Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 19

Обычное утро в доме, где женщину пытались убедить, что одну комнату можно отдать без последствий.

— Восточная гостиная останется закрытой, — сказала я. — Если Виверне нужен свет, я распоряжусь открыть зимнюю оранжерею. Там тепло, там есть отдельный вход и достаточно места для лекарей.

— Оранжерея не связана с ее памятью.

— Зато не связана с моим унижением.

Он вздрогнул. Едва заметно.

Хорошо.

Пусть хоть одно слово дойдет без перевода на язык государственной пользы.

— Ты думаешь, я хочу унизить тебя?

— Нет. Вы хотите поступить разумно, удобно и сострадательно. Просто почему-то каждый раз разум, удобство и сострадание требуют, чтобы подвинулась я.

Он закрыл глаза.

— Ты права.

Опять.

Вчера эти слова удивили. Сегодня уже почти раздражали.

— Если права, уберите план.

Он посмотрел на стол.

Между нами лежали чертежи комнат, которые когда-то были не моими, потом стали почти моими, а теперь снова превратились в предмет обсуждения без меня.

Эйран взял план восточных покоев и сложил его пополам.

Потом еще раз.

Не разорвал. Просто убрал в ящик.

— Оранжерея, — сказал он.

Я не сразу поверила.

— Что?

— Подготовьте зимнюю оранжерею для дневного восстановления Виверны. Южные покои остаются за ней. Восточное крыло остается вашим.

Моим.

Слово прозвучало странно.

Не исцеляюще. Не победно. Но как маленький камень, положенный на край дороги, чтобы отметить: здесь я хотя бы не отступила.

— Благодарю.

Он посмотрел на меня устало.

— Не благодари за то, что должно было быть очевидным.

— Тогда не заставляйте меня добиваться очевидного.

Он принял и это.

Я уже повернулась к выходу, когда он сказал:

— Сэйра.

— Да?

— Сегодня к вечеру прибудет представитель рода Сольвейн. Старший брат Виверны. Он потребовал закрытого семейного разговора.

Я почти рассмеялась.

— Семейного?

— Да.

— С участием кого?

— Меня, Виверны, леди Аурики, его и...

— И вас, — договорила я. — Не меня.

Он не ответил.

Ответ был очевиден.

Я кивнула.

— Очень показательно.

— Я не соглашался на условия.

— Но рассматриваете варианты?

Он сжал челюсть.

— Ты будешь присутствовать.

— Как кто?

Вопрос вырвался быстрее, чем я успела сдержаться.

Эйран смотрел на меня долго. Слишком долго.

— Как моя жена.

Я почти поверила бы.

Если бы за его спиной в ящике не лежал сложенный план моих покоев.

— Посмотрим, вспомнит ли об этом род Сольвейн, — сказала я и вышла.

Зимняя оранжерея находилась в западном крыле, куда зимой редко ходили гости. Там выращивали лекарственные травы, цитрусовые деревья и хрупкие голубые цветы, которые использовали для охлаждающих настоев драконьей крови. В отличие от восточной гостиной, эта комната не была чьей-то памятью. Она была работой: стекло, земля, влажное тепло, запах листьев, горшки с подписями, деревянные столы.

Идеальное место для женщины, которой действительно нужно восстановление.

Не идеальное для символического возвращения.

Поэтому леди Аурика была недовольна.

Она пришла через полчаса после моего распоряжения, оглядела оранжерею и сразу поджала губы.

— Здесь пахнет землей.

Я стояла у стола, где Марта расставляла кресло, плед и низкую подставку для ног.

— Да. В оранжереях такое бывает.

— Виверна привыкла к более изящной обстановке.

— После плена, полагаю, тепло важнее изящества.

Леди Аурика посмотрела на меня.

— Вы очень стараетесь выглядеть разумной.

— А вы очень стараетесь сделать вид, что просите о малом.

Она подошла ближе.

Сегодня на ней было светло-сиреневое платье с серебряной вышивкой. Ни одной складки не на месте, ни одного волоса не выбилось. Для женщины, чья племянница вернулась из плена, леди Аурика удивительно хорошо спала. Или хорошо умела не показывать обратное.

— Сэйра, вы молоды. Вы еще не понимаете, как много значит для рода возвращение утраченной дочери.

— Понимаю. Просто не согласна, что для этого нужно вытеснять другую женщину.

— Никто вас не вытесняет.

— Пока только просят комнаты.

— Вы цепляетесь за стены.

Я посмотрела на нее.

— Нет. За границы.

На мгновение ее лицо изменилось. Не от злости даже. От раздражения, что я не принимаю предложенную роль. Тихая, бедная, благодарная запасная жена должна была страдать красиво, а не отвечать словами, которые потом неудобно пересказывать.

— Вы думаете, канцлер оценит это упрямство? — спросила она.

— Я думаю, мне давно пора перестать жить ради оценки канцлера.

Марта за моей спиной поставила чашку на стол чуть громче обычного.

Леди Аурика это услышала.

— Осторожнее, госпожа Тальгард. Достоинство женщины часто держится на том, насколько тонко она умеет уступать.

— Нет, леди Аурика. Так держится удобство окружающих.

Она улыбнулась.

— Виверна не виновата, что ее место заняли.

— А я не виновата, что меня на него поставили.

— Но вы ведь понимали, за кого выходите.

Я сделала шаг к ней.

— Я понимала меньше, чем написали в договоре. Меньше, чем знал ваш род. Меньше, чем знал Драммонт. И, возможно, меньше, чем следовало знать канцлеру. Поэтому не говорите со мной так, будто я пришла сюда воровать чужое счастье.

Леди Аурика побледнела.

— Вы позволяете себе слишком много.

— Нет. Просто впервые не позволяю вам.

У двери послышались шаги.

Вошла Виверна.

Без сопровождения Эйрана, но с двумя служанками и лекарем. На ней было светлое платье из мягкой шерсти, волосы заплетены свободно, лицо бледное. Она выглядела слабее, чем за ужином. Или сделала так, чтобы выглядело именно в нужный момент.

Леди Аурика тут же повернулась к ней.

— Дитя, тебе не стоило идти самой.

— Я хотела увидеть место, которое для меня подготовили, — сказала Виверна.

Она оглядела оранжерею.

Теплый влажный воздух тронул ее волосы. Голубые цветы у стеклянной стены дрожали от сквозняка, потому что одна из верхних створок была приоткрыта. Марта сразу пошла закрыть.

Виверна медленно прошла между столами с травами.

— Здесь красиво, — сказала она.

Леди Аурика едва заметно напряглась. Такой ответ был не по сцене.

Виверна коснулась листа лимонного дерева.

— Почти живо.

Почти.

Я не стала уточнять, что для нее значило это слово.

Она повернулась ко мне.

— Вы выбрали это место?

— Да.

— Почему?

— Здесь тепло. Отдельный вход. Лекарю удобно. И нет лишних воспоминаний, которые могут утомить.

Она улыбнулась.

— Или утешить.

— Если воспоминание утешает только одного человека, а другого стирает, это не лечение.

Леди Аурика резко вдохнула.

Виверна же смотрела на меня спокойно.

Слишком спокойно.

— Вы боитесь, что я заберу ваши комнаты?

Марта замерла у окна.

Лекарь сделал вид, что проверяет склянки.

Я встретила взгляд Виверны.

— Нет. Я не хочу, чтобы меня просили отдать их добровольно, а потом называли жестокой, если я откажусь.

Виверна медленно опустилась в кресло. Служанка поспешила укрыть ее пледом.

— Я не просила.

— Конечно.

Она чуть наклонила голову.

— Вы мне не верите.

— Я верю действиям. Не словам.

— Тогда вам трудно живется при дворе.

— Вы правы.

Это ее удивило.

На миг.

Потом она посмотрела на свои руки. Тонкие пальцы лежали поверх пледа. На одном — перстень Сольвейнов. Серебряная птица с раскрытыми крыльями. Я видела такой на старых портретах восточной гостиной.

— В плену, — сказала она тихо, — у меня не было комнат. Не было окон. Не было своего имени. Они называли меня иначе. Иногда я забывала, как звучит настоящее. Поэтому, когда мне говорят, что я не должна вспоминать, где была счастлива, мне кажется, что меня снова запирают.