Последние дни шахского Ирана. Глазами корреспондента ТАСС - Крутихин Михаил - Страница 37

— Мне нечего сказать о правительствах, существующих лишь в воображении, пока они остаются шуткой или пустыми разглагольствованиями. Но если они дойдут до действия, то я отвечу противодействием. Я назову поименно и разоблачу тех, кто выступает против народа!

Думаю, долго искать антинародные элементы Бахтияру не придется. Выйдя на улицы, народ уже показал, за кого и против кого выступает. А иранскому «Керенскому» остается только повторять свой лозунг: «Иран — одна страна, одно правительство и одна конституция», — и заявлять, что он не перестанет быть премьерминистром, «даже если все депутаты парламента подадут в отставку». Что касается бахтияровских угроз, то они никого уже не страшат. Скорее, бояться надо ему. Ведь и на это заседание меджлиса ему пришлось добираться на военном вертолете: улицы полны народа, который приветствует его соперника.

Откликнулась на новый поворот событий и армия. Гвардейцы на грузовиках пытаются — довольно робко и без особой надежды на успех — продвинуться в район меджлиса и оцепить кварталы, где обосновался Хомейни со своим штабом. Войска охраняют теперь только ключевые объекты, не обращая внимания на шествия и скопления народа.

Штаб верховного главнокомандующего выступил с заявлением, в котором предупредил, что самые суровые меры будут приняты в отношении тех, кто в печати оскорбляет шахиншахские вооруженные силы и ослабляет их боевой дух.

Несмотря на отмену цензуры, военные не покидают редакционные помещения тегеранских газет. Но иранских журналистов это, по-моему, нисколько не смущает. Статьи и репортажи в печати появляются самые откровенные — и про шаха, и про генералов, и про Бахтияра. Военная администрация собралась было арестовать за несколько публикаций Али Асгара Хадж-Сейед-Джавади, руководителя либеральной политической группы «Джомбеш», но тот скрылся. По городу прошел слух об аресте этого популярного еще в шахские времена защитника попавших в тюрьму противников монархического режима, и поднялась буря протестов — и в печати, и в демонстрациях. Ордер на арест Хадж-Сейед-Джавади отменили.

Монархисты ответили на решение Хомейни созданием еще одной партии под названием «Фронт национального единства». Объявление об этом в печати стало, однако, единственным проявлением его активности. От прохожего на улице я услышал такой комментарий: «Коллективным членом туда записалась САВАК!»

Весьма сдержанно к назначению Базаргана отнеслись левые группы. Организация партизан-федаинов вновь напомнила об опасности попыток монополизировать революционное движение и оттолкнуть от строительства нового Ирана нерелигиозные политические силы. Революционный совет, говорится в заявлении федаинов, должен быть гласным, а не тайным и назначенным неизвестно кем, как сейчас. Его следует избирать миллионам участников забастовок, то есть теми, кто и изгнал шаха из страны.

В поддержку такого мнения выступил и аятолла Талегани, который провел не один год в шахских тюрьмах. Сегодня на встрече с журналистами он сказал:

— Наша революция никак не может быть против коммунистов. В борьбе против деспотии они отдавали жизнь, переносили пытки и долгие годы тюрьмы. Поэтому, несмотря на идеологические расхождения, между нами нет разногласий в общей борьбе.

Не в первый раз бросая вызов хорошо известным взглядам Хомейни, этот аятолла подчеркнул, что будущее «исламское правление» должно быть основано на принципах свободы и справедливости, и коммунисты в Иране могут быть свободными как в отношении идей, так и в организационном отношении. Талегани знает, о чем говорит. Ни один из представителей шиитской богословской верхушки не пострадал от шахского режима больше, чем этот невысокий спокойный человек с добрыми глазами за стеклами очков.

Журналистам, наводнившим в эти дни Тегеран, впору разорваться. На все интервью, брифинги, встречи и беседы никак не успеть. Из дома Талегани я спешу в штаб хомейнистов, где опять созывают пресс-конференцию. Это мероприятие, похоже, становится ежедневным.

На этот раз встречу с журналистами проводил прибывший с Хомейни в одном самолете из Парижа Ибрагим Язди. Иранец по происхождению и американец по паспорту, врач-онколог из Техаса примкнул к свите лидера иранского исламского движения совсем недавно, во Франции, в последние месяцы зарубежного пребывания аятоллы. Он быстро поднялся до статуса личного секретаря-переводчика и даже принял непосредственное участие в разработке принципов «исламской республики».

Вместе с Садеком Готбзаде, развязным и наглым модником, Язди выглядит «белой вороной» среди окружающих Хомейни «чалмоносцев».

Кажется, эти деятели нужны рвущимся к власти шиитским богословам лишь временно. Вот и сейчас Язди ведет пресс-конференцию под пристальным наблюдением двух сидящих по бокам мулл.

Нового он не сказал ничего. Зачитал поздравления Базаргану, поступающие со всего Ирана и из-за границы — в том числе от «лидера ливийской революции» Муаммара Каддафи и главы Организации освобождения Палестины Ясира Арафата.

Язди снова подчеркнул, что сторонники Хомейни рассчитывают добиться целей ненасильственным путем и прибегнут к вооруженной борьбе только в случае неудачи мирных методов. Отвечая на вопрос о возможном военном путче, он сказал:

— Угроза переворота близка и значительна. Перспективы далеко не розовые. Но раскол в армии делает шансы на успех переворота небольшими.

Поздно вечером слушаю радиосообщения о том, как прошли демонстрации в поддержку Базаргана в провинциях. Почти везде они завершились без инцидентов. Только в Захедане отмечены столкновения с войсками и полицией, три человека убиты, около тридцати ранены. Тринадцать раненых насчитали и на нефтепромыслах в Агаджари. Там положение осложняется тем, что между рабочими-нефтяниками происходят постоянные трения. Часть из них поддерживает Хомейни, а другая часть, вслед за левыми силами, требует участия забастовщиков в решении судеб страны и отказывается признавать полномочия присланных из Тегерана эмиссаров хомейнистского штаба.

7 февраля 1979 года

«Исламская республика» Хомейни постепенно становится более реальной в Иране, чем правление Бахтияра. Сотрудники министерств и ведомств, где по коридорам попрежнему расхаживают военные патрули, начали спешно разрабатывать рекомендации по работе для будущих членов правительства Базаргана. Делегации госслужащих зачастили в штаб хомейнистов с заверениями в преданности будущей власти.

Не дожидаясь формального перехода от монархии к республике, жители иранских городов и деревень перестраивают жизнь поновому. Муниципалитеты крупнейших центров, таких как Шираз, Исфахан, Мешхед, перешли под контроль местных комитетов, в которые включены как муллы, так и члены молодежных боевых дружин.

Штаб-квартира исламистов пополнилась профессиональными военными. Бывший начальник Главного управления кадров вооруженных сил генерал А. Назем сообщил, что предоставляет Хомейни сведения о закулисных махинациях в шахской армии. Видную роль там играет, по слухам, и генерал Мохаммад-Вали Гарани, уволенный шахом из армии еще в 1958 году.

Но пострадавшие при шахе генералы — это одно, а занимающие высокие посты военачальники — совсем другое. Начальник штаба верховного главнокомандующего Аббас Гаребаги выступил сегодня перед выпускниками кадетского корпуса. Он предупредил: военные не должны вмешиваться в политику, памятуя о главной своей задаче — сохранении единства, сплоченности и боеспособности вооруженных сил. Помимо защиты независимости и территориальной целостности страны армия обязана поддерживать конституцию и законное правительство.

Недвусмысленная поддержка, которую по поручению всего генералитета Гаребаги выразил Бахтияру и шахской конституции, маскирует активную закулисную деятельность. Близкие к Хомейни лица и, в частности, Базарган не прервали общения с Бахтияром и представителями военного командования. Tehran Journal даже пишет о «значительном прогрессе» на этих переговорах. Компромисса между религиозными экстремистами и экстремистами военными, считает газета, добиться несложно, их может объединить осознание общей угрозы в лице левых сил.