Так себе итоги года - Фарг Вадим - Страница 6

Но застёгивать пуговицы я принципиально не стала. Холод отрезвляет получше нашатыря. Если я сейчас замотаюсь в шарф и согреюсь, то точно расплачусь прямо здесь, на глазах у прохожих. А подполковнику полиции рыдать на улице не положено по уставу. Даже если этот подполковник час назад положил на стол начальству рапорт об увольнении.

Вокруг творился какой-то предновогодний сумасшедший дом. Москва неслась куда-то с вытаращенными глазами. Люди тащили огромные блестящие пакеты, колючие ёлки, какие-то дурацкие коробки с гигантскими бантами.

Все куда-то очень спешили. Толкались локтями, бурчали дежурные извинения и бежали дальше по своим очень важным делам. И только я плелась еле-еле, как сломанная заводная кукла. У всех этих нормальных людей сейчас в головах списки покупок, рецепты салатов, покупка шампанского по акции и наряды на корпоративы.

А у меня что? У меня конец карьеры, которой я отдала двадцать лет, брак тоже рухнул. И абсолютно никакой ясности, на что я завтра буду покупать хлеб.

Я остановилась около витрины какого-то дорогущего бутика одежды, куда в жизни бы не зашла. За чистым стеклом, на куче искусственного белого снега сидел пластиковый Санта-Клаус в натуральную величину. Он ритмично дергал головой под дурацкую песню «Jingle Bells», которая громко орала из колонок над входом. Со стороны казалось, что этот румяный дед смотрит на меня, кивает и радостно говорит: «Да, Лена, жизнь твоя полная ерунда! Так тебе и надо!»

– Джингл белз, джингл белз, – тихо передразнила я Санту. Голос предательски дрогнул. – Приехали, Леночка. Вылезай. Дальше остановки нет. Впереди только глухой тупик.

Я посмотрела на своё отражение в стекле витрины. Вид был так себе, если честно. Волосы растрёпаны, тушь потекла. Стою тут в фирменном пальто нараспашку, с красным носом, как городская сумасшедшая.

Вдруг откуда-то сбоку потянуло сильным запахом корицы, гвоздики и подогретого дешевого вина. Наверное, за углом открыли очередную рождественскую ярмарку в деревянных домиках и варят глинтвейн для туристов. Обычно мне этот запах очень нравился, он казался таким уютным. Но сейчас от этой приторной сладости меня просто замутило.

Сразу вспомнилось, как мы с Глебом когда-то давно, когда он ещё не был важным бизнесменом, гуляли здесь, по центру. Мы пили точно такой же глинтвейн из обжигающих руки пластиковых стаканчиков, смеялись над какими-то глупостями. Я тогда смотрела на него и свято верила, что мы будем вместе до самой пенсии. Будем нянчить внуков и ездить на дачу.

Какая же это была беспросветная чушь. Всё оказалось враньем с самого начала. Глеб просто использовал меня, мою должность, мои связи, чтобы построить свою империю. А когда построил, то решил, что старая жена ему больше не нужна.

В кармане завибрировал телефон. Один раз, второй, третий. Кто-то очень настойчиво пытался до меня дозвониться. Я достала мобильник замерзшими, негнущимися пальцами. На ярком экране большими буквами светилось имя: «Лерка».

– Алло? – сказала я в трубку. Голос прозвучал сипло и хрипло, словно я простудилась и не разговаривала неделю.

– Лена! Ты вообще где ходишь?! – заорала Лера в динамик так громко, что мне пришлось резко отодвинуть телефон от уха. – Ты же русским языком сказала, что едешь ко мне! Уже почти час прошел! От твоего дома до моего пятнадцать минут на такси, ну двадцать, если пробки! Я уже думала звонить в морг, в больницу или в полицию… Ой, блин, в полицию звонить тупо, ты же сама из полиции… Лена, не молчи, ради бога!

Я устало прислонилась горячим лбом к холодному стеклу витрины. Санта-Клаус по ту сторону стекла всё так же радостно и ритмично кивал мне.

– Я больше не из полиции, Лер, – ответила я тихо, глядя на искусственный снег. – Я сегодня уволилась. И женой я больше тоже не работаю. Моя смена закончилась. Я теперь просто прохожая.

– Так, стоп, – тон подруги резко поменялся. Лера была из тех людей, кто в панике умеет брать себя в руки. Голос стал командирским. – Включаем геолокацию, Лена. Посмотри по сторонам. Что ты видишь вокруг?

– Вижу дурацкого Санту с бородой из ваты. Он надо мной издевается. Ещё вижу кучу счастливых, довольных людей с пакетами. Так и хочется подойти, проверить у них документы и задержать суток на пятнадцать за подозрительно хорошее настроение. И ещё слышу эту бесячую американскую песню про бубенцы. Уши от неё уже болят.

– Фирсова, ты что, напилась где-то по дороге? – с огромной надеждой в голосе спросила Лера.

– Если бы, Лер! Если бы! Я абсолютно трезвая. Трезвая, как стеклышко. В том-то и проблема. Я всё слишком хорошо понимаю и чувствую. Каждую секунду.

Тут меня всё-таки прорвало окончательно. Весь мой хваленый цинизм и выдержка подполковника, которую я годами вырабатывала на службе, куда-то испарились. Я просто расклеилась.

– Лерка, это просто кошмар какой-то… – я громко шмыгнула носом. Получилось очень некрасиво и жалко, но мне было уже наплевать на приличия. – Ты не представляешь, что там было… Представляешь, прихожу я домой пораньше. Думала сюрприз сделать. Захожу на кухню. А там Катя. Катя, Лер! Наша с тобой общая Катя!

– Чего?! Какая Катя?! – Лера аж поперхнулась воздухом на том конце провода.

– Да та самая! И ладно бы она просто в гости пришла чай попить! Она стояла посреди моей кухни в моих чулках! Помнишь, я из Милана в прошлом году привезла, дорогущие, черные, с красивой кружевной резинкой? Я их ещё ни разу не надевала, для годовщины берегла! А эта корова натянула их на свои кривые ноги, стоит в таком виде и, прикинь, зеленый виноград из холодильника жрёт!

– Катька?! – завопила Лера так, что у меня чуть барабанная перепонка не лопнула. – Вот же дрянь крашеная! А я тебе сто раз говорила: посмотри на неё, у неё глазки бегают, как у мелкой воровки! Я так и знала, что она с гнильцой баба!

– А Глеб… – я вытерла набежавшие слезы рукавом пальто. Плевать, что кашемир дорогой, завтра отдам в химчистку или вообще выброшу. – Глеб вообще выдал. Стоит рядом в одних трусах и рубашке, даже не краснеет и не пытается прикрыться. И говорит мне таким спокойным тоном: «Лена, успокойся, это просто страсть, ничего личного, и тебе не понять, ты сухарь».

Я для него вообще не женщина была. Просто бесплатный юрист, решала и крыша в погонах.

Мимо по тротуару прошла какая-то молодая пара. Парень заботливо укутывал свою девушку в толстый пушистый шарф, чтобы ей не дуло. Они посмотрели на меня, растрепанную, заплаканную взрослую тётку, которая стоит нараспашку и орёт на всю улицу в телефон возле бутика и очень быстро пошли дальше. Я бы тоже от себя побежала.

– Слушай, а ты-то что сделала? – с жадным любопытством спросила Лера. Сплетница в ней проснулась даже в такой момент. – Только не говори мне, что ты расплакалась, собрала вещи и гордо ушла в туман! Я тебя убью тогда!

– Я ему торт в морду запустила, – мстительно хихикнула я сквозь слезы. – Ту самую «Прагу». Половину ему, а другую половину Катьке.

– Да ладно?! – Лера радостно завизжала в трубку. – Прямо в его наглую рожу?!

– Ага. Прямо в цель. Глеб стоял весь в шоколадном бисквите, как снеговик из грязи. У него сладкий крем с носа капал прямо на его дурацкое пузо. А Катька визжала на ультразвуке, потому что жирный крем попал ей на нарощенные волосы.

– Блин, как жалко, что меня там не было! Я бы это шоу на телефон сняла! – громко расхохоталась подруга. Но потом резко посерьезнела, как по щелчку. – Так, Лена. Хватит смеяться. Слушай мою команду. Ты сейчас стоишь одна на холодной улице, мерзнешь, собираешь сопли и активно занимаешься саможалостью. Это нормально, разрешаю. Но если ты прямо сейчас не поймаешь такси и не приедешь ко мне домой, я сама за тобой приеду. Выскочу прямо в пижаме со Спанч Бобом и в бигудях, прыгну за руль и найду тебя. Поверь мне, это будет зрелище намного страшнее, чем Катька в твоих миланских чулках.

– Лер, у меня больше вообще ничего нет, – я снова шмыгнула носом, чувствуя себя маленькой обиженной девочкой. – Работу бросила. Столько лет отпахала, до подполковника дослужилась, здоровье там оставила – и всё коту под хвост. Мужа нет, предал. Подруги нет. Мне сорок пять лет, Лер. Я стою на морозе с одной сумочкой, и я настоящий бомж. Элитный такой бомж с хорошим маникюром и в брендовом пальто.