Выскочка (СИ) - Городчиков Илья - Страница 15

Я смотрел на очередной противень, на красноватое гнездо огненного кристалла в печи и вдруг вспомнил искру в машине. А потом обожжённую щёку амбала. Дар закрыт, сказал Сергей. Закрыт, но не исчез.

— Уменьшите жар, — попросил я.

— Ещё? Тогда мы тут до Второго пришествия сушить будем.

— Уменьшите.

Шеф-повар пожал плечами и отдал распоряжение Степану. Тот ловко повернул латунный регулятор у печи, и алый кристалл потускнел.

Я помял руку пальцами противоположной руки, поднёс ладонь к краю противня и попытался вызвать то самое ощущение. Жар под рёбрами. Щелчок. Открытая дверца печи внутри. Ничего. Только пальцы неприятно занемели.

— Ваше благородие? — осторожно спросил Аркашка.

— Тихо.

Я выдохнул. Вдохнул. Снова выдохнул. На кончике указательного пальца щёлкнула крошечная искра и тут же умерла.

Пётр Иванович прищурился:

— Так вот оно как…

— Пока никак, — пробормотал я.

С третьей попытки искр стало больше. С четвёртой по ладони пробежало тепло. Не пламя, не вспышка, не боевая магия, с которой можно было красиво разбрасывать врагов по стенам. Просто тонкое, ровное, почти стыдливое тепло, будто я держал руку над кружкой горячего чая.

Я испугался. Когда из тебя идёт тепло, которого там быть не должно, организм начинает задавать вопросы. Причём очень громко. Но я удержал ладонь над противнем и заметил, что поверхность массы начала подсыхать ровнее. Не пузыриться. Не чернеть. Именно подсыхать.

— Пётр Иванович, — тихо сказал я. — Смотрите.

Шеф уже смотрел.

Смотрел так серьёзно, как ещё ни разу за ночь.

— Не жарьте, — сказал он. — Держите ровно. Как сейчас.

— Я стараюсь.

— Поздно стараться. Сразу делайте.

Тепло держалось недолго. Через минуту ладонь задрожала, пальцы закололо, и я вынужден был отступить. Но этого хватило, чтобы понять главное: слабое магическое тепло работало лучше печи именно в тонкой сушке. Возможно, потому что я воздействовал не на весь противень сразу, а на поверхность. Возможно, потому что магия в этом мире вообще плевала на нормальную физику. Разбираться будем потом.

— Это можно повторить без меня? — спросил я, потирая пальцы.

Звёздин не ответил сразу. Он взял нож, осторожно провёл по подсохшему краю массы, понюхал, лизнул кончик и задумался.

— Можно, — наконец сказал он. — Не так быстро, но можно. Надо тоньше размазывать. Не на противень толстым слоем, а на листы. Сушить не у самого жара, а в тёплом шкафу. Воздух пустить. У нас сушильный шкаф для грибов есть, с воздушным кристаллом. Если жар малый, а тяга ровная, не пригорит.

— Без магии рук?

— Без вашей — можно. С вашей быстрее, но если для товара, нельзя зависеть от того, выспались вы или нет. Это подход мастерских, а у вас замахи… Фабричные, я бы сказал. Большими партиями если нужно будет изготавливать, то от мага никак нельзя зависеть будет. День не поспали, в другой день заболели — и всё, заказ сорван будет.

К трём часам ночи кухня выглядела так, будто здесь прошёл не опыт, а небольшая война. На столах стояли кастрюли, миски, ножи, противни, мокрые полотенца, банки со специями, горы костей, очистки кореньев и чашки с образцами разной степени отвратительности. Аркашка зевал так широко, что мог проглотить половник. Степан молчал, но глаза у него блестели. Пётр Иванович был в своей стихии и, кажется, уже забыл, что собирался домой.

К утру мы получили первые плитки. Вышли они не очень: кривые, тёмные, неровные. На вид больше походили на пятку сапога. Без упаковки определённо не очень, но если завернуть в правильную упаковку? Из этого может что-то и сносное выйти.

Я выдохнул и заварил один из кусочков, размешивая ложкой внутри эмалированной кружки. Через полминуты у меня была кружка, доверху наполненная бульоном. Я проглотил, стараясь прочувствовать каждую частичку вкуса.

— Ну как? — с интересом спросил меня шеф.

Вкус грубоватый, самую малость пересоленный, лавр слишком яркий, но это был бульон. Не ресторанный, конечно, но выпить такой на обеде или просто проголодавшись — просто отлично. Особенно если с куском чёрного хлеба.

— Лей, — не дождавшись моего ответа, он протянул кружку.

Звёздину положили кусок, заварили. Он сделал мощный глоток кипятка, нахмурился, но уже не от неудовольствия, сколько от работы мысли, отлично проступающей на лице.

— Лавра меньше. Вдвое. Нет, втрое. Грибов больше. Мясо перед варкой сильнее обжаривать, но без гари. Жир убрать полностью, иначе прогоркнет. Соль оставить крепко, но не так, чтобы язык скукоживался. Сушить тоньше. Очень тонко. Потом ломать на плитки. Или резать, пока ещё мягкое. И коренья надо сушить отдельно, в порошок, а потом вмешивать в массу ближе к концу.

— То есть кухню в коробку всё-таки можно посадить? — улыбался я, сияя как начищенный шар.

Шеф махнул рукой, но всё же улыбнулся краем губ:

— Не кухню не трогайте, Михаил Алексеевич. — Здоровяк мотнул головой. — Нет, кухню не трогайте, но признаюсь, что задумка ваша реализуема оказалась.

— Производить сможете на кухонных масштабах?

— Конечно. Делаем? — шеф блеснул глазами.

— Делаем! — хохотнул я, хлопая шефа по плечу.

Глава 8

Следующие несколько дней застать меня на одном месте было почти невозможно. Единственное, когда я заходил домой, — это только поздней ночью, чтобы несколько часов поспать, и ранним утром покидал квартиру, даже не пересекаясь с сёстрами. Да, стоило бы больше внимания отдать младшим сёстрам, но сейчас всё моё внимание кружило вокруг будущего новшества.

Каждая минута у меня была едва ли не расписана многочисленными встречами. Мало было изготовить небольшую партию продукта, нужно было подготовить рекламу и громкий запуск. Это раньше всё можно было сделать прямо через экран ноутбука, ни к кому не обращаясь, если получилось изучить вопрос, а вот сейчас… Нет ни интернета, радио не развито, и единственная реклама, которую можно массово использовать, — это печатная продукция.

Два дня мне пришлось встречаться со столичными печатниками, заказывая рекламу то у одного, то у другого. Можно было послать просто Сергея, чтобы он просто передал техническое задание, но тот, пусть и был исполнительным, но выполнить сложные задачи не сможет, особенно при условиях не самого большого нашего капитала.

Но миновать встречи с сестрой не получалось. В то мгновение я просто заглянул в ресторан узнать у Звёздина степень готовности продукта, но сестра в тот момент словно почувствовала моё появление. Только я перешёл порог, как огненная фурия тут же оказалась рядом со мной, расстреливая злым взглядом.

— И чего ты удумал⁈

Екатерина едва не кричала, и пришлось прикрыть ей рот, чтобы та не напугала немногочисленных днём гостей. Так что кипящая сестра разразилась возмущением только когда мы оказались в кабинете.

— Мы ресторан, Миша, ресторан! А ты удумал людей этими кирпичиками кормить⁈

Я выдохнул, почувствовав, что меня сейчас разорвут без оружия и магии. Пришлось выложить перед Екатериной весь свой план. Сестрица села в кресло за столом, слушая внимательно и постепенно не оставляя от прежней злости и следа.

А план у меня был простой. Я уже успел заказать несколько разных упаковок у печатников, чтобы разделить наше производство на две части. Одна должна отправиться на столы высшего общества якобы из лучших продуктов, с эксклюзивными специями, хотя именно этот рынок можно было считать второстепенным. Крестьяне и рабочие — вот кто должны были стать главными потребителями моих продуктов. Скорость, вкус, насыщенность и простота. Им не нужно будет часами вываривать насыщенный бульон из костей или овощей. Пара крупных кусочков сухого бульона, бросить туда овощи или иных продуктов — и всё, вот тебе и суп.

— Ты уверен, что это будет пользоваться интересом? Может, армейским это предложить?

Мысль от сестры была разумной, и я о ней думал. Но государство и армия, в частности, — заказчик сложный и тяжёлый. Одни воруют бюджеты, вторые стараются это прикрыть, требуя от частных производителей большие скидки с огромными объёмами.