Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1351

«Я не настолько глупа, чтобы верить в то, что это можно сделать так быстро, но надеюсь, что вы найдете способ защитить нас в будущем».

«Я очень уважаю вас и вашего супруга, графиня, говорю это совершенно искренне. И готов взяться за дело. Для начала можете показать мне список приглашенных?»

Графиня нажала кнопку звонка, и мгновенно появился слуга. Она велела принести список. Я бегло просмотрел его и продолжил: «Мне не помешало бы познакомиться с вашими слугами. Если это не слишком обременит вас, ведь поручений для них у вас наверняка сейчас предостаточно. Я попросил бы вызывать их по очереди».

Так перед моим глазами прошло человек десять слуг. Каждый получал какое-то задание, а я все это время болтал так непринужденно, словно был частью этой семьи. Когда «смотрины» закончились, графиня заметила, что я, по ее твердому убеждению, несправедлив, подозревая прислугу.

«В чем именно?» – поинтересовался я.

«Мне показалось, что ваши действия непосредственно связаны с моей просьбой…»

«Это не так, ваше сиятельство. Из всего, что я услышал, вывод напрашивается сам собой: подозревать прислугу нелепо, разве что в день приемов вы нанимаете временных работников».

«Мы этого не делаем, господин Дагоберт. Хватает своей прислуги».

«Тем лучше. Я вызывал их не для того, чтобы увидеть их, а чтобы они увидели меня. Они должны уяснить, что я пользуюсь вашим полным доверием. Я пока не знаю, как все сложится, но, возможно, в следующую пятницу мне придется распоряжаться ими так, как распоряжается хозяин дома. Вы должны мне это позволить, ваше сиятельство. В некоторых случаях врач имеет больше власти, чем сам император. В нашем деле я должен иметь неограниченные полномочия. Это привилегия, о которой я прошу».

«Я никому не предоставила бы ее так охотно, как вам, господин Дагоберт. Только одна просьба: ради бога, никакой огласки! Ничего не должно просочиться в прессу!»

«Будь я любителем скандалов, я не был бы Дагобертом. Только не ждите слишком многого, ваше сиятельство! Даже бог случая, на кого я обычно рассчитываю, не всегда находится в добром расположении духа».

«Если вы на него рассчитываете, это уже не совсем случай».

«Случай – дело тонкое. Нужна, как бы сказать, определенная предрасположенность. Я знал одного гимназиста, который почти ежедневно попадал в какие-то истории. С другими такое количество могло не случиться и за годы. Если на улице с кем-то происходило несчастье, он всегда оказывался рядом и предлагал первую помощь – теперь он знаменитый хирург. Или, скажем, в кого-то попадет молния – казалось бы, удивительная случайность! Но и у молнии всегда есть веская причина поразить именно этого человека. Вот что такое случай».

«Господин Дагоберт, как вы интересно рассуждаете! Мои комплименты! Даже если мы ничего не добьемся, я рада, что имела счастье познакомиться с вами лично».

«Вполне возможно, что мы и правда ничего не добьемся, – и в этом случае я буду крайне огорчен. Потому что вам, графиня, я бы очень хотел оказаться полезен».

«Вам помог что-то понять список приглашенных?»

«Отнюдь. Я на это и не надеялся. Там, как и следовало ожидать, сплошь сливки общества, и, само собой разумеется, ни одного из перечисленных господ нельзя заподозрить даже отдаленно. Хотя… клептомания. Такое не исключено. Это психическое расстройство, при котором человека постоянно и непреодолимо тянет что-то украсть».

«Сколько же вы всего знаете!»

«Я должен знать все, что относится к моему ремеслу».

«Скажите лучше, к вашему искусству».

«Вы очень любезны. Я хотел бы прояснить еще кое-что, ваше сиятельство. Когда гости жаловались вам на кражи, сообщали ли они подробности? Как именно они лишились имущества?»

«Вы ошибаетесь, господин Дагоберт. Мне не жалуются, не говорят напрямую, что в моем доме воруют. Только вежливо осведомляются о пропажах. Но я-то знаю, что вещи украдены. Лишь самые близкие друзья со мной откровенны. Кстати… мне только что пришло в голову, что мой собственный племянник тоже пострадал. У него украли часы с цепочкой».

«Могу я найти вашего племянника и поговорить с ним лично?»

«К счастью, в моих силах избавить вас от поисков. Он тут, дома».

Некоторое время спустя к нам присоединился молодой секретарь, тот самый, что приносил мне приглашение. Он с юмором поведал мне о том, как стал жертвой воришки. Я задавал секретарю самые разные вопросы, но зацепки так и не нашлось. Он не заметил ничего подозрительного.

«Кража была совершена с таким искусством, что нельзя не восхититься мастерством исполнителя, – сказал он. – Все, что осталось от дорогой для меня фамильной реликвии, – лишь жалкий обрывок часовой цепочки до того места, где ее перекусили, и колечко, за которое эта цепочка крепилась к петлице жилета».

«У вас с собой этот… обрывок?»

«Да, я ношу его как подвеску на новой цепочке. Он для меня – болезненное напоминание о прошлом и предостережение на будущее».

Я попросил передать мне этот фрагмент и стал рассматривать его. Вы знаете, госпожа Виолет, что в центр крышки моих золотых часов вставлена небольшая линза, которую можно использовать как лупу. Я тщательно изучил срез и поблагодарил юношу, сказав, что больше у меня к нему вопросов нет.

– И что же, вам удалось что-то обнаружить, Дагоберт? – с волнением спросила госпожа Виолет.

– Я был рад, что наконец-то заполучил вещественное доказательство, и попросил разрешения взять этот кусочек с собой.

«Господин Дагоберт, вы можете дать нам какую-то надежду?» – поинтересовалась графиня.

«Надежду, ваше сиятельство?.. Не знаю. Но кое-что могу сказать точно».

«Неужели? Что же, par exemple?»[492]

«Во время вашего следующего приема либо вообще ничего не украдут, либо будет украдено очень многое».

«Но, дорогой господин Дагоберт, для такого предсказания не нужно быть вещим духом, сходящим с небес!»

«Я еще не закончил. Если кража все-таки произойдет, то, графиня, будьте уверены, вор от нас не уйдет».

«Это все, на что я осмеливалась надеяться!»

«Я вам обещаю, ваше сиятельство».

Сказав это, я поцеловал ей руку и удалился.

– Но, Дагоберт, – вмешалась Виолет, – как вы могли так запросто давать подобные обещания! При всем моем восхищении вашим талантом, это было крайне неосторожно! Ведь все могло пойти наперекосяк, и что тогда?!

– Милостивая госпожа, если человек не может быть уверенным в таком пустяке, то лучше сразу бросить свое занятие и потребовать от учителей вернуть плату за обучение. Сомневаюсь, что они вернут, но потребовать надо.

– Значит, вы все-таки кое-что выяснили?

– Кое-что. Иногда мне просто везет.

– Опять он скромничает! Везение, ну конечно! У вас то «везение», то «случай». Скажите лучше, что снова проявился ваш талант.

– Благодарю за любезность, госпожа Виолет. Итак, вчера я в вашем обществе отправился на прием к премьер-министру…

– Позвольте напомнить, – осмелился заметить господин Грумбах, – что я тоже присутствовал. И не намерен быть совсем уж quantité négligeable![493]

– Ты меня сегодня обидел, Грумбах, поэтому для меня ты – воздух, пустое место, и вообще я рассказываю не тебе. Итак, я отправился в вашем обществе, милостивая госпожа. Прием, как вы заметили, прошел прекрасно.

– Только, пожалуйста, не надо терять нить повествования, Дагоберт! О приеме мне рассказывать не нужно. Меня сейчас интересует лишь то, как вам удалось вычислить вора. У вас пред этим оказалось в запасе несколько дней. Я знаю, что вы никогда не теряете времени даром. Хотелось бы узнать, как вы подготовились.

– У меня есть более насущный интерес, милостивая госпожа, – оправдаться перед вами. Это для меня важнее, чем то не стоящее внимания дело, которым я занимался. Я хочу доказать, что не злой умысел и грубое пренебрежение моими нежнейшими чувствами стали причиной того, что я не уделил вам внимания и не проводил вас домой. Я просто не мог. Если бы я последовал зову сердца…