Чокнуться можно! Том 3 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 27

Однако уточняющих вопросов задавать не стал. После недавней проверки он стал доверять мне в любых вопросах. Именно поэтому в первую очередь мне и не хотелось подводить коллегу.

Пока мы шли по коридору, я анализировал полученную информацию. Гости из Балаковской и Татищевской районных больниц. Значит, к нам приехали не чиновники, а обычные врачи. Скорее всего, планируется обычная конференция, а не очередная проверка.

Это сильно упрощает задачу. С коллегами общаться куда проще.

Но я всё же решил прощупать почву.

— Степан Аркадьевич, — прошептал я, — напомните, мы с вами на какой формат договаривались? Как конкретно будет проходить конференция? Хочу убедиться, что всё пройдёт гладко. Нам ведь с вами нужно быть на одной волне.

Капитанов посмотрел на меня с лёгким удивлением. Его пульс тут же начал подниматься.

— Ну… как же? Мы ведь это обсуждали! — растерялся Степан Аркадьевич. — Лекция, минут на тридцать-сорок. Потом — вопросы. Тема — ваш опыт работы с коморбидными состояниями в условиях районной поликлиники. Что-то вы меня пугаете, Астахов. Подшутить, что ли, надо мной вздумали? — он нервно усмехнулся. — Вы же сами предложили эту тему, Алексей Сергеевич!

Ага… А вот и важнейшая информация. Угораздило же меня придумать какую-то лекцию именно в тот период, который вылетел из моей памяти.

Но есть и хорошие новости.

Тема — просто золото. Коморбидность! Сочетание нескольких диагнозов у одного пациента. Это то, чем я занимаюсь абсолютно каждый день. Более того, для других врачей эта тема очень злободневная. Большинство пациентов коморбидные. Одно только сочетание гипертонической болезни и сахарного диабета чего стоит!

Этими вопросами я занимался в прошлой жизни. Искал связи между психическими и органическими заболеваниями.

Отлично. Мне даже готовиться не нужно. Весь запас знаний при мне. Я могу рассказать то, о чём многие врачи современности даже не догадываются. Правда, информацию лучше фильтровать. Мне явно начнут задавать лишние вопросы, если я упомяну медицинские факты, которые в этом времени ещё не раскрыли.

— Всё в порядке, Степан Аркадьевич, не беспокойтесь, — улыбнулся я. — Просто хотел уточнить, не изменилось ли что-нибудь. У нас ведь семь пятниц на неделе!

Капитанов тут же расслабился. Но нервничать всё равно не перестал. Фоновое напряжение сохранилось, и я знаю почему. Для него любая аудитория — это стресс, который он всеми способами желал бы избежать.

Конференц-зал уже был заполнен до отказа. В нём собрались наши коллеги. В первом ряду расположились шестеро незнакомцев. Видимо, это и есть гости, из-за которых начался весь сыр-бор.

Что ж, на этот час я постараюсь отвлечься от мыслей о Кирилле. К таким собраниям я всегда отношусь со всей ответственностью. К сожалению, на моём опыте большая часть подобных конференций никогда не приносит даже малейшей пользы для слушателей.

Просто у врачей есть такая традиция — собираться вместе и разбирать темы, которые уже и так затёрли до дыр.

Будет лучше, если я расскажу что-то новое. Взгляну на проблему с другого угла.

Я подошёл к кафедре. Ни ноутбука, ни проектора. Только микрофон и стакан воды. А большего мне и не надо.

— Добрый день, коллеги, — начал я, окинув взглядом зал. — Рад всех вас видеть. Надеюсь, дорога была не слишком утомительной. Тема сегодняшней встречи — коморбидные состояния в практике районного психиатра. Звучит, наверное, слишком академично, но я постараюсь обойтись без занудства.

Из зала послышался короткий смешок. Уже хорошо, значит, контакт с публикой есть.

Я начал с простого — с того, что видел каждый из них. Пациент приходит с одной жалобой, а уходит с тремя диагнозами. Старушка с бессонницей, у которой на самом деле тревожное расстройство на фоне хронической боли. Мужчина с головными болями и нарушением памяти, который на самом деле должен наблюдаться сразу у нескольких специалистов, поскольку у него прогрессирует атеросклероз, деменция и ещё несколько заболеваний разом.

В каком-то смысле можно сказать, что лекцию я так и не начал. Я просто рассказывал истории из своей практики. Из прошлой жизни и из настоящей. Реальные случаи. Разумеется, без имён. Каждый такой клинический случай можно подать с разных сторон. Начать с жалоб, затем указать ложный след и в итоге свести историю к неожиданному диагнозу.

Я быстро захватил внимание аудитории.

Система работала в фоновом режиме, давала подсказки и сообщала мне, как реагируют слушатели. Балаковские врачи слушали внимательно — особенно женщина лет пятидесяти в очках, она кивала почти после каждого моего слова. Татищевские то и дело переглядывались — видимо, узнавали похожие ситуации из своей практики.

Капитанов сидел в третьем ряду, позади гостей. Не решился усесться рядом с ними. Первые десять минут он ёрзал на стуле, трясся, но вскоре всё же успокоился. Я видел, как менялось выражение его лица: от тревоги к удивлению, от удивления — к чему-то похожему на гордость.

Скорее всего, после лекции он начнёт хвастаться, мол, это он из меня такого специалиста «воспитал». Неправда, конечно, но мешать ему я не стану. Пусть наслаждается нашим общим триумфом.

К двадцатой минуте я перешёл к практическим рекомендациям. Рассказал, как правильно выстраивать первичный приём, чтобы не пропустить второй диагноз. Как разговаривать с пациентом, который пришёл за справкой или за таблетками, которые он назначил себе сам. Ну и, разумеется, раскрыл главную проблему любого врача — как работать в условиях, когда у тебя пятнадцать минут на человека и очередь до конца коридора.

В таких ситуациях выявлять десятки диагнозов очень уж непросто.

— И последнее, — я выдержал паузу. — Самая частая ошибка, которую я вижу — и которую сам допускал много раз — это лечить диагноз, а не человека. Коморбидность — это не два заболевания в одном теле. Это одна сложная история. И лечить человека нужно сразу от всего. В противном случае от корня проблем избавиться будет невозможно.

Я замолчал. В зале повисла тишина. А затем… аплодисменты!

Капитанов выдохнул так, что я услышал это даже с кафедры.

— Коллеги, вопросы? — я взял стакан воды и сделал глоток.

Вопросы посыпались сразу. Женщина в очках, которая оказалась заведующей терапией, спросила про взаимодействие антидепрессантов с кардиопрепаратами.

Один из татищевских — молодой парень, явно недавно после ординатуры — поинтересовался, как отличить соматизированную депрессию от реального болевого синдрома.

Второй балаковский — пожилой мужчина с усами — задал вопрос про алкогольную коморбидность, и мы минут пять обсуждали тонкости работы с пациентами, у которых зависимость маскирует всё остальное.

Я отвечал на автомате. Это было нетрудно. В этой теме я чувствовал себя как рыба в воде. Мог говорить об этом часами, без шпаргалок и подсказок системы.

Однако, когда мне задали последний вопрос, моё сознание поплыло. Голова вспыхнула, но не от боли или головокружения. Передо мной появилась картинка. Очередное воспоминание.

И я вспомнил ВСË.

— Алексей Сергеевич? — голос коллеги вернул меня в реальность. — Вы в порядке?

Я прикусил нижнюю губу — да побольнее. Это помогло мне вернуться в реальность. Нужно закончить лекцию, а потом уже возвращаться к основной проблеме.

Правда, проблема теперь уже практически решена.

— Да, — я улыбнулся. — Простите, всё в порядке. Задумался на секунду. Так, кажется, вы спрашивали про абстинентный синдром…

Я закончил с вопросами, а затем, попрощавшись с гостями, рванул прочь из поликлиники. Нужно возвращаться к приёму, но пациентам придётся подождать.

Сейчас я должен быть в другом месте. Там, где провёл прошлую ночь.

В стационаре!

Видимо, я и сам не понял, как много энергии вложил в борьбу со своей амнезией. Утренняя работа не прошла зря. Плотину прорвало — и воспоминания обрушились все разом.

Теперь я знал всю историю от начала и до конца.

Всё началось с просьбы Кирилла. В тот самый выходной, который я взял, чтобы отдохнуть после лечения супруги Щербакова, брат Лены сам мне позвонил. Назначил личную встречу, был чем-то серьёзно встревожен.