Позывной: Дагдар. Часть II (СИ) - Март Артём - Страница 2

— А что было?

— Осколок камня. Или железа. Я не видел.

Я кивнул, сделав вид, что поверил его словам.

— Ты кто? — спросил Громила резко.

Латиф дёрнулся первым, будто вопрос адресовали ему, а не раненому.

— Я ж сказал! Это мой друг!

— Я не тебя спрашиваю, — огрызнулся Громила.

Раненый медленно перевёл на него взгляд. Потом обратно на меня.

— А ты кто? — спросил он, игнорируя вопрос.

Вот тут Громила уже начал злиться. Я услышал, как он втянул воздух через нос.

— Ты, я смотрю, ещё и выбирать будешь, на отвечать или нет? Ты, дружище, не в том положении — сказал он.

— Буду, — спокойно ответил раненый.

Я поднялся. Медленно, чтобы не рвануло бок. Рвануло всё равно, но терпимо.

Латиф сразу заметался:

— Не сердитесь, не сердитесь… Он раненый. Он просто… он всегда такой.

— Какой? — спросил я, не сводя глаз с лежащего.

Латиф открыл рот. Закрыл. Помялся.

— Упрямый.

Громила усмехнулся коротко.

— Это я видно. Тут, в горах, много упрямых ходят. И часто, ходят они с автоматами.

— Он не душман! Не душман! — Запротестовал тут же Латиф.

Я сделал шаг назад, освобождая себе место и угол обзора. Теперь всё выглядело ещё хуже, чем минуту назад.

Латиф чего-то явно не договаривал. Раненый говорил по-русски лучше, чем ожидалось. Держался не как простой местный, которого подстрелили в горах. И главное — ни капли не боялся. Ни нас. Ни оружия. Ни того, что зависит сейчас от двух вооружённых шурави.

Совпадений было слишком много.

— Латиф, — сказал я. — Отойди от него.

Он послушался. Но не сразу. Сначала тронул друга за плечо, будто успокаивал. Потом всё же отошёл.

Громила тут же приблизился ко мне вплотную, почти плечом.

— Товарищ прапорщик, — проговорил он очень тихо. — Я ж говорил. Мутный он. И этот тоже. А если они из…

— Тихо…

— Он, может быть…

— Вижу.

— Тогда чего ждём?

Я смотрел на Шера.

Он лежал так же неподвижно, но глаза его были открыты. И взгляд уже не скользил. Он держал меня прямо. Без вызова. Без суеты. Просто держал. Очень внимательно. Ровно так, как хищная птица держит добычу в поле зрения.

Он ждал, что я решу. Или что я выдам себя первым.

Последняя мысль пришла так быстро, что я даже сам себе не сразу её признал. Выдам чем? Тем, что я просто советский солдат, и этого ему будет достаточно? Или… Чем-то другим? Чем-то, что уже витало здесь между мной и Шером с самого первого взгляда.

— Ты местный? — спросил я.

— А похоже, что нет?

— По-русски говоришь слишком хорошо.

— Ваша армия давно тут ходит, — ответил он. — Кто захочет — научится.

— Захочет?

— Или будет вынужден.

Я молчал.

Он тоже.

Латиф переступил с ноги на ногу. Не выдержал.

— Он не враг вам, — сказал торопливо. — Он не дух. Не душман. Просто человек. Помогите ему.

Громила на это только фыркнул.

— «Просто человек», — повторил он. — Ага. Слишком уж у тебя тут все просто.

Латиф сглотнул. Потом уставился на меня. С надеждой. С тревогой. Но странным было то, что в его поведении, в том, как он держался и что говорил, не чувствовалось желания нас угробить. Скорее — какой-то почти детский расчёт на удачу. Мол, авось поможет, авось пронесёт.

Но самое главное — он говорил искренне. И верил в то, что говорит.

Раненый в это время продолжал смотреть на меня.

И вдруг я поймал одно движение. Очень короткое.

Громила чуть повернул автомат, подбирая удобнее ремень. Совсем чуть-чуть. И в тот же миг глаза лежащего среагировали на его движение. Взгляд дернулся к пальцам. К положению предохранителя. Настолько быстро, настолько привычно, что я бы и сам мог не заметить, если бы не ждал от него подвоха.

Еще одна монетка в копилку. Маленькая, но тяжелая.

— Где тебя ранило? — спросил я уже совсем по-другому.

— На склоне, — ответил он.

— Кто?

— Люди.

— Какие люди?

Он помолчал.

— Разные.

Громила засмеялся коротко, без веселья.

— Вот это ответ.

Латиф снова шагнул вперёд.

— Он бредит. Он слабый. Ему надо воды, отдых, травы…

— Тихо, — сказал я.

Он осёкся.

Я не повышал голоса. Но тон мой стал настолько ледяным, что Латиф сразу отступил.

С минуту никто не говорил.

Только ветер тёрся о край каменного козырька, а где-то ниже, в ложбине, лениво звякнул колокольчик на шее ишака.

Я чувствовал, как бок ноет всё сильнее. Тупо. Глубоко. Как будто организм напоминал: тебе бы самому сейчас лечь, а не разыгрывать здесь дознание под этой сырой скалой.

Но уйти сейчас было нельзя. Уже нельзя.

— Воды дай, — сказал я Латифу.

Он торопливо подал бурдюк.

Я не стал поить раненого сам. Протянул горлышко ему, но руки держал так, чтобы видеть его кисти.

Он понял. Конечно понял.

И тоже это никак не показал.

Только медленно поднял руку. Крепкую, толстую, как ветка старого дерева. На запястье я заметил старую царапину. Давно затянувшаяся, почти белую. Пальцы у него были толстые и твёрдые. Не плоские, не раздавленные работой, как бывают у крестьян.

Он сделал два глотка и кивнул едва заметно.

— Спасибо.

— Имя-то у тебя есть? — спросил я.

Латиф дёрнулся раньше него.

— Я ж говорил! Шер-Ага.

Раненый на это чуть повернул голову к Латифу. Взгляд его на миг сделался тяжёлым. Предупреждающим. Латиф осёкся, сглотнул и отвернулся.

Шер-Ага.

Я повторил это имя про себя и ничего не почувствовал. Пока ничего.

Но что-то в том, как Латиф произнёс его, как сам раненый отреагировал, как тут же снова воцарилась тишина, — всё это вместе легло внутри неровно. Неправильно.

Словно передо мной лежал не просто раненый человек с именем, а закрытая дверь. И по ту сторону этой двери уже кто-то стоял, положив ладонь на рукоять ножа.

— Ладно, — сказал я наконец. — Перевязку ему нужно обновить. Вот и обновим.

Громила резко повернул ко мне голову.

— А потом?

— Потом решим, — слукавил я, чтобы удержать Громилу от какой-нибудь глупой выходки.

— Что — решим?

— Что дальше делать.

— А чего тут решать? — спросил он, уже не скрывая раздражения. — Мы что, его на заставу потащим?

Я не ответил. Не ответил, хотя решение мной уже было принято.

Глава 2

Я отдал Латифу перевязочный пакет и немного антисептика.

Когда он закончил накладывать повязку, то застыл рядом с раненным, на коленях. Смотрел на меня снизу вверх, ждал моего решения. И будто бы побаивался того, каким оно может оказаться.

Громила стоял справа, чуть впереди, контролируя нишу. Стоял готовый в любой момент пустить автомат в дело. Нет, он не держал свое оружие наготове, но и прятать намерений не собирался. Под каменным козырьком стало тесно от тишины, от запаха застарелой крови, от недосказанных слов, которые никто из нас не спешил выговорить.

Я выпрямился не спеша. Бок тут же напомнил о себе — глубоко, тупо. Мне даже пришлось на миг задержать дыхание. Только на один миг.

Громила это заметил. Шер — тоже.

Последний лежал всё так же неподвижно, словно силы его были на исходе. Но глаза крупнотелого оставались живыми. Спокойными.

— Ну? — не выдержал Громила. — Что с ним делать будем?

Я не ответил сразу. Посмотрел на Шера. Он — на меня.

— Для начала поговорим, — сказал я наконец.

Громила тихо выдохнул носом. Ему мой ответ не понравился. Но возражать сразу он не стал. Латиф, наоборот, ожил. Слишком уж заметно, словно и не собирался таиться. Или же, просто не подумал об этом

— Да-да, — закивал он. — Поговорим. Конечно. Он скажет. Шер-Ага всё скажет.

Шер чуть повернул к нему голову.

Посмотрел не с укором. Не с угрозой. Просто посмотрел. Безразлично

И от этого взгляда Латиф мгновенно осёкся, точно сам понял, что сморозил лишнее. Улыбка на лице у него не исчезла, но стала натянутой и какой-то жалкой.