Так себе итоги года - Фарг Вадим - Страница 7

– Отставить панику, подполковник Фирсова! – рявкнула Лера так, что я чуть телефон не выронила. – Что за сопли? Что значит «ничего нет»? У тебя есть я, лучшая подруга на свете! У тебя есть твоя Алинка, дочка, которая тебя просто обожает. У тебя есть твои мозги, в конце концов! И самое главное, у тебя теперь есть свобода! Ты хоть понимаешь это своей умной полицейской головой? Ты свободная женщина! Тебе больше не нужно прислуживать и терпеть этого козла Глеба. Не нужно вытаскивать из передряг его тупых дружков-бизнесменов. Не нужно натянуто улыбаться этой змее Катьке. Всё! Делай что хочешь! Живи для себя!

Я медленно оторвалась от витрины. Холодный ветер снова швырнул мне в лицо пригоршню мокрого снега, словно пытался окончательно разбудить.

– Свобода… – тихо повторила я вслух. Слово было какое-то странное. Непривычное, колючее, немного пугающее, но очень манящее.

– Вот именно! Свобода! А теперь быстро диктуй, на какой улице ты стоишь и возле какого дома. Я сама вызову тебе такси по приложению, а то ты там с горя не на те кнопки нажмешь.

Я огляделась по сторонам, нашла глазами табличку на углу здания и назвала адрес.

– Всё, заказ принят. Жди на месте, я еду. Машина будет через пять минут. Серый Хендай Солярис. И, Лена… хватит реветь. Вытирай сопли. Тушь у тебя хорошая, французская, очень дорогая. Жалко переводить её на всяких идиотов вроде Глеба.

Лера сбросила звонок.

Я осталась совсем одна посреди шумной, сверкающей огнями московской улицы. Желтые огни проезжающих машин и яркие фонари красиво отражались в мокрых лужах на черном асфальте. Москва сияла, гудела моторами и торопилась жить. Этому огромному городу было абсолютно всё равно на то, что у одной отдельно взятой Лены Фирсовой только что с треском рухнула вся жизнь. В этом городе каждый день кто-то разводится, кто-то плачет на улице, а кто-то ест торты с горя. Москва пережует это и не подавится.

Я снова повернулась к витрине бутика. Санта-Клаус всё так же безостановочно дергал своей пластиковой головой.

– Ладно, старый дурак, – усмехнулась я, глядя ему в глаза. – Твоя взяла. Пусть будет джингл белз. Посмотрим, кто кого.

Я сделала глубокий вдох. Где-то там, пробираясь по вечерним московским пробкам, ко мне уже ехал серый Хендай Солярис. Значит, я не брошена на произвол судьбы. Меня ждут в теплой, уютной квартире. Там точно будет горячий чай, задушевные разговоры на кухне и, скорее всего, крепкий коньяк из Лериных запасов.

Я подняла широкий воротник своего пальто и плотно застегнула самую верхнюю пуговицу. Хватит мерзнуть. Ну что ж, сегодняшнюю битву я, может быть, и проиграла с разгромным счетом. Зато теперь я воевать только на своей собственной стороне. И я ещё посмотрю, кто в итоге выиграет эту войну.

Глава 5

Телефон в руке так нагрелся, что казалось, я держу не модный смартфон, а раскалённый утюг. В трубке истошно орала Лера. Она кричала что-то про жуткие десятибалльные пробки, про оленей на дорогах, которые купили права на распродаже вместе с искусственными ёлками, и про то, что она сейчас кого-нибудь покусает. Связь всё время квакала и прерывалась.

В центре Москвы опять глушили навигаторы. Моя геолокация упрямо показывала, что я стою посреди взлётной полосы во Внуково, хотя на самом деле передо мной сверкал новогодними огнями Большой театр.

– Лер, хватит орать, – громко сказала я, пытаясь перекричать гул машин и музыку из ближайшего кафе. – Ты меня по этому дурацкому навигатору всё равно не найдёшь. Я сейчас в московской аномальной зоне. Тут таксисты плачут, а компасы сходят с ума.

– Стой, где стоишь! – скомандовала подруга голосом генерала перед решающей битвой. – Я уже плюнула на эту машину, бросила её где-то во дворах у метро. Бегу к тебе пешком! Давай, работай, подполковник, включай свою дедукцию и описывай обстановку вокруг! Что видишь?

Я тяжело вздохнула и огляделась. Полицейская привычка тут же включилась сама собой. Что я видела? Я видела праздничный, безумно дорогой и суетливый хаос. Всё это мелькало перед глазами одной пёстрой лентой. От неоновых гирлянд рябило в глазах.

Я сделала пару шагов в сторону, чтобы меня случайно не затоптали, и вдруг увидела её. Одну из главных ёлок столицы.

Она стояла прямо посреди площади, огороженная нарядным заборчиком.

Это было, конечно, не живое дерево, а хитрая конструкция. Дизайнеры освоили на ней не один миллион рублей из бюджета, это уж точно. Пластиковые ветки прогибались под тяжестью золотых и красных шаров, каждый из которых был размером с хороший арбуз. Вокруг неё плотно намотали километры проводов и сверкающих гирлянд. А на самом верху гордо торчала огромная красная звезда.

Ёлка сияла так ярко, что резало глаза. Люди вокруг неё толпились, толкались локтями, фотографировались. Но за заборчик никто зайти не мог. Она стояла там, внутри, совершенно одна в своей идеальной, неприступной красоте.

– Ленка! Ты жива там? – снова заорала в ухо Лера, возвращая меня в реальность. – Я у какого-то ледяного памятника! Куда мне бежать? Налево, направо?

Я усмехнулась, не сводя глаз с зелёной громадины.

– Лера, просто иди к площади, – сказала я тихо и спокойно. – Я жду тебя у главной ёлки.

– Да их тут целый лес натыкан! – запыхавшись, возмутилась подруга. Я прямо слышала, как она там дышит паром на морозе. – У какой конкретно?!

– У самой большой, Лер. Ты её не пропустишь, – я смотрела на гигантский красный шар, в глянцевом боку которого криво отражалась моя ссутулившаяся фигура в тёмном пальто. – Она тут стоит совсем одна. Такая же нарядная и такая же одинокая, как дура. Нам с ней есть о чём помолчать.

Лера вдруг замолчала. Перестала сопеть в трубку.

– Поняла, – ответила она совсем другим тоном, без своих обычных шуточек. – Пять минут, Ленусь. Стой на месте. Если что, хватайся за ветку, чтобы ветром не сдуло.

Я сбросила вызов и сунула ледяной телефон в карман. Подошла ближе к металлическому ограждению. На нём висела красивая блестящая табличка: «С Новым годом! Правительство Москвы желает вам счастья!».

Я криво усмехнулась. Спасибо, конечно. Счастье мне сейчас ой как пригодится. Желательно, чтобы оно выдавалось пачками стодолларовых купюр. Или чтобы это была путёвка на необитаемый остров, где нет бывших мужей, их наглых любовниц и судов по разделу имущества.

Я прислонилась спиной к ледяному заборчику и задрала голову вверх.

«Ну, здорово, подруга», – мысленно поздоровалась я с ёлкой.

А ведь мы и правда были с ней до ужаса похожи. Я ведь тоже всю жизнь из кожи вон лезла, чтобы быть «правильной». Я старательно строила из себя идеальную картинку для окружающих. Дослужилась до подполковника полиции – молодец. Вышла замуж за перспективного бизнесмена Глеба – умница. Квартира в хорошем районе, ремонт, чистые рубашки мужа, дочка-студентка. Я, прямо как эта ёлка, увешала себя социальными игрушками. Статус, престижная работа, успешный брак. На всех этих бесконечных корпоративах в МВД и на бизнес-ужинах мужа я улыбалась и сверкала, создавая видимость, что у нас всё просто супер.

А внутри? А внутри у меня, как у этой ёлки, был просто холодный железный каркас из чувства долга, привычки и дикой усталости.

Вдруг рядом со мной остановилась семья. Мама, папа и маленькая дочка. Девочка была укутана в розовый пухлый комбинезон и смешно переваливалась с ноги на ногу, вылитая зефирка.

– Пап, смотри! – восторженно запищала девочка, тыча маленькой варежкой в сторону гигантской ёлки. – Какая огромная! Она прямо до неба достаёт?

– Почти, принцесса, – тепло улыбнулся уставший папа и подхватил дочку на руки. – Дед Мороз специально такую большую привёз. Чтобы под неё все подарки для детей влезли.

– А она настоящая? – спросила девочка, широко открыв глаза.

Мужчина на секунду замялся. Я, со своим полицейским нюхом, сразу поняла: сейчас будет бессовестно врать.

– Ну… она волшебная! – выкрутился папаша. Мама рядом снисходительно покачала головой и улыбнулась.