Дикая собака - Айзенштайн Фрыц - Страница 17

ВК-большой заглох, но ВК планшета выкатил на виртуальное окно, прямо мне в глаз, сообщение. «Открыть левую боковую панель и поднести меня к чёрному блоку, вставить карточку и набрать код четыре нуля». Вот как? У нас тут свой мелкий хакер объявился? Или спец по недокументированным возможностям? Я всё сделал, как и просил планшет. Карточка так и осталась внутри, зато на экране появилось меню выбора.

— ВК, что это было?

— Эта списанная армейская модель, у которой сменили облицовку и ПЗУ. Ничего запредельного. ВК базы не мог дистанционно считать уникальный код устройства.

— Объявляю тебе благодарность. То есть спасибо.

— Спасибо в стакан не нальёшь, — надерзил мне ВК.

— Ну и? — я понял, что планшет хочет поторговаться, хоть и мелкий, но ИскИн, наверняка. Они только прикидываются ВК.

— Апгрейд до четвёртого уровня и приёмопередатчик дальней связи.

— Экран не треснет? На базу прибудем, там и поговорим. Не обижу, в общем, — пообещал я ему. Нельзя сразу соглашаться. А вообще, надо как-то наводить контакты с кристаллическими, или что там у них, мозгами. ВК на базе какой-то бюрократ и бука, а этот мелкий, пообщительнее будет.

Я поюзал синтезатор, получил с него два, для начала, комплекта постельного белья (пурпурный шёлк с золотой вышивкой по периметру, цена по прейскуранту 750 имперских тугриков). Цены кусаются, да. Инфляция, отсутствие золотого стандарта, мировой кризис, все дела. Хорошо, что я не заплатил за это ни копейки.

Пошёл исследовать нашу хижину дальше. Хижина-то оно да, по шесть комнат на этаже, не считая подвала. Девчонки суетились где-то между кухней и ванной, гремела посуда, слышен шум воды. Я поднялся на второй этаж. Спальня меня привела в восторг. Стерео- или как их там, голографические обои, нежные лилии растут прямо из стены, а над ними бабочки порхают. Мягкий, приглушённый свет, плотные бордовые гардины. Супружеский станок, человек на пять, не меньше. Имперцы, чо. Тут же я себя укорил за низкопоклонство перед империей и вспомнил, что и у нас могут не хуже. А кое-где и лучше. Например, домик Меньшикова в Ораниенбауме. Вообще, нам повезло. Как говорил Паркинсон, да, да, тот самый, который Сирил Норткот, «подобные „марочные“ дома попадаются редко…». Истину писал старик. В целом уютное жильё, очень похоже на некоторые квартиры в Москве и Питере. Не те квартиры в доходных домах Санкт-Петербурга, волею большевистского руководства превращённые в тухлые лабиринты коммуналок, а те самые квартиры, для нормальных людей в нормальных домах. Приходилось, знаете ли, видеть.

Кабинет профессора, нет, не меньше чем академика, тоже хорош. Заходишь, и сразу видишь — это кабинет академика. Тяжёлый дуб, тусклая бронза, бархатные портьеры, полумрак. Неописуемой красоты ковёр на полу, на столе письменный прибор, пепельница, монитор. Дверца сейфа распахнута, ящики стола выдвинуты, везде валяются какие-то бумаги. Я собрал всё в кучу, почитаю на досуге. Прошёл, сел в кресло. Задумался. Задвинул ящики, закурил. Благодать. Наконец-то цивилизация. Теперь я понял, насколько степь — это не моё. Интересно, что употреблял профессор для релаксации? Подошёл к дубовому массивному шкафу, открыл, вытащил квадратную бутыль толстого стекла и хрустальный стакан. Налил на два пальца, снял пробу. Нектар. Амброзия. Повернул этикеткой к себе, на фоне вензелей, корон, львов и звёзд разобрал: «Порфироносная вдова». Курвуазье по сравнению с этим напитком — помои. Накатил себе ещё чудь-чудь и спрятал бутыль. Это только по очень большим праздникам.

Напиток вызвал прилив бодрости. Я прошёлся по периметру кабинета, поправил покосившиеся картины, заглянул за занавеску. Дверь, металлическая, одна штука. Прелестно. Подёргал за ручку, не открывается. И что там у нас имеется из ключей? Я пошарил в ящиках стола — нет ничего. ВК отозвался немедленно. «Карточка доступа начальника экспедиции действительна здесь». Ой, молодец, он скоро будет угадывать мои пожелания до, а не во время. Я провёл картой по считывателю, замок щёлкнул и я вышел из кабинета. И вошёл в один из залов центральной базы.

Глава 6

Впрочем, это неважно всё, главное — понятен ход мысли. Так что, я как зашёл, так и вышел, в смысле, вошёл, в уютненький кабинет. Нет, хватит мотаться. Всё должно быть по плану. Тем более, что план «Б» у меня есть. Его только нужно обработать напильником и подогнать по месту.

Мою попытку пошерстить терминал в кабинете профессора прервал жуткий вопль какой-то из девчонок, с первого этажа. Я сразу же ломанулся спасать и убивать, нашаривая свой пистолет. Однако брать грех на душу не пришлось. Визжала Сандра, забравшись на стол в гостиной. По полу с лёгким жужжанием елозил киберпылесос.

— Сандра, это не абаасы! Это уборщик, — постарался я переорать девушку. Из кухни в дверной проём высунулись Ичил и остальные девушки.

Я пнул механизм, и он убрался под шкаф. С небольшой задержкой верещание прекратилось. Пришлось подойти и обнять Сандру, её просто трясло от страха. Вот что с людьми делают предрассудки.

— Ну-ка все сюда заходите, красавицы, — я с опозданием решил провести краткую тех учебу. Чёрт, ну кто знал, что тут из-под шифоньеров вылазят всякие боты поддержки.

Только мы собрались в гостиной, как на кухне что-то зажужжало. Я сходил, посмотрел. По полу так же разъезжал полотёр, подбирал мусор и разлитую воду. Отлично, алгоритм понятен. Начинает работать в пустом помещении.

— Так, девочки. Я как-то, давным-давно говорил вам про футуршок. Так вот, Сандра сегодня испытала то самое. Это вам в отместку за то, что вы смеялись над незнакомыми словами вашего нетрезвого главы Рода. Думали, что пьяный, мелет что попало. Ичил, между прочим, уже много видел, и теперь к этим вещам относится спокойно. Вот и вы, прежде чем орать благим матом, должны понять, что нет никаких абаасы, а есть различные механизмы, которые помогают нам жить. Облегчают вашу нелёгкую женскую долю. То есть, моют полы, чистят ковры, стирают бельё.

Дайана фыркнула:

— Ещё чего! Доверять всяким там футуршокам стирку!

— Как хотите. Сразу предупреждаю. Не совать пальцы в розетки, а руки в утилизатор. Остальное вроде всё безопасно. Если что будет неясно, спрашивайте. Распределяйте помещения. Второй этаж, левое крыло — это мой кабинет, библиотека, спальня. Второй этаж, правое крыло ещё не смотрел. Первый этаж левое крыло — гостиная, три гостевые спальни. Правое крыло — столовая, кухня, туалет, ванна.

Хм. Не ванна — бассейн. Ну ладно. В принципе, каждая спальня со своим санузлом. Всё очень мило. Вообще, помещений меньше, чем в двадцать пять квадратов нет, за исключением санузлов. Просторно.

— Распределяйтесь, смотрите, осваивайтесь. Вообще, хочу вам сказать, что я нашёл то, что искал. Земля, так сказать, обетованная. Может быть, вам оно будет и не по вкусу, я настаивать не буду.

Алтаана ответила:

— Нам везде хорошо, где тебе, — и зарделась. Такая милая.

— Я рад. Мы с герром обер-шаманом Курухана пройдёмся по делам, а вы тут обустраивайтесь.

— Э, Магеллан! А как же мыло и шампунь? Гель, дикалон? Полотенца? — хозяйственная Киска сразу взяла быка за рога.

— Ну да. Сейчас. Пойдёмте в подвал. Там аппарат, который… который даёт нам хозтовары. Которые не для средних умов.

Впрочем, для них аппарат оказался не по зубам. Тут нет картинок, только текст, а они читать по-имперски не умеют. Так что за двадцать минут я нагрузил их барахлом по самые уши.

— Остальное вечером, — прекратил я ажиотаж потребления. Девкам только дай волю. Я уже посмотрел на Сайнару, когда её вштырило на синтезатор. Так что самоограничение — лучшее лекарство. А ещё лучше — принудительное ограничение в рамках полевой демократии, чтоб не было как с Эрнестиной, светлой памяти, Пуанкаре.

Я стремился выпроводить Ичила ещё по одной причине. Не фиг ему мешаться в доме, где я намеревался посвятить «нежностям беззаконной любви». Воскресить, так сказать, свежесть чувств и всё такое. Ну да, забыл ещё одну мелочь. Комнату для Сайнары, когда она сюда приедет. Но это позже. А сейчас мы, пробираясь сквозь заросли, направились обследовать коттеджи по ходу движения.