И ад следовал за ним. 1914 (СИ) - Савельев Ник - Страница 44

– Только те, кому мы доверяли как союзникам. Только те, с кем мы делились военными планами, разведывательными данными, технологическими секретами. Только немцы. Они знали о фосгене, потому что, как выяснилось, мы вели с ними совместные разработки. Кробатин ездил в Берлин, встречался с представителями «Байера» и военного министерства. Они знали о наших уязвимых местах, потому что мы обсуждали с ними совместную оборону на случай войны с Россией. Они знали всё. И они использовали это знание против нас.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Потиорек кашлянул.

– Ваше Высочество, это серьёзное обвинение. Если оно подтвердится, речь идёт о фактическом объявлении войны. Германия наш союзник. Разрыв с ней оставит нас один на один с Россией, Францией, Англией и, возможно, Италией. Мы не выстоим.

– А если мы сейчас закроем глаза, то выстоим? – резко спросил эрцгерцог. – У нас убит начальник Генштаба, разгромлена контрразведка, разрушен Парламент, выведен из строя крупнейший химический завод, казна пуста. А на границе стоят германские войска, готовые в любой момент перейти к «союзнической помощи» и оккупировать Богемию под предлогом наведения порядка. Вы что, этого не видите? Они методично уничтожают нашу способность к сопротивлению. Шаг за шагом. Удар за ударом. И когда мы окончательно ослабеем, они войдут и возьмут то, что считают своим по праву. Чехию. Моравию. Австрийскую Силезию. Промышленные районы, которые им нужны для войны с Францией.

Фон Лентулис подал голос:

– Ваше Высочество, если это так, то мы должны немедленно принять меры. Усилить охрану границ, провести мобилизацию, начать контрразведывательную операцию против германской агентуры.

– Именно это я и хочу от вас услышать, барон, – кивнул эрцгерцог. – Поэтому вы здесь.

Он повернулся к Ронге.

– Майор. С сегодняшнего дня приоритетом Эвиденцбюро становится работа против Германии. Мне нужны доказательства их причастности к терактам. Ищите следы немецких денег, немецких связей, немецкой агентуры. Проверьте всех, кто имел контакты с германскими военными, дипломатами, промышленниками за последние два года. Особое внимание к тем, кто ездил в Берлин, Дрезден, Мюнхен. Установите наблюдение за германским посольством, за консульствами в Праге и Брно. Перлюстрируйте всю дипломатическую почту. Я подпишу любые санкции.

Ронге выслушал, не меняясь в лице.

– Ваше Высочество, разрешите вопрос.

– Разрешаю.

– Если мы сосредоточим все силы на немецком направлении, у нас не останется ресурсов для работы по другим версиям. Русский след, сербский след, внутренний заговор – всё это уйдёт на второй план. Если мы ошибёмся, мы упустим преступника.

Франц Фердинанд посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

– Майор. Я понимаю ваши сомнения. Но я не ошибаюсь. Слишком многое сходится. Это не может быть совпадением. Это система. И если мы не начнём действовать прямо сейчас, следующего удара мы можем не пережить.

Он перевёл взгляд на фон Лентулиса.

– Барон. Усильте пограничный контроль на всех переходах с Германией. Введите проверку документов у всех въезжающих и выезжающих германских подданных. Составьте списки всех немцев, проживающих в приграничных районах Чехии и Моравии. Пусть ваши люди проверят их связи, занятия, перемещения. Любого, кто вызовет подозрение, задерживать.

– Будет исполнено, Ваше Высочество.

– Потиорек. Приведите войска в Богемии, Верхней Австрии, Силезии и Моравии в состояние повышенной боевой готовности. Скрытно. Без объявления мобилизации. Перебросьте дополнительные части к границе с Саксонией и Баварией. Если немцы решатся на провокацию, мы должны быть готовы дать отпор.

Потиорек кивнул, но в глазах его читалось сомнение.

– Ваше Высочество, я выполню приказ. Но позволю себе заметить, если Германия действительно планирует агрессию, наших сил в Богемии недостаточно для длительного сопротивления. Нам понадобится помощь Венгрии, а венгры не захотят воевать за чешские земли.

– Знаю, – отрезал эрцгерцог. – Поэтому мы должны действовать быстро и решительно. Не дать им повода для открытого вторжения, но показать, что мы не лёгкая добыча. А главное, найти доказательства их причастности к терактам. Тогда мы сможем обратиться к другим державам. К Англии, к Италии, даже к России. Предъявить им факты и потребовать осуждения германской агрессии. В одиночку мы не выстоим, но если мир узнает правду, Берлину придётся отступить.

Он снова посмотрел на Ронге.

– Майор, без доказательств всё это останется моими подозрениями. Найдите их. Найдите любой ценой. Я даю вам все полномочия. Любые ресурсы. Любых людей. Но результат должен быть.

Ронге молчал несколько секунд. Потом кивнул.

– Я сделаю всё, что смогу, Ваше Высочество.

– Этого мало, майор. Вы должны сделать больше, чем можете. Иначе мы все покойники.

Франц Фердинанд поднялся, давая понять, что совещание окончено. Ронге вышел в коридор. Потиорек и фон Лентулис направились в сторону парадной лестницы. Он постоял минуту, глядя им вслед, потом медленно пошёл к выходу. В голове у него крутилась одна мысль – если эрцгерцог ошибается, и преступник не немецкий агент, то все ресурсы, брошенные на германское направление, будут потрачены впустую. И тогда империю уже ничто не спасёт.

***

Барон Иштван Буриан фон Райеж сидел в тяжёлом кожаном кресле и смотрел на две бумаги, лежавшие перед ним на столе. Первая – расшифровка телеграммы из Вены, копия приказа эрцгерцога Франца Фердинанда о приведении войск в Богемии и Моравии в состояние повышенной боевой готовности. Вторая – донесение от начальника венгерского Генерального штаба с перечнем частей, которых этот приказ касался. Среди них были четыре венгерских пехотных полка и два батальона гонведа, расквартированных в Моравии.

Он прочитал обе бумаги дважды, потом отложил их и посмотрел на двух людей, сидевших напротив.

Граф Дьюла Андраши-младший, лидер оппозиционной Партии независимости, высокий, сухощавый, с резкими чертами лица и холодными серыми глазами. Сторонник самого тесного союза с Германией, человек, у которого были личные связи с берлинскими политическими кругами. Он курил тонкую сигару и не сводил взгляда с фон Райежа.

Рядом с ним, в кресле у окна, расположился барон Шандор Векерле, бывший премьер-министр, крупнейший финансист, человек, чьи невидимые нити тянулись ко всем значимым банкам Вены, Будапешта и Берлина. Он был старше обоих, грузен, лысоват, говорил мало, но каждое его слово имело свой вес.

Они собрались неофициально, без секретарей и протокола. Разговор был слишком серьёзным.

– Иштван, – Андраши стряхнул пепел в бронзовую пепельницу, – если мы выполним приказ эрцгерцога, через месяц германские уланы будут стоять на Дунае. Если не выполним – эрцгерцог объявит нас мятежниками и бросит против нас австрийские и чешские полки. Выбор невелик.

Фон Райеж не ответил сразу. Он взял со стола бокал с водой, отпил глоток.

– Дьюла, выбор всегда есть. Мы можем сделать так, чтобы приказ выполнялся, но медленно. Очень медленно. Настолько медленно, что эрцгерцог либо одумается, либо потеряет терпение и совершит ошибку.

Векерле пошевелился в кресле.

– Это риск, Иштван. Франц Фердинанд не из тех, кто теряет терпение. Он из тех, кто всё доводит до конца.

– Я знаю, – кивнул фон Райеж. – Поэтому мы не будем отказываться выполнять приказ. Мы просто попросим разъяснений. Уточним процедуру. Запросим подтверждение полномочий. Всё строго в рамках Соглашения 1867 года.

Андраши хмыкнул.

– Соглашение 1867 года. Ты хочешь использовать против короны тот самый закон, который корона использует против нас.

– Именно. Статья одиннадцатая – все вопросы, касающиеся венгерской части армии, должны проходить через венгерское министерство обороны. Приказ эрцгерцога касается венгерских полков. Значит, он должен быть оформлен через наше министерство. Я отправлю запрос в Вену с просьбой уточнить, на каком основании имперский Генеральный штаб отдаёт прямые приказы частям, укомплектованным венгерскими подданными. Пока запрос дойдёт, пока его рассмотрят, пока ответят, пройдёт неделя. Может, две.