Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 68

— Разумно, — сказала Марта.

— Вы пойдете со мной, — добавила Виверна.

Марта удивилась.

— Я?

— Если я начну падать, вы не будете делать вид, что это часть выступления.

Марта посмотрела на меня. Потом на Виверну.

— Пойду.

Эмрис побледнел от ярости.

— Ты хочешь выйти к толпе с горничной вместо родного брата?

Виверна посмотрела на него очень спокойно.

— Да.

Вот это было жестоко.

И заслуженно.

Через десять минут мы были у малого балкона над внутренней площадью. Не главный парадный, где государь показывался народу в дни праздников. Меньше, ниже, ближе к людям. Снизу нас можно было увидеть, но не достать.

Виверну усадили в кресло. Агата встала рядом. Марта — с другой стороны. Арден сначала хотел выйти первым, но Виверна попросила:

— После меня. Иначе они будут слушать власть, а не женщину.

Он уступил.

Я осталась в тени за портьерой. Лисса рядом держала папку, готовая подать документ, если потребуется. Эйран стоял у стены, так далеко от выхода на балкон, как мог, чтобы башня не потянула его сильнее.

Внизу шум нарастал.

Когда двери балкона открылись, толпа сначала закричала громче. Потом увидела Виверну.

Шум стал другим.

Не тише сразу. Сбитым.

Ее знали.

Сольвейн. Вернувшаяся невеста. Красивая трагедия последних дней. Удобная сказка для тех, кто хотел вернуть старый порядок.

Теперь она сидела бледная, в простом храмовом платье, с открытыми запястьями, исписанными следами печатей.

Агата усилила голос храмовой чашей.

— Говорите коротко, — сказала она.

Виверна кивнула.

И сказала людям:

— Меня зовут Виверна Сольвейн. Сегодня меня пытались использовать вместо той женщины, которую вы сейчас требуете.

Толпа не поняла сразу.

Кто-то крикнул:

— Башня горит!

— Я знаю, — ответила Виверна. — Я лежала на камне под обрядом, который должен был сделать меня сосудом для чужого пламени. Мне сказали, это нужно для башни. Для города. Для правильного брака. Для рода. Всегда найдется хорошее слово, если у женщины хотят забрать волю.

Внизу стало тише.

Не полностью.

Но теперь слушали.

Она подняла руку. Запястье дрожало.

— Видите? Это не украшение. Это след удерживающей печати. Сегодня такая была на мне. До этого подобные печати были на других женщинах. На Нимее Лиордан. На тех, чьи имена спрятали в архивах. Если сегодня вы потребуете у Сэйры Лиордан ее дар без согласия, вы не спасете город. Вы продолжите то, что подожгло башню.

Где-то снизу женщина в синем платке закричала:

— А наши дети?

Виверна закрыла глаза.

Это ударило.

По всем.

Она открыла их снова.

— Ваших детей спасут не тем, что украдут чужую дочь. Иначе завтра кто-то придет за вашей.

Тишина стала глубже.

Не победная.

Думающая.

И вот тут Арден вышел на балкон.

Правильно.

Виверна дала людям не решение, а сомнение. Государь должен был дать порядок, пока сомнение не стало новой паникой.

— Жители Лирассена, — сказал он, и храмовая чаша подхватила голос. — Северная башня повреждена преступным вмешательством Ориса Драммонта и его сообщников. Женские дары, незаконно внесенные в башенные записи, не будут использоваться принудительно. Это мой указ.

Толпа снова зашумела.

Он поднял руку.

— Северные кварталы эвакуируются. Лекари уже идут к больным драконьим линиям. Башенная служба, храм и дом Тальгард работают над закрытием верхнего контура без принуждения носительницы дара. Любые призывы к захвату человека во имя башни будут считаться помощью преступникам, которые этот пожар устроили.

Это было хорошо.

Не мягко.

Но людям сейчас, возможно, и не нужна была мягкость.

— А если не выйдет? — крикнул кто-то.

Арден ответил не сразу.

И я почти зауважала его за это.

— Тогда я выйду снова и скажу вам правду. Но не продам вам чужую жизнь как лекарство.

Внизу зашумели.

Кто-то спорил, кто-то плакал, кто-то ругался. Но давление у ворот ослабло. Передний ряд перестал напирать. Стража выдохнула. Женщина в синем платке прижала мальчика крепче и опустила голову.

Виверна покачнулась в кресле.

Марта тут же сказала:

— Все. Уносим.

— Я могу...

— Не можете.

— Хорошо.

Ее увезли с балкона до того, как она успела упасть. Это тоже было маленькой победой: женщину не заставили держаться до красивого обморока.

Я стояла за портьерой и вдруг поняла, что вся дрожу.

Лисса заметила.

— Сэйра.

— Сейчас пройдет.

— Не говори так.

— Хорошо. Не пройдет быстро.

Она взяла меня за левую руку. Осторожно, не за ожог.

— Мне было страшно, когда она сказала про чужую дочь.

— Мне тоже.

— Я подумала... если бы у меня была дочь...

Она не договорила.

Я поняла.

Многие женщины сегодня подумали то же самое.

И это, возможно, было важнее указа.

Когда Арден вернулся в кабинет, Драммонт уже не улыбался.

— Толпа все равно вернется, — сказал он.

— Возможно, — ответил государь. — Но теперь она знает, за кем еще смотреть.

Ройс вошел следом.

— Ваше величество, северные кварталы начали отходить. Не везде спокойно, но городские старшины помогают. У башни черный огонь держится в верхнем кольце.

— Время? — спросил Эйран.

Башенный мастер посмотрел на модель.

— До полного прорыва — три часа. Может, меньше, если приказ найдет другой открытый канал.

Агата вернулась, усталая, злая, с пятном настоя на рукаве.

— Виверна без сознания, но жива. Черная клятва ослабла после ее слов. Забавно, правда? Иногда публичный отказ работает лучше чистого обряда.

— У нас три часа, — сказал Эйран.

— Меньше, — сказала я.

Все посмотрели на меня.

Я смотрела на модель башни.

Черный огонь снова изменился. После закрытия моей записи он не исчез. Теперь он полз по краю стеклянного стержня тонкими темными нитями и искал не имя.

Имена.

Сразу много.

— Он перешел на список, — сказала я. — Если не может взять меня как запасной источник, начнет дергать все старые записи подряд. Не только пепельное пламя. Любые женские дары, когда-то привязанные к башням.

Агата подошла ближе.

— Тогда закрытия имен недостаточно. Нужно не просто признать записи недоступными. Надо убрать их из самого башенного контура.

Эйран выдохнул:

— Это можно сделать только из хранилища женских имен под центральной башней.

Гравен осел в кресло.

— Его не открывали со времен Кайрена Сэвара.

Арден посмотрел на него.

— Значит, откроем.

— Ваше величество, там не просто архив. Там основа старых брачных и башенных связок. Если вынуть записи неправильно, можно обрушить не одну северную...

— А если не вынуть? — спросила я.

Он замолчал.

Я уже знала ответ.

Башня будет тянуть по именам.

Одну за другой.

Пока не найдет живую женщину, до которой сможет дотянуться.

— Где вход? — спросила я.

Эйран посмотрел на меня.

Не хотел говорить.

Сказал:

— Под залом семи брачных чаш.

Я вспомнила свой свадебный день.

Белое платье, сшитое для другой.

Семь чаш.

Черная боль в крови Эйрана.

Первый серый ожог под браслетом.

Конечно.

Все дороги этой истории вели туда, где я впервые сказала “да”, не имея настоящего выбора.

Марта, стоявшая у двери, тихо сказала:

— Только не говорите, что идем прямо сейчас.

Никто не ответил.

Она закрыла глаза.

— Ну конечно.

Лисса крепче сжала папку.

— Я иду.

Я хотела сказать нет.

Но передумала.

— Идешь. Но не в нижний зал. Останешься у входа с копиями. Если нас запрут, ты передашь документы Агате.

— Агата тоже идет?

Настоятельница фыркнула.

— Кто-то же должен следить, чтобы вы все не устроили новый незаконный обряд из лучших побуждений.