Дипломатическая академия (СИ) - Урусов Алексей - Страница 64

— А что ему от их поездки? Там же военные и губернатор в деле, — поинтересовался отец у Антона.

— Немало, — улыбнулся Антон Михайлович, — Первозвановский холдинг в учениях участвует. И вся знать живёт или в его гостинице, или в губернской. Вот и пусть наши сыновья-внуки в его гостинице остановятся. Гостинице после этого на годы вперёд престиж и уважение: упоминание фамилии «Романов» среди останавливавшихся, значит немало. Таблички принято вывешить с фамилиями и портретом, кто из царствующего рода побывал. И наверняка ещё до начала учений Первозванову доложат, что четверо великих князей у него собираются поселиться. И внуки порадуются развлечению — там же две недели стрельба из танков и охота за целями с дронов, солдатская каша на костре, ночь в платке, песни под гитару. Вся романтика налицо; у них в училищах такого нет.

— Хорошо, принимается, — согласился Константин Михайлович с племянником. — Может, сразу и позвонить губернатору Владимирский области, чтобы имел в виду, и информация исполнителям шла через него?

Видя молчаливое согласие собравшихся, он потянулся к телефонному аппарату: уникальное изделие из слоновой кости, с двумя трубками и диском для набора номера, украшенное в центре золотым двуглавым орлом, стояло на приставном столике рядом с телефонами правительственной и засекреченной связи.

Владимирская область. Загородная усадьба Владимирского губернатора.

Прежде чем положить умолкшую трубку, губернатор Владимирский минуты две задумчиво держал её в руках.

Нажав на кнопку вызова, он пригласил к себе сына и внука, благо, к радости супруги и невестки, вся семья была в сборе.

Когда Ярослав Григорьевич и Святослав Ярославич появились в кабинете, губернатор сосредоточенно смотрел в окно, а вошедшим сыну и внуку махнул рукой, чтобы присаживались. Он ещё минут пять мерил взглядом вечерний парк, освещённый уходящими вдаль рядами фонарей. Ярослав и Святослав, притихнув, замерли: такое поведение главы семейства называлось «Чапай думать будет» и чтобы не сбить губернатора с его мудрых мыслей, полагалось вести себя тихо, как церковная мышь.

Наконец, Григорий Семёнович Волхонский повернулся к сыну и внуку и промолвил: — Интересно девки пляшут: по четыре штуки в ряд, — при этом при слове «девки» он широко раскинул руки и немного потряс ими, как бы подчёркивая габариты девок, необходимых для того, чтобы пляска была интересной.

— Так вот, — обратился он к наследнику и внуку, — только что звонил великий князь Константин Михайлович Романов.

Увидев расширившиеся от удивления глаза собеседников, он хохотнул и продолжил: — Обратился с просьбой, Свят, пристроить в эту вашу стрелялку, ну, — губернатор сложил руки в линию, изображая то ли автомат, то ли винтовку, — как там: «Квадронашествие», что через несколько дней начнётся, двух его внуков, и двух внуков Михаила Михайловича. Особо выделил просьбу, чтобы воспринимали их как обычную знать, и разместили так же, по-простому, среди княжичей в гостинице «Золотое кольцо».

Теперь очередь улыбаться перешла к Ярославу Григорьевичу: — Очень своеобразное представление у великого князя о простоте.

— Ему по-другому нельзя, — понимающе кивнул губернатор. — Его внуки в военных училищах в общем расположении живут и спят. Как и наш Святослав — что в нахимовке, что сейчас в мореходке. Но ему и честь важно не уронить, а так как на учениях аристократия живёт по гостиницам, то и его внуки так же должны. Другое дело — он не просто хорошую гостиницу запросил, это-то мы в любом случае обеспечим, а именно выделил пожелание в виде «Золотого кольца».

— И сдаётся мне, причина выбора места для размещения одна: где-то серьёзно один из внуков Константина Михайловича или Михаила Михайловича серьёзно напортачил в отношениях с Первозвановым, и сейчас дедушка такой взяткой, а также, думаю, и другими действиями и выплатами, а то и собственностью, гасит возникший конфликт, — Григорий Семёнович, расхаживавший по кабинету, остановился напротив сына и поднял на него глаза.

— Быть не может! — выдохнул Ярослав. — Монаршая фамилия! Кто они, и кто в сравнении с ними Первозванов: так — комар; хлоп, и нет его!

— Ты про комара расскажи графам Самойловым. Те ведь тоже считали, что легко его в бараний род скрутят. И где теперь Самойловы? Всё, нет больше таких графов. Не только Первозванов, многие на них тогда навалились, скопом Самойловых ломали, всей губернии они поперёк горла стояли и гадостей наделать успели, но закрутилось-то всё вокруг Андрея. А летом — князья Юрьевские с нашим юношей столкнулись; на секундочку — доказанные потомки Александра Второго и Екатерины Долгоруковой. Вот у них мудрости и прозорливости хватило: сразу пошли на уступки, забросали Первозванова подарками и конфликт замяли. А Гриша Юрьевский, которого от Первозванова за Полярным кругом спрятали, до сих пор там обитает; ему даже на новогодние праздники дед в Москву не разрешил прилететь. И гоняет он не на «Аурусе» по центру Москвы, а по тундре на оленьей упряжке, одетый в валенки и тулуп. А вот осенью осерчал наш «комар» маленько на Радзивиллов. И что княжичу Адаму Яновичу, что князю Яну Кристиновичу, шляхетская гордость и польский гонор не позволили правильно оценить ситуацию и предложить Первозванову вступить в переговоры. Так что царство небесное им обоим.

Остановясь и припоминая события, Волхонский продолжил: — Они же пересекались: цесаревич к Первозванову после дня рождения ещё в тот же комплекс приезжал на новогодний бал дипакадемии. И там были ещё два Романова. Вот, может, что и не поделили: посмотрели друг на друга не так, или вокруг девушки разборку устроили, — губернатор снова начали ходить и в движении широко раскинул руки, по привычке показывая ширину талии «девушки», из-за которой претендентам на её внимание стоило устраивать разборки.

Ещё пару минут продефилировав по кабинету, Григорий Семёнович сел в кресло: — Может, я и накручиваю. Но перебдеть всегда лучше, чем недобдеть. И просчитывать события нужно не по наиболее вероятному сценарию, а по худшему. И никаких «авось»! Нас разборки Первозванова с другими родами, даже с княжескими, не касаются. А вот всё хорошее, что от него исходит, очень даже касается. Здорово Первозванов в своё время эти военные сборы придумал. Так-то, вторая половина января, туристы по «Золотому кольцу» проехали, гостиницы пустуют. А тут начинается это сборище дворянских недорослей, воспитанных среди асфальта и мамок-бабок, и все гостиницы в мёртвый сезон на две недели снова полны. Ну и бонус от прессы — по всем каналам показывают, как аристократы по нашей губернии по сугробам с автоматами пробираются и в костре картошку пекут.

— Ярослав, извести Рябова, что у него будут четверо Романовых жить. А ты Свят, с ними познакомиться должен и немного отношения наладить. Как и с другими аристократами из числа впервые мобилизованных, — снова хохотнул Волхонский.

Ярослав Григорьевич молча кивнул, а Святослав поддакнул: — Сделаю деда. Тут ещё такой момент… — и увидев подтверждающий кивок от Григория Семёновича, продолжил: — В конце лета мне по просьбе цесаревича звонил мой однокашник, ты его знаешь, Пётр Рождественский, как раз интересовался насчёт учений и попросил телефон Первозванова. Может, они уже тогда что-то намечать начали.

— Знаю, знаю этого оппортуниста, — посуровел дед. — Как только у Петра совести хватило деда ослушаться и вместо десантного училища вначале в нахимовку пойти, а потом в мореходку: и всё ведь втихую прокрутил, интриган дедсадовский, типа, приехав в Питер на каникулы. Не побоялся ведь к главкому флота подойти и лично ему продемонстрировать, как узлы вязать умеет. Помню, как его дед, Егор Петрович Рождественский, разорялся: старинный род, несколько поколений офицеров ВДВ, — а этот, от горшка три вершка, но в море полез. Ладно, это их семейные дела. Что ещё Петя Рождественский тебе говорил?

— Ничего, деда. А с аристократами я поработаю, — понятливо кивнул Святослав.

О том, что он недавно созванивался с Петей Рождественским и тот сообщил, что у него на днях помолвка, внук губернатора решил деду не говорить, от греха подальше… А то дед такой — сам через неделю женихом окажешься.