Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий - Страница 3

[Милый. Пожалуйста. Не открывай!]

— Подожди немного, — сказал я. Причём говорил скорее самому себе.

Мне нужна была минута. Не для того, чтобы принять решение, а чтобы понять, кто вообще его принимает.

Я посмотрел на свою руку. На указательный палец правой — тот самый, последней фаланги которого у меня не было последние тридцать восемь лет. Ещё с тех пор как его забрала циркулярная пила в мастерской Кузнецова.

Шевельнул им. Палец послушался. Странное это было ощущение, как будто вернулся старый знакомый, с которым ты давно попрощался.

Шестьдесят лет я провел у верстака. Жена умерла. Дочь живёт в Москве, со своей семьёй. Зятю я не нравился за то, что считал его слишком ветреным, со всеми его бесконечными новыми проектами и молодежными стартапами. Так что он постепенно вытеснил меня из ее круга общения.

Катя за такое дала бы дочери хороший втык. Но я не настаивал. Марина была уже взрослой девочкой и, если позволяла такое с собой творить, то это был ее выбор. Так что звонили они мне только по праздникам, а приезжали хорошо, если раз в год.

Маленькая квартирка, в которой пахло канифолью и кофе. Даже при том что средств на счету в банке у меня было более чем достаточно для покупки даже трешки, но мне это было просто не нужно.

Ещё у меня была мастерская по ремонту часов, полная тиканья, так въевшегося в мозг, что без него становилось неуютно. Список того, что надо купить завтра, на обрывке бумаги — я писал его вчера вечером, перед тем как сесть за часы. Хлеб. Чай. Лекарство от давления.

Всё это — было. И всё это — закончилось. Через тепло в пальцах и тихое «Тик. Так. Тик. Так» часов в моей руке.

— Эй, — голос колдуньи долетел до меня будто издалека. — Ты чего? Тебе плохо?

Я открыл глаза. Оказывается, я их закрыл.

— Меня зовут Пётр, — сказал я. Медленно. Не ей — себе. Проверяя, работает ли ещё моё имя. — И я — часовщик.

Помолчал.

— Нет. Я был часовщиком. Что произошло?

Последний вопрос я задал Лавке, и она, похоже, это поняла.

[Молодой человек, в чьём теле ты сейчас находишься, пришёл ко мне, взял эти часы, что-то с ними сделал — и упал. Его тело не умерло, но душа исчезла. Тело начало искать для себя новую душу, а из этого обычно не выходит ничего хорошего. Я уже хотела использовать остаток сил, чтобы запустить режим осады — чтобы то, что вселится, не смогло вырваться наружу. Но затем вдруг ощутила твою душу через эти часы. Ты идеально подходил на место моего хозяина. К тому же, притянув тебя, я могла избежать огромного числа рисков. Так что я позволила себе это сделать. Но клянусь: это первый и последний раз, когда я сделала что-то, что тебе навредило. Теперь ты — мой хозяин! И это тело тоже теперь твоё. Целиком и полностью. Не бойся.]

Я кивнул. А колдунья медленно выдохнула.

— Ну, допустим, будем знакомы. Наверное. Я — Ася, колдунья третьего ранга.

— Пётр, — машинально повторил я.

— Может, отпустишь меня, Пётр? — со смесью просьбы и претензии проговорила Ася.

[Настоятельно не советую.]

— Почему?

[Судя по тому, что она знала обо мне, пусть и частично, происхождение у неё ой какое непростое. Если она сейчас сбежит, то вполне может махнуть рукой на желание присвоить меня себе и доложит о произошедшем своим старшим. И тогда я уже не смогу защитить ни тебя, ни себя. К тому же, хотя переселение душ в нашем мире — не что-то прямо уникальное. И ты — в лучшем случае пятый или шестой такой человек. Если выяснится, что ты не местный, это почти гарантированно прямая дорога на разделочный стол.]

«Наш мир». Два слова, которые ударили сильнее, чем упоминание разделочного стола.

Понятно, что магия, колдуньи и живые лавки вряд ли могли существовать в моём привычном Питере. И переселение душ — не самое обычное явление. Однако одно дело — осознавать это подсознательно, и совсем другое — получить подтверждение напрямую.

[Пожалуйста, скажи, что ты не злишься на то, что я забрала тебя из твоего мира и теперь подвергаю опасности…]

Похоже, Лавка восприняла моё молчание превратно.

— Не злюсь, — ответил я. — Не переживай.

И это была правда. Конечно, было неприятно терять ту жизнь, лишаться привычного быта. Понимать, что никогда уже не увижу дочь и внука. Но, откровенно говоря, после смерти жены, с которой мы были вместе больше пятидесяти лет, я как будто и не жил вовсе.

К тому же той жизни оставалось всего ничего, да и была она не самой комфортной. Язва, зрение плюс шесть, сколиоз, артрит пальцев, гипертония, постоянные мигрени. Всё таки шестьдесят лет работы в маленькой непроветриваемой мастерской, согнувшись над столом — не лучший рецепт для здоровой жизни.

Сейчас, находясь в совершенно здоровом теле, я пока не мог до конца осмыслить, насколько это было хорошо. Одно только отсутствие привычной тупой боли в пояснице стоило всех будущих неудобств.

Так что нет, я не злился.

Стук в дверь раздался снова. На этот раз ещё громче. К молотку добавился громкий мужской голос:

— Оперативная группа ОБЛИКа! Откройте! Мы знаем, что в лавке кто-то есть!

Ася побелела разом, как полотно.

[Не открывай! Я чувствую двоих за дверью. Оба сильные маги! Я не знаю, что такое ОБЛИК, но тебе в любом случае нельзя с ними разговаривать, пока ты не закрепился в теле! Любое воздействие на тебя магией может выбить твою душу в небытие!]

— А что будет, если не открою? — уточнил я.

[Ничего. Они не смогут войти. Мои стены крепче, чем они думают.]

Я помедлил. Посмотрел на Асю. Она стояла в золотых нитях, закусив губу, и смотрела на дверь так, как кролик смотрит на лисью нору — с тем отчаянным пониманием, что бежать некуда, но стоять на месте ещё хуже.

— Что такое ОБЛИК? — спросил я у неё.

— Отдел по Боевому Ликвидированию Инцидентов Колдовства, — выдавила она. — Это… это как полиция. Только для магии. Если они меня тут найдут…

Она не договорила, но и не нужно было. Черепа животных, нелегальный ритуал привязки, в принципе то, что она тут находилась явно без официальных прав — мне не требовалось знать местное законодательство, чтобы предположить, что всё это тянуло на серьёзные неприятности.

— У тебя есть права на магическую практику? — спросил я, повинуясь какому-то внутреннему чутью.

— Нет.

Разумеется, нет.

— Оперативная группа ОБЛИКа! — повторил голос за дверью. Терпения в нём стало заметно меньше. — Зафиксирована аномальная магическая активность по данному адресу. Откройте дверь, или мы будем вынуждены применить протокол принудительного доступа!

[ Милый, пусть применяют. Я выдержу.]

— Нет. Мы откроем, — покачал головой я.

[Но…]

— Игнорировать тех, кто стучит в дверь в рабочее время — невежливо. А игнорировать тех, кто стучит и представляется полицией — глупо. Если мы не откроем сейчас, они вернутся с подкреплением, и тогда разговор будет совсем другой. Даже если ты их сдержишь, о спокойной жизни можно будет забыть, — объяснил я.

За столько лет работы я усвоил одну вещь: с проверяющими нужно разговаривать. Тот, кто прячется, — виноват по умолчанию. Тот, кто открывает дверь и предлагает чаю, — в худшем случае получает штраф. А штрафы сейчас меня волновали в последнюю очередь.

[Ты уверен?]