"Фантастика 2026-119". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Абдинов Алимран - Страница 1164

Шафак потребовала вино. Трактирщик принёс. Шафак попробовала, скривилась и заявила, что «в Аберкони таким мыли полы». Потом допила бутылку. Потом попросила вторую.

Вин ел молча, аккуратно, почти изящно — что создавало сюрреалистический контраст с тем фактом, что двенадцать часов назад он проглотил грифона целиком. Камилла сидела напротив него, и я заметил, что они обменялись парой фраз — тихо, не для чужих ушей. Два бывших Эмиссара, лишённые своих Владык, нашли, о чём поговорить. Я решил не подслушивать.

Звёздный Волшебник курил трубку у камина и рассказывал Эларе историю о том, как однажды спрятал целое озеро в иллюзии, превратив его в луг, и стадо коров утонуло, «потому что мне забыли сказать, что в том районе пасут скот». Элара хохотала так, что кружка молока выплеснулась ей на колени.

Заклинатель Змей сидел неподвижно, как статуя, и его змея спала, свернувшись на столе. Один из торговцев у стены шёпотом спросил трактирщика, не ядовита ли она. Змея, не открывая глаз, повернула голову в сторону торговца. Тот побледнел и заказал ещё выпить.

Джума сидел рядом с Кайросом. Два существа, чья совокупная разрушительная мощь могла сровнять таверну с землёй одним чихом, молча ели хлеб с сыром. Кайрос жевал медленно, задумчиво. Джума — основательно, как делал всё.

— Помидоров нет, — вдруг сказал Кайрос, осмотрев стол.

— Не сезон, — откликнулся трактирщик из-за стойки.

Кайрос посмотрел на него с таким выражением, будто ему только что сообщили о смерти близкого родственника. Потом вернулся к хлебу.

Элара, разгорячённая молоком и историями Волшебника, подсела ко мне.

— Дункан, — прошептала она, наклонившись к уху. — А Вин правда ест людей?

— Технически — врагов, — ответил я. — Не людей в целом.

— А если я ему не понравлюсь?

— Ты ему нравишься. Он бы не стал есть того, кто ему нравится.

— А откуда ты знаешь, что я ему нравлюсь?

— Потому что он делится с тобой хлебом. Вин не делится едой с теми, кого считает пищей.

Элара посмотрела на Вина, который действительно положил ей на тарелку кусок хлеба — молча, не глядя, как бы между делом. Потом посмотрела на хлеб. Потом съела его.

— Ладно, — сказала она. — Мне нравятся странные люди. Я сама странная.

Где-то в углу Рикон попытался рассказать Шафак анекдот. Шафак ответила, что «юмор — привилегия тех, кому нечем занять мозг». Рикон обиделся. Шафак допила вторую бутылку и, слегка покачиваясь, призналась, что анекдот был «допустимый». Рикон воспринял это как высшую похвалу.

Ким сидела у окна, как всегда — лицом к темноте, спиной к свету. Караулила. Даже в таверне, даже в окружении одиннадцати существ, способных разнести армию, она караулила. Потому что Ким не умела не караулить. Это было в её сущности, как стрельба или молчание.

Я подсел к ней.

— Можешь расслабиться. Кайрос почувствует угрозу раньше любого компаса.

— Знаю, — кивнула она. — Но мне нравится смотреть. На звёзды. На дорогу. На тишину.

— Ким.

— Да?

— Когда это закончится — ты ведь не исчезнешь? Ты… останешься?

Она посмотрела на меня. В её глазах — тёмных, внимательных, привыкших к прицельным расстояниям — мелькнуло удивление. Потом — что-то мягкое, незащищённое.

— Я не знаю, — ответила она честно. — Я воскрешена из памяти. Ваших воспоминаний. Что будет, когда фонарь разобьётся и оригинальные души освободятся? Я не знаю.

— Тогда мы выясним, — сказал я. — Вместе.

Ким помолчала. Потом чуть-чуть — совсем чуть-чуть — улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Вместе.

Утром мы обнаружили, что Заклинатель Змей провёл ночь не в комнате, а на заднем дворе, где выстроил себе гнездо из сухой травы. Его змея привела подруг — три местные гадюки свернулись рядом с ней, мирно посапывая.

— Они скучали, — объяснил Заклинатель, когда Элара уставилась на змеиный клубок. — Местные змеи давно не разговаривали с кем-то, кто их понимает.

— Ты разговариваешь со змеями? — спросила девочка.

— А ты — с кошками? — он указал на её кошачьи зрачки.

— Нет, — призналась Элара. — Но мне бы хотелось.

Мы собрались и двинулись дальше. Тракт шёл на восток, постепенно поднимаясь вверх. Воздух становился теплее с каждым часом, хотя солнце не стало ярче. Тепло шло снизу — из-под земли.

К полудню мы увидели его.

Вулкан Первого Рассвета.

Он был не таким, как я ожидал. Не конус, не гора с дымящейся верхушкой. Это было нечто… геометрическое. Идеально круглая скала, поднимающаяся из равнины, как столб, с плоской вершиной, от которой поднимался столб золотистого света. Не дыма, не лавы — света. Чистого, ровного, тёплого, как рассвет, который не заканчивается.

Основание вулкана было окружено потоками застывшей лавы — чёрной, блестящей, образующей причудливые узоры, похожие на письмена. Между потоками — трещины, из которых поднимались струйки горячего воздуха. Температура росла с каждым шагом. Я чувствовал, как пот выступил на лбу, на шее, на спине.

— Вулкан Первого Рассвета, — произнёс Звёздный Волшебник, остановившись. Его трубка давно погасла — в этом жаре курить было невозможно. — Место, где горит Первородный Огонь. Игнара хранит его с начала времён.

— Как туда подняться? — спросил я, разглядывая отвесные стены.

— Внутри. Вулкан полый. Вход — у основания, с северной стороны. Но…

— Но?

— Но Игнара не пускает гостей, — закончил Волшебник. — Последний, кто попытался войти без приглашения, сгорел. Не метафорически. Буквально. От него осталась тень на камне.

— Утешительно, — сказал Рикон.

— Я пойду, — неожиданно сказала Камилла.

Все повернулись к ней.

— Огонь и вода, — пояснила она, скрестив руки. — Я — единственная в группе, кто может противостоять пламени. Вода — естественный противовес огню. Если Игнара решит сжечь незваного гостя, у меня хотя бы есть шанс не превратиться в тень.

— Это опасно, — сказал я.

— А что в нашей жизни не опасно? — Камилла усмехнулась.

— Не одна, — сказал я. — Вместе. Как с Кайросом — я иду без оружия, ты — с водой. Огонь и вода. Эмиссар Смерти и Эмиссар Морей. Попробуем не сгореть.

Камилла посмотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? Благодарность? Или просто привычка к тому, что рядом кто-то есть?

— Ладно, — сказала она. — Вместе.

Глава 17

Огонь и тени

Вход в вулкан оказался аркой. Идеально вырезанной, с гладкими стенами и потолком, на котором были высечены символы, светящиеся алым. Тепло, идущее изнутри, было не обжигающим — мягким, обволакивающим, как воздух в натопленной бане. Но я знал: это ласковое тепло — обманка. Приманка. Паук, притворяющийся цветком.

Камилла стояла рядом, её руки были влажными — она вытягивала воду из воздуха, создавая вокруг себя тонкий слой испарений. Защита. Хрупкая, но лучше, чем ничего.

— Если станет слишком жарко — уходим, — сказал я.

— Если станет слишком жарко — ты уходишь, — поправила Камилла. — Я продержусь дольше. Вода закипает при ста градусах. Человек — при значительно меньших.

— Обнадёживающе.

Мы вошли.

Внутри вулкан был полым, как и говорил Звёздный Волшебник. Но «полый» — слишком скромное слово. Это был собор. Гигантский, уходящий вверх на сотни метров, с колоннами из застывшей лавы, каждая толщиной с дом. Стены мерцали внутренним светом, пульсирующим в такт невидимому сердцебиению. Золотистый, тёплый, древний.

В центре зала, на постаменте из чёрного обсидиана, горело пламя. Не костёр, не факел — столб огня, поднимающийся от пола к отверстию в потолке, тот самый золотистый свет, видимый снаружи. Первородный Огонь. Пламя, существовавшее до сотворения мира.

Оно было красивым. Не тем агрессивным, пожирающим красивым, каким бывает лесной пожар, а чем-то иным — тихим, спокойным, абсолютным. Огонь, которому не нужно топливо, потому что он горел ещё до того, как появилось само понятие «топливо».