Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 137

- Благодарю. Имею еще одну просьбу: мне требуются деньги.

- Сколько?

- Тысяча эскудо, - нагло заявил Альваро.

Дезерей поджал губы. Вспомнились язвительные слова Фатимы: “Солдатам придется платить, не так ли?” И его мрачное: “Финансирование падает. Воины уходят в другие эсферы”.

- Получите, - сказал генерал. - Минуту, распоряжусь.

Он собрался выйти, Альваро выпалил:

- Философия ужаса!

Генерал застыл:

- Что?..

- Вас долго не было в Лаэрте. Здесь открылась прекрасная выставка - “Философия ужаса”. Весьма рекомендую!

- Ах, да... Благодарю.

Потом они сидели в сквере, Альваро пересчитывал внезапное богатство. До ночи было далеко, но прохлада уже опускалась на Лаэрту. На танцевальной площадке у озера музыканты настраивали гитары, парни в белых штанах перешучивались в ожидании девушек.

- Ты же ему соврал? - уточнил Фернан. - Насколько я помню, ты не веришь в шпиона…

- Теперь я уже ни во что не верю, и в шпиона - в том числе. Так что да, соврал. Всем вам можно, а мне нельзя?

- Зачем?

- Деньги, - усмехнулся Альваро. - Надоела нищета. А также охрана. Дангарец или нет, но кто-то следит за мной. Пусть попадется людям генерала и попробует доказать, что он – не дангарский шпион.

Да Силва, помедлив, добавил:

- Но главное - “Философия ужаса”.

- Что, прости?

Альваро понизил голос:

- В этой истории – все обман от начала до конца. Каждый встречный манипулирует мною и врет, как сивый мерин. Опереться не на что, все зыбко и шатко. Я цеплялся за смерть доктора Хуанеса – но оказалось, он умер от несчастного случая. Потом я узнал о Родриго да Вире – штурмане с корабля эль Ниньи. Он погиб на Соланте, оставив мелкое дитя. Фатима была влюблена в да Виру. Я подумал: ребенок Фатимы и Родриго может быть мстителем! Но это тоже рухнуло: дочкой Фатимы оказалась всего лишь Беатрис, а сын – исчез без следа. И я остался с пустыми руками… если не считать двух фактов.

- Что ты знаешь?

- Первое: все пятеро героев общаются друг с другом. Неправда, что их пути разошлись после Соланты. Если и так, то теперь сошлись снова. Генерал приезжал к Фатиме на завтрак, как хороший знакомый. Фатима ненавидела Хуанеса, а эль Нинья про это знает. Дон Мадуро ночью присылал шофера за Хуанесом... Наши герои поддерживают связь, но тайком. На это есть какая-то причина.

- А второй факт?

- “Философия ужаса” важна. Каждый из пяти как-то с нею связан. Хуанес лечил Лиесса ван Хальма. Мадуро прислал за ним шофера, когда философ свихнулся – то есть, первым узнал про сумасшествие. Эль Нинья водил жену на выставку, в тот же день она пропала. Генерал вздрогнул, когда я упомянут “Философию ужаса”. А Фатима читает ее перед сном.

- Постой, откуда ты знаешь, что читает в постели Фатима?

- Не отвлекайся на второстепенное! Лучше слушай главное. Готов слушать?

- Я только это и делаю…

- Так услышь главное! Где-то в Селезии философ Лиесс ван Хальм нашел Колодец. Волшебный Колодец, с большой буквы “ка”!

- Владыки бездны!..

- Вот именно. Он посмотрел в Колодец – и увидел пятерых героев Соланты. Все, кто смотрит в Колодцы, видят мир чудовищ. Но ван Хальм увидел живых людей – персонажей моей книги.

- Может, ему почудилось? Я слышал, что ван Хальм свихнулся…

- Верно, сейчас он в клинике для душевнобольных. Его поместил туда ныне покойный доктор Хуанес. Возможно, Колодец был галлюцинацией философа, но я так не думаю. О своем видении ван Хальм написал Фатиме-аллен и доктору Хуанесу. Беатрис видела письмо и рассказала мне.

- Он мог описать свои иллюзии, разве нет?

- Понимаешь ли, сейчас ван Хальм очень плох. Он не очень-то способен писать… да и говорить… да и сходить в уборную. Если в те времена он мог сам отправить письма, значит, безумие наступило потом. Я думаю, где-то в Селезии действительно есть Колодец. Я думаю, ван Хальм увидел в нем нечто такое, от чего все наши герои теперь не находят себе места.

- Ты хочешь… поехать в Селезию?

- А куда же еще?!

Фернан с тревогой посмотрел на руку Альваро.

- Сначала бы к доктору…

- Согласен, сначала в “Три быка”.

- Полчаса прошло?

- Вроде, прошло.

- Идем?

- Ага.

Старательно не оглядываясь, дабы не выдать агентов генерала, друзья двинулись к стоянке наемных экипажей.

* * *

Беспорядки в Лаэрте набирали силу. Извозчик поехал кружным путем, лишь бы не заглядывать в фабричный район. Всю дорогу он излагал свои взгляды на политическую жизнь:

- Этих желтоленточников пора успокоить. От них – одни беды: тут драки, там заторы, здесь не проедешь, а там и подавно… Вы согласны, маэстро? Высокий Стол собрался раньше времени. Предъявили фабричным алленам: а ну, наведите порядок! А те в ответ: нам бы силы побольше. Дайте нам солдат или теней, тогда все устроим. И еще, говорят, разрешите продавать пушки за границу. Тогда откроем новые заводы, и безработицы не станет. Хитрые какие. Вы согласны, маэстро?

Разговор о Высоком Столе навевал Альваро мысли про валентийский винный погреб. Мысли были не столь гневными, сколь ностальгичными…

Подъехали к “Трем быкам”. Вокруг харчевни сновало множество людей, большинство носили желтые ленты.

- Ишь, расплодились! Вы согласны, маэстро?..

В главном зале “Трех быков” вообще было не продохнуть от люда. Здесь находилось нечто вроде стихийного штаба. За одними столами совещались, за другими – раздавали задания. На стене висела карта с отметками фабрик, уже присоединившихся к стачке. Многие заходили спросить о планах на завтра. Подолгу смотрели на карту, будто ждали что прямо на глазах появится новая отметка.

Фернан и Альваро пробрались к лестнице на второй этаж. В гостинице наверху расположился лазарет. Неделю назад Альваро был одним из немногих пациентов, теперь же по всему коридору толпились пострадавшие обреро. Лысый бородач с рукой на перевязи гордо рассказывал, как славно их поколотили люди дона Мадуро. Получить такую трепку, как досталась нынче парням из его цеха, - это подвиг, которым и похвастаться не грех.

В нескольких комнатах трудились добровольцы, обрабатывая легкие раны. Там Альваро с Фернаном встретили Люсиль.

- Как здорово, что вы помирились!

Люсиль обняла Альваро. Фернан сообщил жене, что они не только помирились, а еще и собрались в Селезию. Она не возмутилась, а велела Фернану пойти домой и собрать вещи в дорогу, даже сама перечислила – какие. При виде доброй женщины, послушной своему мужу, Альваро вспомнил Фатиму-аллен. И снова – что несколько странно в этом контексте – испытал ностальгию.

Потом Фернан пошел собираться, а Альваро добрался до комнаты, служившей кабинетом доктора. Врач и медсестра принимали сразу по два человека. Доктор осмотрел руку да Силвы и поцыкал зубом:

- Неужели не гниет? Надо же… При вашем наплевательском отношении – сепсис обязан быть. Скажите на милость, что вы ею делали?

- Ласкал женщину, бил парня по лицу, взламывал винный погреб.

- Ц-ц-ц… Руке необходим покой. Вы буквально зовете сепсис в гости. Не ровен час, он примет приглашение.

- Доктор, вы видели когда-нибудь, чтобы человек искусства жил спокойно?..

- Готовьтесь, сейчас наложу новые швы.

На соседней кушетке медсестра накладывала повязку женщине средних лет. Пациентка делилась эмоциями:

- Нет, вы подумайте: бывает такое? Я только туда – а он хрясь, и оттяпал! Даже моргнуть не успела. И больно сначала не было: просто смотрю – а пальца нет! Только представьте!

Альваро даже привстал, чтобы заглянуть через плечо медсестры. Все верно: у женщины не доставало пальца!

- Давно это случилось?!

- Ну, дней десять как… Помнишь, когда дрались на вокзале? Вот накануне…

Да Силве перехватило дыхание.

- А вы видели лицо того, кто это сделал?

- Лицо?.. Какое лицо?

- Бандит выше меня ростом, грубый, сильный, со странным говором – да? Он вам палец отрезал? Знаете, как его зовут?