Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 1350

– Я как раз собирался, но в этом доме человеку не дают и слова молвить. Его непременно пытаются сначала оскорбить, лишить законной чашечки кофе…

– Дагоберт, вы невыносимы! Никто и не думал вас оскорблять. Только, пожалуйста, обойдитесь без своих любимых длинных преамбул, я умираю от любопытства!

– Боюсь, милостивая госпожа, ваше любопытство останется неудовлетворенным. Дело было не особо значительное. Но, увы, дела не выбирают, а берут, какие есть. Итак, докладываю: это было… минуточку! Какой сегодня день недели? Точно, суббота! Значит, в прошлый вторник около двенадцати часов ко мне явился один из младших чиновников канцелярии – кстати, племянник премьер-министра – и, вручив визитную карточку главы правительства, передал, что его превосходительство просит пожаловать по частному делу в канцелярию совета министров в половине пятого. Я явился минута в минуту и, несмотря на то что роскошная приемная оказалась полна посетителей, был немедленно принят вне очереди.

– Минутку, Дагоберт! О какой именно приемной речь? Я ведь вчера была там и с восхищением осмотрела все залы, так что теперь хотела бы немного сориентироваться.

– Вчера залы производили несколько иное впечатление, поскольку большинство из них были пусты. Представьте: вы поднимаетесь по парадной лестнице и, войдя в просторный вестибюль, где расположены гардеробы, видите перед собой целый ряд дверей. Центральная дверь ведет в приемную. Разумеется, кроме нее есть и еще несколько уединенных комнат для ожидания, предназначенных для посетителей, которым нежелательно афишировать свое присутствие. Вчера глава правительства вместе с чиновниками своей канцелярии встречал гостей именно в главной приемной.

– Теперь я вспомнила, Дагоберт. Я тогда еще подумала, как не повезло бедному премьер-министру – три часа ему пришлось стоять словно прикованным к месту, беспрерывно улыбаясь и отпуская любезности.

– Не думаю, что для него это так уж тяжело. Подобные мероприятия ему привычны.

– Помню, что приемная показалась мне самым красивым залом из всех. Стильный лепной потолок; белые панели с золотой отделкой; стены, обитые темно-красным штофом в золотых рамах; а на двух боковых стенах – большие картины. Кресла в стиле барокко, тоже с обивкой из красного штофа и позолоченными деревянными резными деталями.

– Совершенно верно. А в зале справа, что обычно выступает в качестве приемной начальника первого отдела, вчера супруга премьер-министра исполняла роль хозяйки.

– Да, помню, она была восхитительна.

– Если пройти из приемной в левую дверь, можно оказаться в кабинете премьер-министра. Туда меня и проводили в прошлый вторник. Его превосходительство был очень любезен и просил простить, что он не смог навестить меня сам. У него действительно много дел. Впрочем, приглашая меня, он действовал по распоряжению лица вышестоящего.

Госпожа Виолет округлила глаза.

– По еще более высокому распоряжению?!

– По указанию его супруги. Премьер-министр и сам не знал, в чем, собственно, дело, и считал, что речь пойдет о предстоящем приеме, подготовка к которому занимала все мысли его жены. Он лично проводил меня в салон ее превосходительства, которая встретила меня очень сердечно, а вот своего мужа тут же отправила восвояси. Она лишь сказала, что ему необязательно мешать нашей беседе, и он немедленно исчез. Видишь, мой дорогой Грумбах, как умеют себя вести в других домах?!

– Я не вижу здесь ничего хорошего, – парировал хозяин дома, – если человек настолько мягкотел!

– Милостивая госпожа, мне кажется, что ваш супруг слегка ревнует.

– Ах, Дагоберт, да бросьте вы свои шутки. Рассказывайте дальше!

– Удивительный дом! Скоро здесь нельзя будет и рта раскрыть! Впрочем, продолжаю.

«Дело, – начала графиня, – которое я хотела бы с вами обсудить, весьма необычное и деликатное. Можно сказать, типично дагобертское!»

«Ваше сиятельство, мне чрезвычайно лестно, что вы так называете подобного рода дела».

«Боже мой, весь мир знает о ваших талантах…»

«В этом нет моей заслуги, ваше сиятельство. Мой друг-литератор, который слегка переоценивает вашего покорного слугу, разболтал обо мне всему свету. Мне уже неловко показываться на людях».

«В этом, полагаю, уже и нет необходимости. Думаю, заинтересованные лица сами обращаются к вам, как сейчас поступаю и я. Но как приятно в затруднительных случаях довериться человеку вроде вас! Мне, конечно, проще всего было бы воспользоваться связями с полицией, но я испытываю перед ней священный ужас. Безосновательно, сразу скажу, но все же… У меня такое чувство, будто мой дом будет опозорен, если я допущу вмешательство представителей власти. В любом случае будет лучше, если все уладится тихо и незаметно. Только подумайте, господин Дагоберт… Вы улыбаетесь? Позвольте мне называть вас просто по имени, как это делают друзья, вашим nom de guerre»[491].

«Почту за честь!»

«Я считаю, что художники – в широком смысле этого слова – имеют право на обращение, которое сами себе выбрали. Однако к делу: представьте, у меня в доме воруют!»

«Я не слишком удивлен, графиня. Здесь, кажется, есть чем поживиться».

«Вы не должны понимать меня превратно: воруют не постоянно. Я была бы плохой хозяйкой, если бы не смогла навести порядок. Нет, все происходит лишь в особых случаях, когда я не могу контролировать ситуацию».

«А именно?»

«На наших приемах. У нас собирается порой по шестьсот-восемьсот гостей, и я, как вы понимаете, бываю несколько занята, так что не могу уследить за всем».

«Только во время приемов, больше никогда?»

«Больше никогда».

«Странно. А что обычно крадут?»

«Все, что можно украсть. О том, что регулярно исчезает дюжина серебряных или золотых ложечек, я даже не говорю. Я бы вообще не стала уделять этому внимание и беспокоить вас, если бы страдала только я… Но и моих гостей тоже обкрадывают! Представьте, в моем доме! Это ужасно, совершенно невыносимо для меня».

«С какого времени ваше сиятельство обратили внимание на эту неприятность?»

«Супруг всего три года на этом посту, за это время состоялось где-то девять-десять приемов. Первые два-три раза, насколько я помню, все было в порядке, но потом каждый раз стало что-то пропадать. Наши гости деликатно осведомлялись, не найдено ли то или иное украшение. Близкие знакомые откровенно жаловались мне лично. Княгиня Королевска лишилась шубы из голубого песца стоимостью восемь тысяч крон».

«Шубу украли из гардероба?»

«Высокопоставленные особы не сдают вещи в гардероб, господин Дагоберт. Лакеи держат их верхнюю одежду в руках, стоя на лестнице, подобно статуям, и ожидают выхода господ».

«И что, какой-то осел слуга позволил украсть у себя шубу?»

«Именно! Этот „казак“ с Украины оказался настоящим болваном! Какой-то почтенный господин, весь в орденах, хлопнул его по плечу и рявкнул на чистейшем русском, чтобы тот мигом бежал за каретой ее сиятельства. А сам взял у него из рук шубу, чтобы, мол, двигался быстрее. На этом дело и закончилось… Господин Дагоберт, вы должны мне помочь!»

«Трудное дело, ваше сиятельство! Полиция с ее возможностями справилась бы лучше. Как один человек сможет уследить за гостями числом восемьсот персон?!»

«Сможет, если только этот человек – Дагоберт! Я не хочу пускать в дом полицию с ее возможностями. Мой муж непременно это заметит, разозлится и выйдет из себя. Он даже не знает, каких масштабов достигла проблема, и я не хочу портить ему настроение».

«Но он знает, что я здесь, он же сам меня привел!»

«Я не сказала зачем. Перед каждым приемом у меня назначаются сотни встреч. Это ведь не пустяк: организовать все должным образом, и супруг только благодарен, если я не обременяю его мелкими заботами. У него есть дела поважнее».

«Понятно. Тогда, с вашего позволения, я посещу следующий прием и буду держать ухо востро. Хотя пока не представляю, как предотвратить возможные кражи…»