И ад следовал за ним. 1914 (СИ) - Савельев Ник - Страница 43

Вторая папка. Усти-над-Лабем. Группа из трёх офицеров Эвиденцбюро и двух агентов политической полиции прибыла в город через шесть часов после взрыва, когда ещё не до конца рассеялся газ в северных кварталах. Изучив регистрационные книги всех гостиниц, по дате прибытия и отъезда выделили группу подозреваемых – шесть человек. Из них только один убыл в ночь взрыва поездом – Эмиль Ковач. Были взяты показания у портье, горничной и официанта ресторана гостиницы «У чёрного орла».

Портье описал постояльца – невысокий, коренастый, около сорока лет, чёрные волосы, усы, очки в металлической оправе. Говорил мало, по-немецки правильно, с чешским акцентом. Предъявил паспорт на имя Эмиля Ковача, коммерсанта из Праги. В книге постояльцев расписался чётким разборчивым почерком. Образец изъяли и отправили на графологическую экспертизу в Вену.

Коридорный видел, как постоялец вечером накануне взрыва вышел из номера около девяти и вернулся поздно, точное время он вспомнить не смог, но было еще до полуночи. Утром, в день взрыва, номер оказался пуст.

Обыск номера дал немного. Отпечатков пальцев обнаружить не удалось. В ванной нашли следы смыва, микроскопические частицы грязи, похожей на грунт с примесью угольной пыли. Отправили на анализ.

Графологическая экспертиза показала, что почерк принадлежит человеку с немецким школьным образованием, но буквы имеют следы переучивания. Некоторые элементы, особенно написание цифр и заглавных букв, характерны для лиц, учившихся писать кириллицей. Немец, выросший в русском окружении, или русский, долго живший в немецкой среде. Больше ничего определённого.

Третья папка. Легенда «Эмиль Ковач, коммерсант». Офицеры Эвиденцбюро выехали в Прагу и нашли фирму «Бёмише Брауэкспорт», от имени которой Ковач якобы вёл переговоры с пивоварней в Ауссиге. Фирма существовала реально, занималась поставками пива в Германию. Владелец был допрошен с пристрастием. Он признался, что два месяца назад из его конторы пропали несколько бланков с печатью и подписью. Пропажу обнаружили не сразу, заявления в полицию не подавали. Кто именно взял бланки, владелец не знал.

Дальше – хуже. Проверили настоящего Эмиля Ковача. Он действительно существовал – чешский коммерсант, занимавшийся торговлей хмелем. Умер три года назад от туберкулёза в Градце-Кралове. Вдова Ковача, всё ещё жившая там же, показала, что после смерти мужа к ней приходил какой-то человек, представившийся страховым агентом, и выкупил старые документы покойного мужа за двести крон. Она не запомнила его лица, сказала только то, что он был вежлив и говорил с акцентом, похожим на русский или польский.

Четвёртая папка, самая тонкая и самая тяжёлая. Внутреннее расследование утечки о химическом оружии. После смерти фон Кробатина Ронге получил санкции, были допрошены заместители генерала, офицеры Военно-технического комитета, главный инженер «Ауссигер Ферайн» и нескольких чиновников, курировавших секретные закупки. Составили список из двадцати трёх человек, знавших о запасах фосгена.

Двоих отсеяли сразу – они погибли при взрыве на заводе. Ещё четверо имели доступ только к части информации и не знали полной картины. Осталось семнадцать.

По каждому из них начали проверку. Финансовое положение, связи, контакты с иностранцами, политические симпатии. Выяснилось, что один из инженеров завода, чех по фамилии Достал, имел брата, состоявшего в партии младочехов и замеченного в контактах с русскими эмигрантами в Париже. Второй – отставной полковник, работавший консультантом по закупкам – два месяца назад проиграл крупную сумму в карты и занял деньги у неизвестного лица, происхождение которых не смог объяснить. Третий – секретарь Кробатина, уволившийся три месяца назад «по состоянию здоровья», уехал в Швейцарию и не оставил адреса.

Достала взяли под круглосуточный надзор, его почту перлюстрировали, телефонные разговоры прослушивали. Полковника вызвали на повторный допрос и взяли подписку о невыезде. Секретаря объявили в розыск через полицейские каналы Берна.

Ронге понимал, что всё это – тыканье вслепую. Крот, если он существует, знает, что его ищут. И он либо затаится, либо попытается бежать. Возможно, уже бежал. А преступник тем временем готовит следующий удар.

Он закрыл четвёртую папку и откинулся на спинку стула. Плечо ныло. В помещении стоял всё тот же гул — телефоны, машинки, шаги. Он посмотрел на карту империи, висевшую на стене. Красными флажками на ней были отмечены места терактов: Вена, Брно, Будапешт, снова Вена, Усти-над-Лабем. Что будет дальше? Он не знал.

***

Совещание назначили на девять вечера в личных апартаментах эрцгерцога в Хофбурге, в малой гостиной, смежной с кабинетом. Присутствовали только четыре человека – сам Франц Фердинанд, начальник Генерального штаба фельдцейхмейстер Потиорек, генерал-инспектор жандармерии барон фон Лентулис и майор Ронге. Секретарей и адъютантов эрцгерцог выставил за дверь. Приказал не входить, что бы ни случилось.

Ронге видел Франца Фердинанда в разном состоянии – сосредоточенным, усталым, разгневанным. Таким, как сегодня, он не видел его никогда. Эрцгерцог был бледен, под глазами залегли почти чёрные тени, говорил он негромко, даже тихо, и от этого становилось ещё тревожнее. Он сидел в кресле у камина, положив руки на подлокотники, и почти всё время смотрел в одну точку перед собой.

На столике рядом лежали папки – те самые, что Ронге подготовил к вечеру. Эрцгерцог прочитал их все, от первой до последней страницы, и теперь, судя по всему, сделал собственные выводы.

– Господа, – начал он, не глядя ни на кого конкретно. – Я собрал вас здесь, так как то, что я скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты. По крайней мере, до тех пор, пока у нас не будет доказательств. Но ждать доказательств мы больше не можем. Мы должны действовать.

Потиорек сидел напротив, прямой как палка, и слушал, не перебивая. Фон Лентулис, грузный пожилой барон с седыми усами, расположился на диване и нервно крутил в пальцах незажжённую трубку. Ронге занял стул у двери, положив больную руку на колено.

– Я прочитал все материалы, которые собрало Эвиденцбюро, – продолжал эрцгерцог. – И я задал себе один простой вопрос – кому это выгодно? Кому выгоден подрыв нашей экономики? Кому выгодна ликвидация нашей химической промышленности? Кому выгодна дискредитация австро-венгерской монархии в глазах всего мира? Кому выгодно уничтожение высшего военного командования империи?

Он сделал паузу и обвёл взглядом присутствующих.

– Ответ очевиден. Германия.

Потиорек чуть заметно шевельнулся, но промолчал. Фон Лентулис перестал крутить трубку. Ронге продолжал смотреть на эрцгерцога, не меняясь в лице.

– Давайте посмотрим на факты, – Франц Фердинанд взглянул на собравшихся. – Исполнитель либо немец, либо долго жил в Германии и перенял языковые особенности. После теракта в Ауссиге он садится в поезд, следующий в Гамбург. Про запасы фосгена в Ауссиге знали немцы из BASFи Bayer.

Эрцгерцог взял одну из папок.

– Выгодополучатели. Уничтожение «Ауссигер Ферайн» оставило европейский химический рынок без одного из крупнейших игроков. Тридцать процентов экспортной выручки Цислейтании. Тридцать процентов, которые теперь перераспределятся между конкурентами. Кто эти конкуренты? Те же BASF, Bayer, Hoechst. Уже сегодня, по данным с бирж, их акции начали расти на фоне обвала наших. Они займут освободившиеся ниши, получат наши контракты, усилят свои позиции. Это не просто экономическая выгода, это стратегический выигрыш.

Он отложил папку и посмотрел прямо на Потиорека.

– И самое главное. Осведомлённость преступника. Он знал, где находится Гётцендорф в момент взрыва. Он знал расположение Эвиденцбюро. Он знал о совещании в Брно. Он знал о существовании фосгеновой программы, о которой не знали даже вы, фельдцейхмейстер. Он знал о ветре в долине Эльбы, о расположении цистерн, о системе охраны. Откуда? Кто мог дать ему эту информацию?

Франц Фердинанд повысил голос впервые за всё время.