Хозяин Волшебной Лавки. Том 2 (СИ) - Розин Юрий - Страница 15

Задула свечи, собрала травы и затёрла символы на полу. Работала быстро, и через минут пять комната выглядела так, будто ничего не происходило. Только слабый запах полыни ещё стоял в воздухе.

— Итог, — сказала она, закрывая саквояж. — Не колдун. Иммунитета нет. Значит, прямой контакт с проклятым предметом исключён: без иммунитета он бы уже скопытился. Вывод: Олег где-то побывал рядом с чем-то, на чём остался след проклятого предмета. Остаточный эффект.

Она говорила спокойно, по-деловому, и это спокойствие внушало доверие. Колдовство или нет, а профессионал есть профессионал.

— Снять можно? — спросил я.

— Можно. Но лучше будет разобраться напрямую с источником. Если снять проклятие, не убрав то, что его порождает, оно может срикошетить. Вернуться с новой силой или другим эффектом.

— Хорошо. Пойдем расспросим Романа, — кивнул я.

Брат Олега стоял в коридоре, привалившись плечом к стене. Выпрямился, когда мы вышли.

— Ну? — сразу спросил он.

— Его не проклинал колдун, — сказала Ася. — Но он побывал где-то, где на него подействовал остаточный эффект проклятого предмета. Не смертельно, но и не безобидно. Скажите, Олег в последнее время не бывал в необычных местах? Не контактировал с чем-то странным?

Роман нахмурился. Посмотрел в пол. Потом медленно поднял голову.

— Три недели назад, — сказал он. — Олег ездил в загородное поместье графа Вяземского.

— Зачем? — продолжила Ася.

— Младший сын графа, ему сейчас должно быть… двенадцать, кажется? У мальчика дар и он с десяти очень увлекается артефакторикой. Граф организовал ему мастерскую, всё оборудование закупал у нас. Олег каждые полгода ездил проверять и настраивать. Это обычная рабочая поездка, он ездил туда уже третий год, всегда возвращался довольный. Мальчик толковый, Олегу нравилось с ним работать.

— А в этот раз?

— В этот раз вернулся другим, — Роман сцепил пальцы. — Раздражённым. Злым. На вопросы не отвечал, закрылся в мастерской, проработал до ночи. Потом ушёл к себе и не выходил два дня. А через пару дней впервые за несколько лет приложился к бутылке. С тех пор не останавливается. Я спрашивал, что случилось у Вяземских. Олег сказал, что ничего.

Ася посмотрела на меня. Я кивнул.

— Роман, — сказал я. — Спасибо. Не пытайтесь лечить брата сами. Просто поддерживайте его в стабильном состоянии. Мы попробуем разобраться.

— Вы поедете к Вяземским?

— Поедем, — подтвердил я.

Он помолчал. Потом протянул руку.

— Спасибо, — сказал он. — И за то, что не отмахнулись.

Я пожал его руку.

— Мы вернёмся, — сказал я. — Или пришлём весточку. В любом случае Олега не оставим.

Роман кивнул.

В лавку мы заглянули всего на пять минут. Ася проверила свой саквояж, Сема переобулся в сапоги, загородная дорога заслуживала чего-нибудь прочнее городских туфель.

[Проклятые предметы непредсказуемы. Пётр, я серьёзно.]

— Я тоже серьёзно, Лада. Мы будем осторожны.

[Возвращайтесь до темноты.]

На набережной Сема поймал извозчика: крытая повозка на четырёх колёсах, бородатый возница в картузе. Назвал деревню Вяземских, возница кивнул, назвал цену. Сели, тронулись.

Повозка покачивалась на брусчатке. Город за окном медленно менялся: каменные дома уступали место деревянным, улицы становились шире, народу убывало.

По дороге я коротко пересказал Семе историю с Олегом Пироговым: магазин инструментов, пьяный мастер посреди рабочего дня, тёмная мана в дыхании.

— Поедем в поместье, — закончил я. — Посмотрим, что там.

— Понял, — сказал Сема. Помолчал. — А если предмет всё ещё там?

— Если ещё там, будем разбираться на месте. Будем слушаться Асю, она в этом спец.

— Понял, — повторил Сема.

Ася, сидевшая напротив, посмотрела на меня.

— Ты не против, что мы так сорвались? — спросил я.

— Ты за кого меня принимаешь? Проклятый предмет не должен творить гадости, пока мы сидим и раздумываем. К тому же это куда интереснее, чем стоять за прилавком, — ухмыльнулась она. Ей это приключение явно нравилось.

Сема чуть усмехнулся, но промолчал.

— Ну и репутация, о которой ты так печешься, — добавила Ася, чуть тише. — Помощь Пироговым и Вяземским не повредит.

Она была права. Но дело было не только в репутации. Проклятый предмет находится в поместье, где живут люди, где мальчик каждый день ходит в мастерскую.

Если эффект так подействовал на взрослого Олега за один визит, что может случиться с подростком, который находится рядом с источником постоянно? Мне не нужна была репутация, чтобы понять: с этим нельзя медлить.

Сема, судя по его лицу, думал примерно то же самое, но сформулировал проще. Проблема есть, значит, надо ехать.

Ася расстегнула саквояж, порылась внутри и достала два небольших предмета на тонких цепочках. Ловцы снов, я видел такие в прошлой жизни: плетёные колечки размером с медную монету, невероятно тонкой работы.

— Обереги от проклятий, — сказала она, протягивая один мне, второй Семе. — Не самые мощные. Продержатся несколько часов, но за это время мы либо разберёмся, либо уедем.

— Сама делала? — спросил Сема, разглядывая колечко на ладони.

— Нет, купила на рынке, — фыркнула Ася. — Конечно, сама!

— Красивая работа, — сказал Сема.

Ася не ответила, но щёки у неё чуть порозовели.

Ловец лёг мне на ладонь. От него шло лёгкое тепло, и я ощутил ману: знакомую, характерную. Ману Аси. Она явно подготовила обереги заранее, предполагая, что рано или поздно мы можем столкнуться с чем-то подобным. Предусмотрительность, которую я не мог не оценить.

Надел цепочку на шею, убрал ловец под рубашку. Сема сделал то же самое.

Город кончился. За окном потянулись поля и перелески, просёлочная дорога с колеями. Летнее солнце стояло высоко, тени от деревьев ложились поперёк дороги короткими чёрными полосами.

Повозку покачивало на ухабах, и если бы не повод, по которому мы ехали, поездка была бы даже приятной. Загородная дорога летом, открытые окна, запах полей.

Сема дремал, привалившись к стенке повозки. Ася сидела с закрытым саквояжем на коленях и смотрела в окно. Я достал часы, раскрыл крышку. Настолько вдалеке от Лавки связь слабела, так что она предпочитала молчать, но я чувствовал, что она наблюдает за всем через мои глаза.

Деревня Вяземских показалась где-то спустя минут сорок после того, как мы выехали из Грозова.

Небольшая, в несколько десятков домов. Заборы ровные, палисадники ухоженные. Крыши перекрыты недавно, свежая черепица блестела на солнце. Яблони за изгородями стояли подстриженные, дорожки посыпаны гравием. Всё говорило о хозяине, который следил за порядком и имел для этого средства. Вот только видимый быт деревни резко контрастировал с ее образом.

Первого пьяного мы увидели у околицы. Мужчина лежал в траве у обочины, руки раскинуты, лицо к небу. Рот открыт, рядом пустая бутылка. Повозка проехала мимо, и он даже не повернул головы.

Второй сидел у забора, привалившись спиной к столбу. Голова набок, глаза закрыты, руки безвольно лежали на коленях.

Женщина на лавке у колодца. Не сидела, а сползла, полулёжа, свесив руку до земли. Платье мятое, волосы распущены. Рядом стоял ребёнок лет пяти и тянул её за рукав. Она не шевелилась.

Сема подался к окну.

Повозка катилась дальше. Забор одного из домов был поломан, судя по всему, топором, причем явно недавно: свежая белая древесина светилась на изломе. Столб перекосился, и половина забора легла внутрь двора, прямо на грядки.

Крыша колодца через два двора сорвана и лежала на земле, покосившись. Из третьего двора доносились крики, глухие удары и звон стекла. Пьяная драка среди белого дня, не думавшая скрываться.