. Большая ошибка (СИ) - Коротаева Ольга - Страница 4

Лицо незнакомца — будто с обложки «Форбс». Тёмные глаза смотрели на меня с таким властным нетерпением, что я забыла, как дышать.

— Идём, — холодно приказал он, и локоть стиснула его железная хватка. Пальцы у незнакомца были длинные и горячие. — Живее.

— Подождите, это ошибка… — пробормотала я, пытаясь вырваться, но он втащил меня в кабинет так легко, будто я весила не сто килограммов, а была легче Крис. — Я не ваша… я вообще к другому…

— Некогда, — бросил он, даже не глядя на меня. — Поговорим по пути в аэропорт.

Он затолкнул меня внутрь, где за столом, заваленным бумагами, сидела ошарашенная сотрудница ЗАГСа в нелепом розовом жакете.

— Скорее! — незнакомец бросил на стол чёрное кожаное портмоне. — У меня через час и двадцать минут частный борт на Дубай. Жените нас немедленно. По всем ускоренным протоколам.

— Конечно-конечно, — услужливо пискнула женщина, поправляя очки.

Она вела себя так нервно и испуганно, будто в её кабинет вошёл как минимум президент страны.

— Но позвольте! — возмутилась я. — Это всё неправильно…

В этот момент дверь соседнего кабинета — того самого, где Лёша делил свой будущий выигрыш, — приоткрылась. Из щели высунулась потная физиономия Сидорова с телефоном наперевес. Он явно приготовился снимать мой позорный вход в жизнь «собачонки».

Я посмотрела на «итальянского лорда», который возвышался надо мной как скала, пахнущий сандалом, дорогим табаком и абсолютной, беспрекословной властью. Потом на Сидорова, чей объектив уже нацелился на мою «широкую физиономию».

«Ящик „Хеннесси“, говорите? Посмеяться решили?»

И я с грохотом положила свой паспорт на стол, прямо поверх документов незнакомца.

— Неправильно задерживать занятых людей! — рявкнула я таким тоном, каким обычно одобряю многомиллионные бюджеты на федеральное ТВ. — Не тяните резину! Жените!

Глава 3. Взаимовыгодное безумие

Наблюдение Светы №5: Если думаете, что ваша жизнь не может стать ещё абсурднее, просто подождите пять минут.

Я шла по коридору ЗАГСа, чувствуя, как в пятки моих «лабутенов» вонзаются осколки разбитой мечты. Моё белое пальто, которое я вчера надевала как саван для старой жизни, сейчас казалось мне плащом супергероини, в который меня заботливо упаковали. Моя рука покоилась на локте моего… мужа. Моего настоящего, штампованного мужа.

Дверь в кабинет №4 распахнулась в тот самый момент, когда мы поравнялись с ней. Из щели, как из ящика Пандоры, высунулась физиономия Сидорова — потная, разочарованная и всё ещё с телефоном наперевес. Он явно ожидал увидеть мой позор, но вместо этого увидел его. Шикарного красавчика из другой вселенной. Вселенной денег и власти. И меня, идущую с ним под руку.

— А, Бажова… — начал было Сидоров, но его голос сорвался на писк. Объектив камеры задрожал. — Лёх! Пацаны! Вы только посмотрите!

За спиной Сидорова раздался грохот упавшего стула. Физиономия Рогожкина — бледная, затравленная, в мятом пиджаке — появилась в проёме. Его «пацаны» замерли, как стая сурикатов при виде кобры. На их лицах, не обременённых интеллектом, сейчас читался такой шок, что я почти почувствовала удовлетворение.

Мой «незнакомец» мазнул по ним ледяным взглядом, от которого у меня даже корсет подтянулся. Потом он вдруг замер, мягко высвободил свою руку и, к моему полному изумлению, взял мою ладонь. Его пальцы были длинными и горячими, а хватка — собственнической.

— Светлана… — его голос, низкий, бархатный, прозвучал так невообразимо громко в тишине коридора, что даже Сидоров перестал жевать губу. Он медленно поднёс мою руку к губам. Поцелуй был невесомым, сухим, но от него по телу прокатилась такая волна жара, что я едва не выронила золотой клатч. «Муж» посмотрел мне прямо в глаза, и в глубине тёмных зрачков я увидела… что-то похожее на ироничное одобрение. — Ты сделала верный выбор. Идём. Время не ждёт.

Он снова взял меня под руку и повёл к выходу с такой уверенностью, будто это он здесь главный архитектор вселенной. За нашей спиной послышался разочарованный вой Сидорова и приглушённый, злой мат Лёши. Но мне было всё равно. Моя месть удалась на сто процентов. Или даже на сто десять.

Мы вышли в весеннюю слякоть Саратова. У входа стоял Егор, водитель (по крайней мере, так его назвал Макс — в паспорте, который я подмахнула не глядя, кажется, было написано «Максимилиан Романовский», что звучало так же реально, как «Маркиз Карабас»). Егор уже открывал дверь автомобиля. И это была не моя скромная, кредитная корейская кобылка. Это был представительский «Мерседес» S-класса, чёрный и блестящий, как кусок антрацита.

Я вдруг осознала, во что ввязалась. Истерика закончилась, ярость утихла, и в голову начал стучаться здравый смысл. Или то, что от него осталось.

— Подождите… — я попыталась остановиться. Бандалетки под платьем сползли уже до колен, и я рисковала сейчас превратиться в пингвина в белом пальто. — Макс… Маркиз… я не знаю, как вас… Я не могу. Я на своей машине. У меня кроссовер. У меня… у меня кредит за него три миллиона! Или четыре…

Макс даже не обернулся. Просто сжал мой локоть чуть сильнее, направляя к открытой двери.

— О твоём кредите позаботятся. И о машине тоже. У Егора есть инструкции.

— Но Кристина! — я вспомнила про подругу, которая сейчас, вероятно, в истерике звонит моей маме. — Крис! Она в отеле! Я должна… я обещала…

— Кристине сегодня вечером принесут билет на самолёт до Москвы, — отрезал он, заталкивая меня на заднее сиденье. Салон пах дорогим сандалом, кожей и абсолютной властью. Макс сел рядом, и пространство мигом сузилось. Его близость была ощутимой, тяжёлой, как этот чёртов корсет. — Егор всё организует.

— Но… но зачем всё это? — я наконец осмелилась посмотреть на него. — Макс, это же ошибка. Вы же… Вы же не моего круга! В вашем чертовски дорогом «Бриони»! У вас Дубай через полтора часа! У вас… К чёрту! Вы женились на другой! Это… это безумие! Это первоапрельская шутка, которая зашла слишком далеко!

Он медленно повернул голову ко мне. В лучах солнца, пробивавшихся через тонированное стекло, его лицо казалось высеченным из камня. Бровь взлетела вверх.

— Во-первых, я Максимилиан, — спокойно поправил он. — А во-вторых, ты — идеальный вариант. Справка о командировке только на одного — это чтобы избежать волокиты. Там, в Дубае, нас ждут моя мама и дочь. Им нужна… э-э-э… легенда. А тебе — месть и деньги. Мы просто заключили взаимовыгодную сделку.

— Командировка? Дочь? Мама? — я оторопела.

Пароход на Волге, казалось, прогудел прямо мне в ухо: «Света Бажова, ты законченная романтическая дурочка, и твой сценарий на миллион только что стал ещё абсурднее».

Я посмотрела на свои «лабутены», потом на его «Бриони». И почему-то, глядя на этот контраст, я вдруг поняла: я хочу досмотреть этот турецкий сериал до конца. Или хотя бы до Дубая. За дверью послышался разочарованный стон Сидорова. Лайков сегодня не будет. Будет что-то совсем другое. Невообразимое. Неправильное… Но почему я абсолютно, по-дурацки счастлива?

Глава 4. «Вдова Клико» и другие методы выживания в стратосфере

Наблюдение Светы №6: Если мужчина сажает вас в частный самолёт, где кресла дороже, чем вся ваша жизнь, у вас есть два варианта. Первый: пасть ниц и изображать ветошь. Второй: вести себя так, будто вы каждый вторник летаете в Дубай за хлебом.

Салон бизнес-джета встретил меня тишиной, которая бывает только в очень дорогих местах. Никаких тебе воплей младенцев, запаха лапши быстрого приготовления и соседа, чей локоть стабильно отвоёвывает твою территорию. Здесь всё было… стерильно-роскошным. Бежевая кожа, полированное дерево и стюард с таким лицом, будто он только что окончил Оксфорд, но решил, что разливать «Вдову Клико» — его истинное призвание.