Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон - Страница 25

— Доброго утра, староста, — Лука откашлялся и шагнул вперёд. — Мы тут это, по делу пришли. Слышали что ты подати за деревню берёшь на себя и работников ищешь. Вот, собрали народ. Все готовы трудиться, если возьмёшь. За каждого лично готов ручаться.

Я почесал отросшую бороду, которая за последние недели превратилась из юношеского пушка в нечто вполне солидное, и оглядел собравшихся. Пятнадцать пар глаз, если считать Луку, смотрели на меня с ожиданием.

При Микуле половина деревни перебивалась случайными заработками, а вторая половина сидела на шее у родственников, и все вместе платили непомерные подати, которые староста складывал в свой бездонный карман. Даже забавно. Теперь на меня будет работать большая часть деревенских. Из изгоя в кормильцы. Воистину причудливые перипетии судьбы.

— А чего нет-то? — я пожал плечами, и по толпе прокатился выдох облегчения. — Возьму всех. Работы невпроворот, рук не хватает. Условия прежние: плата каждый день, обед за мой счёт. Главное трудитесь на славу и тогда все будут довольны.

Мужики заулыбались, бабы зашептались, а Лука спросил:

— Я тогда всех в мастерскую поведу?

— Да, веди. Мужиков на лесоповал поставишь, женщин на обжиг досок. А там посмотрим.

Лука кивнул и повёл толпу за собой. Не слабое пополнение, считай удвоил штат сотрудников за одно утро. Хотя, почему за одно? Для того чтобы подобное стало реальностью я множество раз рисковал жизнью и лишился двух пальцев. Можно сказать что подобное доверие выстрадано мною.

Вернувшись в дом я застал Древомира на кухне. Мастер сидел за столом, хлебал подгоревшую стряпню Златы. Дед морщился, но ел, потому что голод сильнее кулинарных претензий. Я присел напротив, зачерпнул себе из котелка и без предисловий перешёл к делу.

— Дед, у нас пополнение. Четырнадцать человек только что нанял.

— Видел. — Ответил Древомир зачерпнув новую ложку.

— А раз видел, то думаю уже понимаешь что нам нужно ещё три пресса собрать.

Древомир поперхнулся кашей и закашлялся, стуча себя кулаком в грудь. Откашлявшись, он уставился на меня и побагровел.

— Ты чё, окаянный⁈ — рявкнул он так, что за стенкой что-то звякнуло. — На кой-чёрт нам ещё три⁈ У нас и так три стоят! Мы с ними не успеваем управляться., а тебе ещё три нужно? На кой-чёрт? Слизней столько во всём лесу нету, ты ж уже и так по два, а то и три штуки в куб пихаешь!

— Мы не успевали потому что рабочих не было. Теперь их с избытком, а насчёт слизней и вовсе не переживай. В округе их валом.

Древомир набрал воздуху для очередной тирады, но тут заскрипели ступеньки и в горницу спустилась Пелагея. Ведьма была в ночной рубахе, с растрёпанными седыми волосами и суровым выражением лица.

— Чё разорался, чёрт старый? — проскрежетала она, буравя Древомира серыми глазами.

Древомир мгновенно осёкся. Багровое лицо его разгладилось, и мастер расплылся в такой радостной улыбке, что у меня челюсть отвисла. Ворчливый старик, который минуту назад орал на весь дом, увидев ведьму тут же позабыл про всё на свете.

— Всё-всё, молчу, — замахал он руками улыбаясь как умственно отсталый. — Ярый, я понял, пять прессов сделаю, не переживай.

— Три, — поправил я. — Нужно три штуки.

— Ага, три, шесть, без разницы, — Древомир отмахнулся от меня и добавил, — топай. Тыж староста, поди дел навалом. Чего тут прохлаждаешься?

— Ага. Так и поступлю. А ты смотри старый, детей не настрогай пока меня не будет. — Усмехнулся я выходя на мороз.

Древомир замахнулся ложкой собираясь швырнуть её, а после покачал головой и пробурчал что-то неразборчивое.

Морозный воздух пощипывал лицо, а я смотрел на Яриловку и понимал что с заказов полученных от Кирьяна смогу прокормить втрое больше ртов чем есть в деревне. А если шесть прессов заработают на полную мощность, то объёмы производства вырастут вдвое. Тогда мы и ассортимент сможем расширить и продажи нарастить. Глядишь через пару лет Яриловка разрастётся до города.

Я сошёл с крыльца и зашагал по улице, на ходу составляя список дел на сегодня. Список получался длинным, но впервые за долгое время ни один из его пунктов не включал слова «если хочу выжить то…». От этого на душе было до странного легко.

Благо что в списке было одно дело, которое не терпело отлагательств. Более того, без его выполнения, производство столов банально будет невозможно или как минимум сильно осложнится.

Я свернул за угол моего нового дома, вышел за ворота Яриловки и перешёл с шага на лёгкий бег. Стражники на вышках проводили меня удивлёнными взглядами, но окликать не стали. Староста бежит куда-то, значит так надо.

На второй минуте я прибавил скорости. Деревья вдоль дороги замелькали быстрее, снежная каша под сапогами разлеталась в стороны, а ветер ударил в лицо колючей ледяной крупой.

Я летел по зимней дороге и широко улыбался, потому что тело работало отлично. Никакой боли, никаких хрустов в суставах, только скорость, сила и небольшой дискомфорт в левой руке, всё же раны от утраченных пальцев ещё не зажили.

Пятнадцать вёрст я преодолел за час с небольшим, что для человека бегущего по заснеженной дороге с колеями и ухабами было просто занебесным результатом.

Лесопилку я увидел издали по столбам дыма из сушильных камер и услышал по визгу пилы, доносившемуся из бревенчатого сарая. Штабеля брёвен с прокладками для вентиляции, навесы с готовыми досками, рассортированными по породам. Пахло свежей древесиной и сосновой смолой.

На входе меня поприветствовал десятник и улыбнувшись кивнул на стену гарнизона. Там красовалась голова наёмника напавшего на меня, и эту голову насадили на кол. Как всегда правосудие здесь работает очень быстро. Только привезли убийцу, а его уже казнить успели.

Попрощавшись с десятником я отправился к Ермолаю. Он возился около сушильной камеры тихонько матерясь себе под нос. Левый глаз с мутноватым бельмом щурился будто в него попала соринка, рыжеватая борода заляпана сосновой смолой и усеяна мелкими опилками.

— Здорово, Ермолай, — окликнул я его, остановившись в трёх шагах.

— О, Ярый! Вот те раз. Чё? Доски кончились что ль?

— Доски ещё есть, но я по другому поводу, — я огляделся по сторонам и кивнул на лавку под навесом. — Есть разговор.

Ермолай поскрёб подбородок и махнул рукой в сторону лавки.

— Ну садись, раз деловой. Маруська! — гаркнул он куда-то в сторону сарая. — Завари отвару на двоих! И сухарей притащи!

Из сарая послышалось неразборчивое бурчание, после чего появилась дородная баба в переднике и молча ушла в сторону жилой избы. Мы сели на лавку под навесом, откуда открывался вид на штабеля досок и пологий склон к лесу. Не желая тянуть кота за хвост я начал с главного:

— Ермолай, я хочу предложить тебе контракт на год. Все доски первой и второй категории идут ко мне, в мою мастерскую по фиксированной цене. Остальной хлам продавай кому хочешь, но эти я готов выкупить сразу.

Ермолай замер с рукой на затылке и уставился на меня здоровым глазом так, будто я предложил ему продать лесопилку вместе с женой и детьми.

— Контракт? — протянул он медленно. — Это как?

— Это значит что весь твой товар, дубовые доски, сосновые, ольху, ясень, всё что напилишь за год, ты продаёшь только мне. Больше никому. Я заберу всю первую и вторую категорию досок, а так же весь брус, что ты произведёшь, и плачу за это цену, которая не будет прыгать от сезона к сезону.

Ермолай медленно опустил руку с затылка, скрестил мозолистые ладони на коленях и качнулся вперёд-назад.

— Ага, — он растянул слово. — И какую же цену ты мне предложишь, благодетель? Небось полмедяка за доску, а мне сиди и радуйся?

— Ермолай, мы с тобой в прошлый раз сторговались по два с половиной за дубовую и полтора за сосновую. Я предлагаю те же условия, зафиксированные на год вперёд. Ни больше, ни меньше.

Маруська принесла глиняный кувшин с горячим травяным отваром и миску сухарей. Поставила на лавку между нами и ушла, не проронив ни слова. Ермолай налил себе в кружку, отхлебнул, обжёгся, чертыхнулся и поскрёб бороду грязным ногтем.