Попаданка в тело жены дракона-тирана - Скофилд Сона - Страница 2

— Тогда запомните и вы, леди Серана, — сказала я. — Если это мои покои, то свое место сейчас путаете именно вы.

Тишина ударила в стены.

Женщина, разбудившая меня, ахнула и опустила голову. Стражники переглянулись. Ортен резко отвел взгляд в сторону. А Серана на миг перестала улыбаться.

Попала.

Значит, прежняя Ивера говорила не так. Или слишком редко позволяла себе говорить вообще.

— Ваше величество, — произнес Ортен быстро, явно пытаясь закрыть трещину, — вам нельзя волноваться перед советом.

— А что за совет?

На этот раз все замолчали слишком дружно.

Серана медленно сложила руки перед собой.

— Вопрос о передаче южных земель, — сказала она. — Формальность, которую император давно должен был уладить. Но вы, как законная жена, обязаны присутствовать.

Я смотрела на нее и понимала: это не формальность. Если меня тащат на совет в таком состоянии, значит, дело либо касается моего статуса, либо того, что через него можно подписать.

— И что именно я должна там сделать? — спросила я.

— Ничего, — ответила Серана. — Просто сидеть тихо. Это у вас обычно лучше всего получается.

Я улыбнулась.

Очень медленно.

— Жаль разочаровывать. Сегодня я вряд ли буду особенно удобной.

Она наконец перестала играть в мягкость.

— У вас нет выбора.

Вот теперь я поверила каждому слову в этой комнате.

Нет выбора.

Не у жены. Не у императрицы. Не у женщины, которую здесь, похоже, давно уже держат не как хозяйку дворца, а как живой символ чего-то, что не должно выйти из-под контроля.

Я снова посмотрела в зеркало.

Ивера.

Молодая.

Слишком красивая.

Слишком бледная.

Слишком чужая.

И все же внутри этой чужой красоты уже поднималось что-то мое. Не память. Не знание. Характер.

Если меня действительно забросило в тело жены дракона-тирана, то первое, что мне нужно понять, — кто здесь настоящий хищник.

Муж.

Женщина в белом.

Старики у трона.

Или сам дворец.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Я пойду на ваш совет.

Серана чуть расслабила плечи. Ортен выдохнул. Даже женщина у кровати перестала выглядеть так, будто сейчас упадет в обморок.

И именно в этот момент я добавила:

— Но сначала я увижу императора. Лично.

Серана снова напряглась.

— Это невозможно.

— Нет, — ответила я. — Это единственное, что теперь возможно.

— Его величество не любит, когда его тревожат без причины.

— Прекрасно. А я не люблю просыпаться в чужом теле в доме, где все говорят со мной так, будто уже привыкли считать меня полубезумной. Так что мы оба сегодня будем раздражены.

Я увидела, как лицо Сераны белеет от холодной ярости.

Значит, я опять попала точно.

Она не хочет, чтобы я видела мужа прямо сейчас. Почему? Потому что я не должна с ним говорить наедине? Потому что он сам опасен? Или потому что между нами уже есть нечто, о чем мне пока нельзя знать?

Ортен сделал шаг вперед.

— Ваше величество, умоляю, не сейчас. Вам нужно прийти в себя.

— Я как раз этим и занимаюсь, — ответила я. — А теперь ведите меня к моему мужу.

Тишина длилась секунду. Вторую.

Потом за дверью раздались тяжелые шаги.

Не торопливые. Не суетливые. Размеренные. Медленные.

Каждый звук отдавался в полу так, будто по дворцу идет не человек, а приговор.

Лица вокруг изменились мгновенно.

Женщина у кровати опустила голову еще ниже.

Один из стражников выпрямился так резко, словно позвоночник ему вставили заново.

Ортен побледнел.

А Серана…

Серана не обернулась сразу.

Но я успела заметить то, чего она не успела скрыть.

Не любовь.

Не радость.

Страх.

Она боялась человека за дверью не меньше, чем боялась меня в этой комнате.

Дверь открылась.

И в покои вошел он.

Высокий. Темноволосый. В черном камзоле с темной вышивкой по вороту, похожей на застывшее пламя. Лицо — слишком жесткое для красивого, слишком спокойное для человеческого. Взгляд — тяжелый, внимательный и такой холодный, будто за ним стояли не просто власть и привычка убивать, а усталость от всего живого.

Он был не стар. Но в нем было то, что делает мужчину страшнее возраста: ощущение абсолютной внутренней силы, которой давно уже не нужно ничего доказывать.

Император.

Мой муж.

Дракон-тиран.

Он остановился в дверях и посмотрел на меня.

Только на меня.

Не на Ортена. Не на Серану. Не на слуг.

И в этом взгляде не было удивления.

Будто он уже ждал, что однажды я проснусь именно такой.

— Все вон, — сказал он спокойно.

Голос был негромкий.

Но все вокруг задвигались так быстро, словно он закричал.

Серана задержалась на долю секунды дольше остальных.

— Ваше величество…

— Я сказал. Вон.

Она опустила глаза. И вышла.

Когда дверь закрылась, в комнате стало слышно только мое дыхание.

Император подошел ближе.

Остановился в нескольких шагах.

Смотрел так, будто пытался понять не то, в каком я настроении, а кто именно сейчас стоит перед ним в теле его жены.

— Итак, — произнес он наконец. — Сегодня ты смотришь на меня иначе.

У меня по спине прошел холод.

Потому что это была не фраза мужа к капризной жене.

Это была фраза человека, который уже видел до меня слишком много лжи и теперь заметил новую слишком быстро.

Я медленно выпрямилась.

— А вы, значит, тоже не особенно удивлены, что ваша жена вдруг изменилась?

Он чуть наклонил голову.

— Удивлен я был бы, если бы это не случилось рано или поздно.

Вот теперь стало по-настоящему интересно.

И по-настоящему опасно.

Потому что дракон-тиран, кажется, знал: в теле его жены однажды должно было проснуться нечто, чего весь этот двор так боялся.

Глава 2. Муж-дракон смотрел на меня так, будто моя жизнь принадлежала ему даже после моей смерти

Он не двигался несколько секунд. Просто смотрел.

И чем дольше длилась эта пауза, тем яснее я понимала: меня пугает не его сила и не титул. Меня пугает то, что этот мужчина не пытается играть ни в заботу, ни в ярость, ни в приличия. Он смотрит так, будто уже видел слишком много женских истерик, придворных масок и лжи, чтобы верить хоть одной из них. И сейчас решает не то, в каком я настроении. Он решает, я опасна или полезна.

— Кто вы? — спросила я первой.

Он едва заметно приподнял бровь.

— Забавно. Обычно в такой ситуации жена спрашивает, почему муж не явился ночью к ее постели.

— А обычно в такой ситуации я просыпаюсь в своем теле, а не в чужом дворце, — отрезала я.

В его лице ничего не дрогнуло. Только взгляд стал чуть тяжелее.

— Значит, все-таки так.

— Как — так?

Он не ответил сразу. Подошел ближе, остановился у столика, взял мой бокал с водой, понюхал и поставил обратно, не прикоснувшись губами. Я заметила это. И запомнила. Значит, он тоже не доверяет тому, что приносят в покои его жены.

— Вы не ответили, — сказала я.

— Я император Дракенар, — произнес он спокойно. — Твой муж. И человек, которого ты последние месяцы пыталась одновременно ненавидеть и бояться так сильно, будто этого было достаточно, чтобы спастись.

— Прекрасно, — сказала я. — Теперь моя очередь. Я не знаю, кто такая Ивера, что она делала последние месяцы и почему все вокруг ведут себя так, будто у нее давно нет права даже говорить. Но если вы думаете, что я просто спокойно пойду на совет и буду молчать, то это не ко мне.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Да. Я уже понял, что это не к тебе.

Слишком быстро.

Слишком спокойно.

Слишком мало удивления.

Я скрестила руки на груди.

— Вы, похоже, ожидали чего-то подобного.

— Да.

— Почему?

— Потому что моя жена слишком долго жила на границе страха. В таких обстоятельствах женщины либо ломаются окончательно, либо однажды начинают смотреть совсем иначе.