Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона (СИ) - Совушкина Лия - Страница 16

— Я говорила совсем другое, — ответила я ровным голосом. — Что нельзя стыдиться себя. Это — не одно и то же.

— Но девочка повторяла ваши слова, — горничная пожала плечами. — Мы ведь не можем знать, что именно вы ей вкладываете в голову.

Остальные слушали. Кто-то даже усмехнулся.

— Если бы вы слушали не шёпоты, а меня, — сказала я тихо, — вы бы поняли.

— Ах да? — горничная наклонила голову. — Простите, но в доме лорда учат другим истинам.

Люми шагнула вперёд, испуганно.

— Не смейте обижать Лили! Она добрая! Она просто… — воскликнула малышка, пытаясь встать впереди меня.

— Тише, милая, — я положила руку ей на плечо, мягко возвращая себе за спину.

Но было поздно. Из боковой арки вышел Дориан. Как всегда, холодный, собранный, безупречный. Только глаза — чуть темнее обычного. Толпа слуг мгновенно расступилась. Рыжая горничная опустила голову, но я знала — именно этого она и ждала.

— Что здесь происходит? — спросил мужчина, голос оставался спокойным, но воздух будто дрогнул.

Никто не спешил отвечать. Тогда я сделала шаг вперёд, решив закончить эту сцену и отправиться дальше. Слуги так и вовсе замерли в ожидании, явно гадая, что же будет дальше.

— Маленькое недоразумение, милорд. Ничего серьёзного, — спокойно ответила я.

— Недоразумение? — хмыкнув, уточнил Дориан. Его взгляд скользнул по слугам, всматриваясь в выражения, застывшие на их лицах, а после он произнёс: — Странно. Для недоразумения слишком много слушателей.

Горничная поклонилась, скрывая ухмылку.

— Мы лишь беспокоились, милорд. Девочке внушают… необычные идеи.

Дориан медленно поднял голову.

— Необычные?

— О роли женщин, милорд. О… телесных вещах, — наиграно смущённо ответила Карла.

Воздух встал. Я чувствовала, как в груди всё стягивается — так, будто слова этой женщины вот-вот вывернут наизнанку всё, что я пыталась построить. Однако, прежде, чем я успела открыть рот, дракон заговорил.

— Я видел, — произнёс Дориан негромко, но так, что каждая нота разнеслась эхом. — Как она с ней говорит. И как ребёнок слушает.

Мужчина сделал шаг вперёд.

— Никто не желает Люминели больше добра, чем эта женщина. И никто не имеет права судить то, чего не понимает, — прорычал Дориан, на мгновенье теряя контроль над собой и показывая раздражение.

В толпе прошёл шорох.

— Но, милорд…

— Довольно, — ледяным тоном приказал дракон. — В этом доме я решаю, что прилично, а что нет. И если хоть один язык ещё раз коснётся её имени — он больше не заговорит вовсе.

Тишина. Даже ветер стих. Люми прижалась ко мне, а я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Дориан… защищал меня. Публично, не заботясь о возможных последствиях. Горничная отступила, бледная. Остальные — тоже. Никто не посмел даже вздохнуть, пока мужчина не повернулся к нам.

— Прогуляйтесь в саду, — спокойно сказал Дориан, словно это не он только что выходил из себя. — Погода сегодня на удивление приятна и свежа.

И ушёл.

Мы шли по дорожке, не говоря ни слова. Люми первой нарушила тишину. Настроение было безвозвратно испорчено, но мы всё же смогли подышать свежим воздухом. Прошлись по аллеям, поглядели на опавшую листву и даже собрали гербарий. Уже на обратном пути Люми начала поглядывать в мою сторону, словно размышляя о чём-то.

— Он… кричал на них из-за тебя, — пробормотала малышка.

— Я заметила, — прошептала я.

— А раньше он так не делал, — задумчиво добавила Люми, хитро поглядывая на меня.

Я не ответила. Потому что в груди всё ещё звучало эхо его слов.

«Никто не имеет права судить то, чего не понимает».

Позже, вечером, библиотека встретила нас привычной тишиной. Я зажгла свечу, открыла книгу — и только тогда заметила, что руки всё ещё дрожат. Не от страха. От чего-то другого. В мире, где слово женщины могло стать обвинением, Дориан впервые не позволил мне быть одной. И пусть это ничего не меняло в его холодном взгляде, всё-таки я знала — лёд треснул. Совсем чуть-чуть.

Глава 19

Глава 19

С тех пор как Дориан публично встал на мою сторону, дом будто стал другим.

Шёпоты стихли. Даже стены, кажется, начали дышать ровнее. Но вместе с этим покоем в воздухе повисло что-то ещё — тихое, тяжёлое, неуловимое. Словно тишина ждала, когда кто-то рискнёт её нарушить. Слуги теперь снова кланялись при встрече, но в этих поклонах было не смирение, а страх.

Я чувствовала их взгляды, напряжённые и выжидающие. Как будто они не знали, кто я теперь: ведьма, любимая, покровительница ребёнка или просто странная женщина, которой повезло пережить бурю. Первые два дня после инцидента прошли тихо. Я занималась Люми, мы читали, гуляли по саду, ели яблоки прямо с дерева — за что садовник смотрел на нас с таким ужасом, будто мы вторглись в святая святых.

Люми смеялась, а я ловила себя на том, что её смех стал звонче. Без тени тревоги и без страха. Наверное, впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности. И каждый раз, когда я видела её улыбающейся, у меня защемляло сердце. Мне ведь доводилось видеть, как мало таких дней у детей, которых мир заставляет бояться самих себя.

На третий день я впервые увидела Дориана после той сцены во дворе. Он шёл по коридору, высокий, безупречно одетый, с тем же холодным выражением лица — но шаг его был медленнее, чем обычно. Мы столкнулись случайно, у лестницы.

— Ваша милость, — сказала я, чуть кивнув.

— Мисс Лили, — ответил мужчина так же ровно.

Никаких эмоций. Только короткая пауза. Я уже хотела пройти мимо, но он вдруг остановился. Его взгляд впился в меня, словно гипнотизируя. Я смотрела на него и не могла отделаться от ощущения, что сердце бьётся слишком сильно. После стычки со слугами и защиты дракона, я не могла не признать его силы. Той, что сокрыта в глубине души и будоражит моё женское сердце.

Глупо. Очень глупо, учитывая наши натянутые отношения. Я не могла позволить этим росткам пробиться наружу, оттого и старалась выбросить всё произошедшее из головы. Но сейчас, стоя напротив Дориана, меня пронзала странная томящаяся жажда, идущая волнами по телу.

— Я не поблагодарил вас, — негромко произнёс дракон.

— За что? — выдавила я, незаметно сжимая кулаки и пряча их в юбке платья.

— За то, что не позволили им… испортить Люминель, — с едва заметной запинкой ответил Дориан.

Я растерялась.

— Я просто говорила с ней, — выдохнула я, неловко улыбаясь.

— Иногда это — самое трудное, — тихо сказал мужчина и пошёл дальше.

Я смотрела ему вслед и понимала, что не знаю, что чувствую. Он был холоден как всегда. И всё же — в этих словах было что-то человеческое, и они будто приоткрыли дверь в мир, куда мне нельзя соваться. Судорожно вздохнув, я тряхнула головой и поспешила к Люми. Она ждала меня, чтобы начать новый раздел книги этикета.

На четвёртый день он пришёл к нам в библиотеку. Неожиданно без предупреждения.

Мы с Люми как раз спорили о правилах застолья, и малышка, смеясь, утверждала, что ложки придумали для того, чтобы ими стучать по чашкам.

— Интересная теория, — произнёс мужской голос от двери.

Мы обе вздрогнули. Резко повернувшись, я увидела стоящего в дверном проёме Дориана. Он прислонился к нему плечом, смотря на нас с едва заметным прищуром. Малышка возле меня пискнула, смущённо пряча голову в плечах и с испугом глядя на отца. С неё мгновенно слетела беззаботность, и смех остался лишь эхом под сводами библиотеки.

— И каковы практические доказательства? — спросил мужчина с тем же каменным лицом.

— Я могу показать! — воодушевлённо сказала Люми, недоверчиво выглядывая из-за моего плеча, и с энтузиазмом зазвенела ложкой.

Я замерла. Обычно дракон бы нахмурился, потребовал тишины — но на этот раз просто стоял и… смотрел. И, кажется, угол его губ чуть дрогнул.

— Позволь, я покажу тебе, как делают это в королевских домах, — сказала я, пытаясь спасти урок.

— Не мешай ребёнку познавать науку, — спокойно произнёс Дориан. — Иногда хаос полезнее правил.