Мой Рим - Виера Верона - Страница 2

Моя грудь и так высока и упруга, но пуш-ап эффект… дай Бог здоровья тому, кто его придумал!

Сестра сидит на полу, облокотившись о диван, и смотрит снизу вверх, улыбается:

– Ты точно ведьма. Столько булок ешь, а на животе ни жиринки. – Карина фыркает и снова хватает свой телефон, разговаривая со мной между делом. – А если он все-таки приехал? Что скажешь?

– Сделаю вид, что я к Любэ́! Пришла помочь, как обычно.

Смотрюсь в зеркало шкафа-купе.

Так. Не хватает глянца. Я нахожу в сумочке бледно-розовый блеск и касаюсь кисточкой губ, а после, поправив пальцем, им же наношу мазки на скулы. Сгибаюсь пополам и, взъерошив волосы, выпрямляюсь, после чего радуюсь объему волос. Готово!

– В таком виде ты пойдешь в магазин? – усмехается сестра. – На улице минус семь. Ау, ворона!

Она крутит пальцем у виска и снова залипает в телефон.

– Нет, конечно. Если что, я вернусь и оденусь во что-нибудь теплое.

Еще раз гляжусь в зеркало и растягиваю улыбку до ушей:

– Buongiorno! Sono Veronica. Molto piacere![2]

Поражаясь моей уверенности в себе, Карина на мгновение закатывает глаза.

– Все, я пошла! – выхожу из комнаты. – Каблуки или кроссы? – кричу сестре из коридора.

– Валенки! – слышу ее усмешку в ответ.

Я спускаюсь на каблуках по неотесанным бетонным ступенькам со второго на первый этаж. Лишь бы не навернуться. Сколько раз я падала с этой лестницы. Мои шрамы на ногах свидетели тех кульбитов.

Сосед, кстати, тоже.

Первый раз в четвертый класс.

Не дошла.

Сползла со ступенек, распорола гвоздем бедро, осыпав Ромку лепестками гладиолусов и своим диким воплем. Он ждал меня, чтобы вместе идти в школу. А пришлось дуть мне на рану, пока тетя Любэ́ заливала ее зеленкой.

Это был последний год, когда мы были друзьями. Потом Ромка стал засматриваться на девчонок своего возраста.

Растущая грудь решает многое!

А я страдала, что у меня прыщи вместо груди, и меняла платья в день по несколько раз, чтобы ему понравиться. Но Ромка все равно катал на качелях девчонку с соседнего двора и смотрел влюбленными глазами.

На нее, не на меня! Не на ту, которой еще недавно дарил цветы, милые открытки с котятами и носил в школу тяжелый рюкзак. А я стояла в сторонке и тихо ненавидела соседа, что предал меня и мои незрелые чувства.

Ненавижу!

Я поправляю свой топ – красивая грудь решает все.

Нажимаю на звонок. Тишина.

Натягиваю на лицо лучезарную улыбку и снова жму на звонок. Слышно вошканье за дверью, затем она плавно открывается.

– Бонджорно! – в своей привычной манере громко восклицаю, ожидая увидеть перед собой тетю Любу.

Мама миа!

Передо мной не она, а Ромка.

Романов Роман Николаевич собственной персоной.

Неожиданно сердце будто взрывается. Оно колотится, как сумасшедшее, и вместо бабочек в животе скачут бешеные антилопы, выбивая рогами из легких весь кислород.

«Раз ромашка, два ромашка, семь!» – вспоминаю нашу детскую шутку-считалку и смотрю на Ромку как на суперзвезду или своего кумира.

Он держится за ручку, щурится, изучая меня взглядом или пытаясь вспомнить. У него взъерошенные темные волосы, на лбу испарина, а на голом торсе мелкие капли. Он дышит часто и вскидывает в немом вопросе бровь.

– А Любэ́… То есть… тетя Люба… дома? – пересохшие от волнения губы с трудом разлепляются.

Не могу отвести взгляд от Ромкиного лица. Его глаза такие же синие, как и раньше. Как глубокий океан. Челка спадает на лоб, нос с маленькой горбинкой, под ним короткая щетина и на щеках тоже. Он вымахал раза в два. Возмужал.

После затяжного неловкого молчания Ромка наконец отвечает, постоянно выдыхая и оглядываясь, будто я оторвала его от чего-то очень важного:

– Мамы не будет пару недель, – он смотрит на меня внимательно, ожидает еще вопросов.

Интересно, он меня узнал?

– Ясно. Я думала…

– Да, сейчас.

Он захлопывает перед носом дверь. Вот это поворот! Прислушиваюсь, ежась от подъездного сквозняка. Слышу чей-то женский голос, но не тети Любы.

Ромка открывает дверь и протягивает деньги.

Зачем? Не понимаю…

– Мама сказала отдать, – он сует мне в руку свернутые пятисотрублевые купюры и снова оглядывается. – У тебя всё?

Ромка нетерпеливо подергивает ногой и ждет, когда уйду. Опускаю взгляд на трико и еле сдерживаю улыбку.

Понятно, от чего отвлекаю!

Мысленно стреляю в своих антилоп и, поправив волосы, с придыханием прошу сексуальным голосом:

– Можешь тогда больше не стучать по батарее? – натягиваю на лицо искусственную улыбку. – Бесит!

– А ты можешь больше не врубать так громко музыку и не орать, как кошка на весенней случке? Телевизор не слышно.

– Порнушку помешала смотреть? – наглею и с ухмылкой смотрю ему прямо в глаза.

Ромка фыркает и резко захлопывает перед носом дверь.

Опять? Это. Просто… Рычу и растерянным взглядом упираюсь в дерматиновую обивку с мелкими гвоздиками.

А если бы я не успела отскочить?

Вот придурок!

Денег я никогда не просила, но тетя Люба знает, что я коплю на билет в Италию. Спасибо ей, конечно, только чувствую себя неловко. Или это наглец сумел выбить меня из колеи?

Разворачиваюсь к лестнице, в уме переваривая произошедшее, и вялым шагом поднимаюсь домой.

Глава 2

Нужно срочно обсудить эту новость с лучшей подругой. Сестра в ожидании моего рассказа выходит из комнаты. Я молча снимаю каблуки и прохожу мимо нее за телефоном.

Сложив руки на груди, Карина упирается плечом в дверной косяк и ждет подробности:

– Ну?

Уже забыла про своего Никиту. Я же снимаю с зарядки телефон и интригующе молчу. Поганенько как-то на душе: будто съела ложку майонеза, который терпеть не могу.

– Приехал, – стараюсь отвечать равнодушно.

– И как? Симпатичный или прыщавый, как в детстве? Вес, рост?

Не помню, чтобы он был прыщавым. В моих воспоминаниях – он всегда красив. Находясь до сих пор под впечатлением, я открываю переписку с подругой.

– Рост? Рост… м-м… метр восемьдесят пять или выше, а дальше я не поняла – красивый или нет. Вроде ни-че-го, – протяжно выдыхаю, бессмысленно пялясь на страницу.

Ничего удивительного, что он вырос в такого красавчика. Если раньше к нему очереди стояли, то сейчас… Вон, не успел приехать, уже притащил к себе какую-то… не видела кого, но, наверное, она топ-модель. И такая, что Ромашка-бедняжка аж вспотел, ее ублажая.

От осознания этого факта откуда-то из глубин прошлого всплывает гадкое чувство ревности, но я закапываю его обратно. Пусть хоть гаремом обзаведется – мне уже все равно!

– Блин, надо было с тобой пойти и глянуть на этот шедевр.

Перевожу взгляд на сестру – ее так и пружинит от любопытства, трясет от нетерпения.

– Да какой там шедевр! Самовлюбленный кретин, – отмахиваюсь от сестры. – И ты меня сбиваешь. Мне надо с Ленкой вечер обсудить. С нами пойдешь? Что ей Сашке сказать, сколько нас будет?

– Не знаю. Я пока не решила. А если Никита не придет?

– Не придет, с другим познакомишься.

Тоже мне, проблема…

– Мне нужен только мой Никита! – фыркнув на меня, Карина делает лицо страдающей Мадонны и выходит из комнаты, недовольно бубня себе что-то под нос.

Слышу, как на кухне щелкает чайник.

Так, Ленка… Пишу в мессенджер:

Мучаю подругу ассоциациями.