Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair" - Страница 44

– Я в третий раз приказываю тебе смотреть на меня, – тихо и угрожающе проговорил он.

В его голосе появилось раздражение, и я, в свою очередь, разозлилась. В конце концов, как бы ни была ужасна ситуация, я же не оказалась в ней нарочно! Он злился из-за того, что я увидела его, – но я-то тут при чем? Даже сейчас я была смущена куда больше, если уж на то пошло! И вообще, в чем я виновата?!

Больше всего меня возмущало, что все произошло по его же, Руперта, неосторожности. Одна из горничных передала мне его просьбу прийти, и я послушно побежала в его комнату. То есть всего лишь выполняла его приказ! Отворила дверь спальни, зашла, неся эти идиотские пирожки на тарелочке.

Да, я постучала три раза, а он не откликнулся, но он же вечно так делал. За прошедший год в одном с ним дворце я выучила его привычки назубок и совершенно им не удивлялась. Поэтому и сейчас расценила его молчание как знак согласия.

Вошла… а он там… переодевался.

Голый до пояса.

В первую секунду я ничего не поняла. Лицо Руперта всегда оставалось миловидным, он почти не отличался от девушки – но все, что располагалось ниже, несомненно, принадлежало юноше. Однако теперь Руперт не был таким худым и невысоким, как в первую нашу встречу: он заметно постройнел, стал сильным и широкоплечим. Я знала, что он юноша, и поэтому не удивилась открывшемуся факту, но сами обстоятельства обнаружения меня буквально ошарашили.

Несмотря на то что я была его фрейлиной, мне никогда не случалось помогать ему переодеваться. Вообще все члены императорской семьи меняли одежду именно так – протягивая руки и ноги слугам и сами при этом не шевеля пальцем. Но Руперт был другим. Он всегда мылся сам, не обращаясь за помощью к Тори, – за исключением самых простых процедур вроде умывания лица или мытья рук. Прочие фрейлины шептались, что это все оттого, что ее высочество особенно благоволит к Тори, вот и не нагружает ее ничем, но я одна знала правду. «Ее высочество» на самом деле была его высочеством.

Теперь я пребывала в растерянности. Руперт был хитер как лис: пятнадцать лет подряд он морочил голову всему императорскому двору, изображая девчонку. А сейчас попался так глупо? Да будь он в самом деле неосторожен, за эти годы его уже наверняка кто-нибудь бы раскрыл! Или он обладал каким-то совершенно невероятным везением.

Я так и не могла поднять голову. Руперт тем временем шагнул к стене с оружием. Он схватил одну из винтовок – его любимую, которую чуть ли не ежедневно полировал, – и передернул затвор.

– Ваше высочество, успокойтесь! – ужаснулась я, вскидывая голову и чувствуя, как мои щеки белеют от ужаса.

Строго говоря, из нас двоих успокоиться следовало бы мне – Руперт-то обладал завидным хладнокровием. С того самого момента, как я влетела в спальню, и до той минуты, когда он наставил на меня ружье, он оставался совершенно бесстрастным. Не считая проблеска раздражения в самом начале, он был идеально собран – держал себя так, будто ничего не произошло.

Впрочем, даже это раздражение оказалось всего лишь вспышкой. Руперт всегда умудрялся держать себя в руках и, похоже, никогда не переживал ни о чем так сильно, как я. Даже сейчас, когда его застали полуобнаженным и ему следовало смутиться, смущалась только я, а он – ни капли.

«Тори… – вдруг подумала я, украдкой оглядываясь. – Ее нигде нет. Куда она запропастилась?»

Мы с Тори провели бок о бок целый год, она не позволит мне погибнуть, если увидит, что здесь творится. Значит, надо тянуть время.

Спрятав лицо за дрожащими ладонями, я взмолилась:

– Ваше высочество! Дайте мне сказать! Пожалуйста, подождите! Позвольте исправить ошибку!

– Ошибки, – проронил Руперт, – надо не исправлять. Их надо смывать. Кровью!

– Я не стою вашего внимания! – возопила я.

– О да, – усмехнулся он. – Все, кто его действительно стоил, уже мертвы.

Мне никогда не доводилось видеть, как Руперт стреляет, но ружье он держал очень убедительно. Когда Руперт сопровождал императора на охоте – разумеется, в женском обличье, – он всегда добывал самую неуловимую дичь, настолько метко стрелял. Вероятно, это было тем проявлением мужественности, которое он мог себе позволить при сложившихся обстоятельствах. И если с его навыками он выстрелит в меня с такого расстояния, то наверняка попадет. Смерть на гильотине была мучительной – но погибнуть, как затравленная собаками дичь, от охотничьей винтовки?! Это унизительно.

Ноги меня не держали, и я без сил опустилась прямо на пол. Какая теперь разница.

– Ну почему, – с отчаянием проговорила я, – почему вы не закрыли эту проклятую дверь!

Руперт на мгновение задумался, словно был удивлен моим негодованием.

– А зачем ты вообще притащилась? – мрачно отозвался он. – Я звал Тори.

– Да потому, что горничная сказала, что вы зовете меня, – огрызнулась я.

– А, – сказал Руперт. Он слегка кивнул, словно что-то понял. – Это та новенькая. Она вас не различает. Я велел ей позвать фрейлину, которая всегда крутится возле меня, и эта идиотка решила, что я говорю о тебе.

Итак, виновата была горничная, но убивать собирались меня. Я украдкой вытерла выступившие слезы и слегка отползла назад. Руперт насмешливо фыркнул, заметив мой маневр:

– Думаешь, пуля тебя не достанет?

– Вы… п-правда ме-меня у-убьете? – проговорила я уже сквозь слезы.

– А что мне с тобой делать, отпустить, что ли? – огрызнулся Руперт.

Поморщившись, словно готовя себя к неприятному делу, он вскинул ружье к плечу. Его лицо при этом было бесстрастно, словно кто-то другой собирался хладнокровно пристрелить собственную фрейлину, с которой провел бок о бок целый год.

– Ва-ваше высочество, – от ужаса я стала заикой, – я в-ведь де Б-Белуа!

– Я в курсе, – заверил он. – Неловко получится.

– Мой отец этого так не оставит!

– Спишем твою смерть на несчастный случай, – успокоил меня Руперт. – Что поделаешь.

Я даже поперхнулась от такой наглости. Вот сволочь!

– И вы думаете, вам поверят?! – возмутилась я сквозь слезы.

Руперт дернул плечом:

– Ничего. Мне в любом случае надо продержаться всего полгода.

Непонятно, что он имел в виду. Впрочем, сейчас это неважно.

– Ну зачем, зачем вам меня убивать?! – плача, воскликнула я. – Я же за вас! И никому ничего не скажу!

– Да хватит уже! – оскалился он. – Сколько раз повторять: не верю я в этот треп!

Я сообразила, что, пока он отвечает мне, он меня не убьет, а значит, нужно продолжать говорить с ним, как бы он ни пугал. Твердить по кругу: не убивайте, мы же пробыли вместе целый год, вы не можете безнаказанно убить наследницу де Белуа и тому подобное. Главное – бомбардировать этого бесстрашного ублюдка аргументами против моей смерти.

– И вообще! – прорыдала я. – Это вы во всем виноваты! Я не нарочно к вам зашла!

– Да ты все и так знала! – взъярился он.

– Что-о-о?

– Ты не удивилась, – выплюнул Руперт. – Посмотри на себя! Ты совершенно не удивлена, что я юноша!

– Да вы напугали меня до полусмерти! – рявкнула я. – Мне, знаете ли, не до удивления!

С трудом сглотнув, я спрятала лицо в ладонях. Все! Если хочет, пусть стреляет, сволочь. Меня не оставляло ощущение, что я кролик, попавший в силки. Горничная позвала меня к нему по ошибке, а я пришла – и это единственное, что я сделала. И теперь этот ублюдок собирается меня убить!

Когда я шарахнулась от ружья, то уронила тарелку с пирожками, и те раскатились по полу. Один из них сейчас подвернулся мне под руку, и я вскипела от гнева. Стоило ли вообще покупать этому мерзавцу пирожки! Год кропотливого труда насмарку!

Схватив пирожок, я от всей души метнула его в Руперта. Правда, промахнулась, и тот шмякнулся на пол у его ног.

– Как ты смеешь бросаться в меня едой! – окрысился принц.

– А вы меня сейчас убьете! – дерзко крикнула я в ответ. – Хочу и бросаюсь… перед смертью!

Этому ублюдку даже пирожки важнее, чем юная, невинная девушка, которую он собирается хладнокровно застрелить! О, если бы ружье было у меня в руках, я бы точно нажала на курок!