Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 47

Агата перевернула лист.

“Носительница Нимея Лиордан проявляет признаки отказа от дальнейшего участия. Возможна дестабилизация нижнего контура при прекращении процедур. Рекомендуется временное удержание до завершения переноса.”

— Удержание, — тихо сказал Тавин.

Он больше не шутил.

Мне хотелось сесть.

Я не села.

— Кто подписал?

Агата посмотрела на нижнюю часть листа.

— Старшая настоятельница Вэрра Шаэль. Орис Драммонт. И представитель государственного совета.

— Имя.

Она помолчала.

— Лорд Кайрен Сэвар.

Лисса подняла голову.

— Сэвар? Как государь?

— Дядя нынешнего государя, — сказал Эйран. — Был регентом при прежнем кризисе башен.

Вот и государство.

Не только Драммонт. Не только храм. Не только драконьи дома.

Вся система, каждый кусок которой мог потом сказать: я отвечал только за свою часть.

Я взяла следующий лист.

Там было меньше строк.

“Перенос завершен частично. Носительница утратила способность к самостоятельному удержанию пепельного пламени. Физическое состояние критическое. Возвращение в семью нецелесообразно. В публичную запись внести: смерть от лихорадки.”

Комната стала слишком узкой.

Я слышала, как Лисса заплакала. На этот раз не пыталась сдержаться.

Марта тихо сказала что-то ей, посадила на стул.

Эйран шагнул ко мне, но остановился. Сам. Без моего взгляда.

Я смотрела на лист.

Смерть от лихорадки.

Вот так умерла моя мать.

Чернилами.

Я положила документ на стол.

— Где ее тело?

Служитель, все это время стоявший у полки, побледнел.

— Госпожа...

— Где?

Агата ответила вместо него:

— Если перенос завершали в нижнем крыле, тело могли не выдать семье. Погребение при храме.

— Могли?

Она посмотрела на служителя.

Тот опустил глаза.

— Есть закрытый двор. Для тех, чьи тела нельзя было вернуть из-за остаточной нестабильности дара.

Остаточной нестабильности.

Я закрыла глаза.

Не плакать.

Не сейчас.

Сначала имена.

Потом могилы.

Потом слезы.

— Покажете.

— Сейчас? — спросил служитель.

— После записей.

Голос был мой. Спокойный. Настолько спокойный, что Марта посмотрела на меня тревожно.

Я взяла документ с “переносом остаточного пламени”.

— Где резервная чаша?

Агата подняла глаза.

Служитель не ответил.

Я посмотрела на него.

— Если в мешочке только остаток дара, значит, часть пламени куда-то перенесли. Где чаша?

Он сглотнул.

— Такие чаши хранились в башенных архивах.

— В каких?

— Зависит от назначения.

Эйран тихо сказал:

— Центральная родовая защита.

Я повернулась к нему.

Он смотрел на документ. Лицо было бледным, но теперь не от приступа.

— Что?

— Если пепельное пламя Нимеи очищало старую порчу, его могли использовать для стабилизации родовых линий. Не только нижнего контура.

Агата очень медленно положила руку на следующий лист.

— Здесь есть отметка передачи.

Я подошла ближе.

Внизу, на поле, мелко:

“Остаточный очищающий ресурс передан в закрытое хранение при доме Тальгард. Доступ ограничен. Основание: профилактика порчи северной линии.”

Несколько секунд я просто смотрела на эти слова.

Дом Тальгард.

Северная линия.

Эйран понял раньше, чем я сказала.

— Нет.

Но это “нет” ничего не меняло.

Мое горло сжалось так, что слова вышли не сразу.

— Часть пламени моей матери была передана в ваш род.

Эйран стоял как человек, которому только что положили на руки не вину даже — наследство из чужой смерти.

— Я не знал.

Я подняла руку.

Он замолчал.

Не потому что я приказала. Потому что понял.

— Не сейчас, — сказала я.

Он кивнул.

Агата продолжила читать отметку.

— “Использовать как основу при будущей совместимости с линией Лиордан.” Боги.

Тавин подошел к столу.

— Что это значит?

Я уже знала.

Откуда мой дар так точно подошел Тальгардам.

Почему брачный обряд взял меня так глубоко сразу.

Почему черная порча Эйрана с первого дня тянулась ко мне не как к новой силе, а как к знакомой.

Потому что до меня в северной линии уже было пепельное пламя Лиорданов.

Пламя моей матери.

Эйран произнес очень тихо:

— Моя кровь держалась на ее остаточном даре еще до нашего брака.

Агата закрыла глаза.

— А когда он начал иссякать, Драммонт нашел дочь.

Лисса всхлипнула.

Марта обняла ее за плечи.

Я взяла мешочек с пеплом и сжала в ладони так бережно, как смогла.

Все стало слишком ясным.

Меня не просто выбрали после исчезновения Виверны.

Меня подготовили документы задолго до того, как я пришла в платье, сшитое для другой.

Я была не случайной заменой.

Я была продолжением уже использованной женщины.

Дочерью, которую привели туда, где еще тлел украденный огонь матери.

В зале архива стало холодно.

На этот раз я не стала думать, магия это или нет. Иногда достаточно правды, чтобы замерзнуть.

Эйран тихо сказал:

— Сэйра.

— Нет.

Слово вышло сразу.

Он остановился.

— Я не хочу сейчас слышать ни извинения, ни обещания, ни ваше “я не знал”. Не потому что вы лжете. Потому что мне нужно не это.

— Что тебе нужно?

Я посмотрела на документы.

Потом на мешочек с пеплом.

Потом на полки с женскими именами.

— Копии всего. Списки всех женщин с пепельным пламенем. Место погребения Нимеи. И путь к хранилищу Тальгардов, где держали остаток ее дара.

Эйран кивнул.

— Доступ к закрытому хранению дома Тальгард открою я.

— Нет.

Он замер.

— Почему?

— Потому что если вы откроете, это будет ваша милость. Мне нужен законный доступ как дочери Нимеи и носительнице того же дара. Подпишите не разрешение, а признание моего права.

Он смотрел на меня несколько секунд.

Потом сказал:

— Да.

Не спорил.

Не пытался сделать быстрее, проще, удобнее.

Просто да.

Агата уже писала распоряжение храмовому писцу. Тавин вместе с Лиссой снимал копии с отметок. Марта стояла у полок и читала имена на бирках. Тихо. По одному. Будто проверяла, что они еще существуют.

— Ровена Харт, — сказала она. — Мирна Остер. Илла Сайр. Нимея Лиордан...

Я закрыла глаза.

Марта продолжала:

— Сэйра Лиордан.

Я открыла глаза.

— Что?

Она стояла у соседней полки, держа в руке тонкую металлическую бирку.

На ней было мое имя.

Сэйра Лиордан.

Пепельное пламя.

Совместимость с северной линией Тальгард.

Статус: активна.

Дата стояла за два месяца до моей свадьбы.

За два месяца.

До того, как отец сказал мне, что дом Тальгард оказал честь нашему роду.

До того, как мне показали платье.

До того, как Эйран произнес клятвы без тепла и жестокости.

Я подошла к Марте.

Взяла бирку.

Металл был холодным.

— Они внесли меня в архив до согласия.

Агата выругалась впервые за все время, коротко и совсем не храмово.

Тавин медленно повернулся к Эйрану.

Эйран не смотрел на брата.

Он смотрел на бирку.

На мое имя.

На дату.

Потом сказал:

— Драммонт не просто воспользовался кризисом. Он вел эту линию заранее.

— Зачем? — спросила Лисса.

Агата взяла бирку, проверила оборот.

Там была еще одна отметка. Очень мелкая.

“При неудаче восстановления Сольвейн — использовать Лиордан как долгосрочный источник. При возвращении Сольвейн — рассмотреть перенос.”

Перенос.

От меня к Виверне.

От Виверны к башням.

От женщин к власти.

Я почувствовала, как пепельное пламя поднялось внутри.

Не от чужой боли.