Дипломатическая академия (СИ) - Урусов Алексей - Страница 8

И точно так же — разве не стали для меня равноценными отцом и матерью Геннадий Алексеевич и Оксана Евгеньевна Перловы? Я помнил, как ласково меня гладила тётя Оксана, и как я сам чуть ли подставлял голову под эти прикосновения…

Москва. Квартира Андрея Первозванова на Остоженке.

Стартовав утром из Владимира, я уже через пару часов был в московской резиденции князей Анохиных, где дождался, пока приехала машина с Ветром, немного покатался на нём и пообещав быть завтра, направился домой. Накануне моего прибытия квартиру наполнили мебелью, благо, каталоги предлагали любую комплектацию и на любой кошелёк. Потратив два вечера на распаковку оружия и книг, перешёл к одежде — форму нужно подготовить к занятиям; благо братья Кравцовы не подвели и одели меня с головы до ног. А обувь пошил их хороший приятель, за которого они готовы были поручиться.

Занимаясь делами, постоянно поглядывал на часы — сегодня в полдень должны прилететь Артур Гефт и Клаус Раушенберг — им я тоже выдели пригласительные и уговорил их переночевать у меня: иначе, уже завтра они улетят, и получится, что кроме как на балу мы с ними больше не увидимся. А так хотя бы несколько часов пообщаемся.

Когда они ввалились, я удивился тому, что неожиданно очень обрадовался, не только Артуру, но и Клаусу: вроде и знакомы мы с ним не так чтобы; и пересекались только на учениях; да и дружбы особой между нами не было. Но дважды «повоевав» в одном расчёте, мы, что называется, были боевыми товарищами и воспоминание о его лице, которое квадрокоптеры раскрасили яркими пятнами краски, сразу настраивало меня на позитивный лад.

После полудня из Владимира подъехали Матвей Давидов и Василий с Борисом Перловы, и мы засобирались на бал.

Москва. Кремль. Александровский зал.

Великие княжны Вера и Надежда и распорядитель, сопровождающий их по залу, приближаются и распорядитель представляет нас.

— Рады Вас видеть, Екатерина Геннадьевна, Андрей Андреевич, Кирилл Борисович! — великие княжны Романовы приветливо улыбаются.

Мы почти хором отвечаем: — Благодарим, Ваши императорские высочества!

Старшая из принцесс, Вера, обращается ко мне: — Восхищены Вашими воинскими умениями, Андрей Андреевич! Небывалый результат в истории имперского триатлона! Заслуженные награды!

Склоняю голову: — Благодарю, Ваше императорское высочество!

К разговору присоединяется великая княжна Надежда: — Поздравляю Вас с поступлением в Дипломатическую академию! Уверена, вы и там будете лучшим!

Учтиво отвечаю: — Благодарю, Ваше императорское высочество! Постараюсь учиться достойно.

— Екатерина Геннадьевна, семейного Вам благополучия и здоровья детям! — великая княжна Вера широко улыбается Кате.

Сделав небольшой книксен, Екатерина отвечает: — Благодарю Вас, Ваше императорское высочество!

— Про концерн «Феникс» слышали; видели и оценили его продукцию. Желаем вашему предприятию процветания, — уже Надежда обращается к Кириллу.

Он сгибается в полупоклоне: — Для меня крайне значима такая лестная характеристика, я обязательно передам её руководству «Феникса».

После этого началось представление всей моей большой «группы друзей». Часть княжичей Вере и Надежде была знакома лично и с ними они общались теплее и дольше. Проведя с нами минут десять, принцессы перешли к следующим чемпионам.

Пока продолжался обход, мы стояли в кружок с бокалами шампанского и разговаривали. О том, как у кого прошло лето — о чём ещё может рассказывать молодёжь за неделю до конца каникул?

Великие княжны, завершив проходку и поприветствовав всех участников бала, поднимаются на небольшой подиум.

— Господа, товарищи! — провозглашает принцесса Вера. — По традиции наш бал открывает танец чемпионов. Прошу чемпионов на паркет!

Взяв Катю под руку месте с ней выхожу и становлюсь в первый ряд как раз напротив небольшого возвышения, на котором стоят принцессы. Паркет Александровского зала быстро заполняется «чемпионами» — победителями летних соревнований и учебных олимпиад. Мы, чемпионы имперского триатлона стоим в первом ряду — первоначально бал задумывался именно под чествование триатлонистов, но постепенно формат расширялся, превратив мероприятие в последний летний бал года. Зазвучал вальс и подхватив Катю, я уверенно закружил её в танце — спасибо Латышеву, не зря он столько сил потратил на то, чтобы сделать из меня достойного танцора.

Оттанцевав, «сдаю» Екатерину мужу, и он, приветливо ей улыбнувшись, вновь ведёт её на танцпол.

Большинство друзей были без девушек, так что мы больше разговаривали, чем танцевали. Мне это был она руку — в этом году у меня не получилось съездить в Бурятию на сборы или прокатиться в отпуск по родственникам; всё время ушло на триатлон, так что сейчас друзья рассказывали мне о своих летних приключениях.

Замечаю подходящего баронета Фёдора Николаевича Вараниди — моего соперника в триатлоне. Делаю ему пару шагов навстречу; увидев меня, он улыбается и протягивает руку. Представляю ему друзей, и чем дольше идёт церемония, тем удивлённее становится его лицо, хотя он и старается вида не показывать. Все живо интересуются его тренировками — с копьём никто не занимался и не представляют, как им сражаться. Фёдор живо, много жестикулируя, рассказывает. Обмениваемся с ним номерами телефонов, чтобы продолжить контакты.

Через некоторое время появляется княжич Илларион Викентьевич Протасов-Бахметев: — Господа, товарищи, представляюсь…

Отрапортовав и со всеми поздоровавшись, он продолжил: — Разрешите у вас на недолго украсть Андрея Андреевича и Луку Григорьевича.

Мы идём за Протасовым-Бахметевым, он подводит нас к высокому худощавому парню: — Представляю моего брата, Иннокентия Викентьевича. В нашем роду он считается лучшим «македонцем» в нашем поколении; думаю вам будет о чём пообщаться с Лукой Григорьевичем.

Меня он ведёт дальше и заводит в «чёрный круг». Такое впечатление производят несколько парней, одетых, как и я, в форму дипломатической академии.

— Дорогие друзья, — произносит он, улыбаясь, — разрешите представить вам студента Дипломатической академии Андрея Андреевича Первозванова.

— Граф Яков Борисович Куракин, баронет Сумароков… баронет Сажин… — Илларион представляет ребят, стоящих в кружок, они жмут мне руку; запомнил я только нескольких…

— Княжич Татищев также поступил в РИДА, он здесь, но сейчас ооооочень занят… — добавляет Илларион.

Все смеются. Я пока не понимаю, над чем… наверное, между собой общаются плотно и все в курсе дел у приятеля.

Россия. Юго-западная зона локального пограничного конфликта.

Этого дня весь взвод ждал с нетерпением; ещё за ужином накануне главной темой разговора за столом было «а вот завтра утром»… Ранним утром, проскочив по темноте наиболее опасные участки, на замену к ним прибыл взвод из их же батальона. А вечером, предварительно передав боевые позиции и собрав пожитки, взвод, в который входило и отделение Эдуарда Полуэктина, после месяца нахождения на линии соприкосновения, отправилось в тыл, на отдых.

Уезжая «за ленточку», он наговаривал для матери с десяток звуковых файлов, и ребята пару раз в неделю сбрасывали их по порядку на нужный номер. Чтобы ей казалось, что у сына всё в порядке, просто связь односторонняя. В своих «видосиках» он рассказывал маме, что проходит обучение в полевом лагере и устал ползать с автоматом и каждый день тренироваться в рытье окопов — о том, что он уже давно «за ленточкой», Полуэктин решил матери пока не сообщать: чем меньше она знает — тем крепче спит. И тем реже плачет.

Реально поговорить с родственниками с линии соприкосновения возможности не было — любые гаджеты там были запрещены. Так что первое, что Эдуард сделал, получив контейнер с личными вещами — позвонил домой, сообщив о завершении «полевого выхода», где он «кормил комаров». После нескольких минут разговора мать передала трубку малышам, и Виталька с Викой стали ему рассказывать, как ездили за покупками «к школе». И эти обычные детские нехитрые рассказы с перечислением картинок на купленных ранцах и коробках карандашей, едва не выбили слезу из Полуэктина — настолько резким был переход от военной жизни к школьным проблемам.