Кровь рассвета (ЛП) - О' - Страница 70

Ночецвет. Чтобы её раны не заживали.

Он также заберёт её зрение.

Селена подняла нож и, не колеблясь, полоснула им по длине своего предплечья. Она разрезала другую руку, а затем лезвие с грохотом выпало из её руки.

Изольда увидела момент, когда зрение Селены погасло. Её тёмные глаза потеряли фокус, брови сдвинулись с выражением беспокойства, которое Изольда знала слишком хорошо.

Высоко над ними луна медленно становилась багровой, как губка, опущенная в лужу крови.

Изольда смотрела на Бастиана, пытаясь передать ему каждую мысль, которую не могла произнести вслух.

Я люблю тебя. Прости, что сомневалась в тебе раньше. Мы должны ждать, пока они не истекут кровью. Кто-то из нас должен вырубить Эверетта.

Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.

Бастиан моргнул три раза.

Затем Изольда лежала, наблюдая, как луна становится всё более кровавой с каждым судорожным вдохом, который она делала. Она чувствовала, как струйка крови из её руки начала замедляться, размеренный поток превращался в капли. Её дрожь замедлилась вместе с ним, холод в её костях стал таким глубоким, что она почти не чувствовала его.

Она умирала.

Она знала это, в самом мозгу костей. С каждой каплей крови её жизнь ускользала.

На другом алтаре Бастиан тоже ускользал. Моргал медленнее, и Изольда видела, как он борется, чтобы оставаться в сознании. Чтобы продолжать смотреть на неё.

— Останься, — беззвучно произнесла она через пространство к нему. — Останься со мной.

Медленно, мучительно он поднял голову. Он опустил свой пушистый нос, всего один раз, в кивке.

Изольда двинулась.

Она высвободила правую руку из пут. И начала возиться с узлами на другой руке, её кончики пальцев онемели от потери крови. Когда не смогла развязать, она просто потянула так сильно, как могла, пока не вывихнула большой палец и рука свободно выскользнула.

В следующее мгновение она освободила лодыжки, а затем соскользнула с алтаря, цепляясь за край, чтобы не рухнуть.

Краем глаза Изольда увидела движение. Она проигнорировала его, сосредоточив всё своё внимание на том, чтобы оставаться в вертикальном положении. Мир закружился, когда она начала идти, когда заставила себя ставить одну ногу перед другой.

Когда она зашагала к Селене. К кинжалу, лежащему на камне рядом с ней.

Волк предупреждающе рявкнул где-то позади неё — Бастиан, Ансельм, Изольда не знала. Она рухнула на колени рядом с Селеной, сжав онемевшие пальцы вокруг рукояти кинжала.

— Эверетт? — спросила Селена, её согласные заплетались от потери крови. — Время? Дай мне кровь.

— Нет, — прошептала Изольда.

Невидящие глаза Селены расширились, её губы приоткрылись в тревоге. Изольда подняла кинжал.

Движение всколыхнуло воздух позади неё. Изольда развернулась, врезавшись в Селену, когда камень, казалось, сдвинулся под ней.

Белый волк летел по воздуху к ней, его пасть широко разинута.

Ансельм. Позади него Изольда увидела, как Бастиан устремился в её сторону, но его движения всё ещё были слишком медленными.

Изольда попыталась поднять кинжал, но Селена схватила её за запястье. Крик вырвался из груди Изольды, чистый, неразбавленный яростью. Жар дыхания волка обжёг её открытую кожу, когда острые как бритва зубы коснулись её горла. Она отказалась закрывать глаза …

Рычащее белое пятно пронеслось над головой Изольды и отбросило Ансельма прочь.

Челюсти Эверетта сомкнулись на загривке его отца. Раздался отвратительный хруст, визг боли, и Ансельм обмяк. Он уставился на Эверетта с кровавых камней, его тёмные глаза широко раскрыты от шока.

— Ансельм? — Голос Селены прозвучал пронзительно у уха Изольды. Её пальцы впились в щеку Изольды, когда она пыталась выползти из-под неё. — Ансельм!

— Заткнись, Селена, — выдохнула Изольда, разрывая их спутанные конечности. Она повернулась, схватив свободной рукой одно из запястий Селены.

— Что ты сделала? — потребовала Селена. Её ногти вонзились в грудь Изольды, но она почти не чувствовала боли. — Где он? Что ты сделала с ним? Ансельм!

— Я не умру, — выдохнула Изольда, её конечности дрожали, когда она толкнула Селену назад, — ради тебя.

Изольда прижала лезвие к горлу Селены, и прикосновение стали к её коже привело Селену в ярость.

— Маленькая сука, — закипела она, рванув вверх. Даже слепая, она была гораздо лучшим бойцом, чем Изольда. Несмотря на потерю крови, она всё ещё была намного сильнее. Одним быстрым движением она перевернула Изольду, ударив её о камень с такой силой, что на мгновение Изольда перестала видеть. Изольда ахнула, когда рука Селены сомкнулась вокруг её горла, острые ногти впились в её яремную вену. — Как ты смеешь? После всего, что я сделала для тебя …

Но Селена не успела закончить предложение. Одну минуту она сидела сверху на Изольде, сдавливая её трахею. В следующую — её не стало, её смахнули с Изольды, будто она ничего не весила.

Изольда вскочила на ноги, её зрение плыло, и обнаружила…

Эверетта, в человеческой форме, его руки сжимали бицепсы Селены. Она билась в его хватке, плевалась, как дикое животное, но он был неподвижен. Цел и более или менее невредим, и намного сильнее её.

— Кончай с этим, — прорычал он Изольде.

Изольда поднялась на ноги. Она шаталась, игнорируя слабость, головокружение, холод.

— Всё, что ты сделала для меня? — повторила она, волоча себя к Селене. — И что же это было, Селена? Превращение меня в монстра? Ложь в течение десяти лет, притворство, что любишь меня? Создание этого грёбаного плаща, называя его напоминанием о том, что никто никогда не сможет причинить мне боль снова, в то же время планируя зарезать меня в конце?

Изольда протянула свободную руку и разорвала завязки плаща. Она содрала его и швырнула в Селену, и вид этого багрового шёлка только подпитывал её ярость.

— Изольда, пожалуйста, — сказала Селена, теперь умоляя. — Я люблю Ансельма…

— Ты трусиха, — прорычала Изольда. — И ты не знаешь, что такое любовь. Ты не заслуживаешь вечности с ним.

Лицо Селены исказилось чем-то настолько тёмным, настолько ненавистным, что Изольда не могла вынести этого взгляда.

— Какого чёрта ты знаешь о любви? Думаешь, ты знаешь после месяца с этим ублюдочным волком? Подожди, пока пройдёт десять лет, пока он не начнёт стареть. Тогда увидишь.

— Если человеческая жизнь — это всё, что мне дано с Бастианом, — прошептала Изольда, — для меня будет честью любить его всё то время, что у нас есть.

— Изольда …

— Прощай, Селена.

Изольда вонзила кинжал в грудь Селены и вырезала её сердце.

Изольда не задержалась у тела Селены. В тот миг, когда она вырвала сердце своего Сира, она рухнула на камень. Эверетт отбросил тело Селены в сторону, как тряпичную куклу, и Изольда не удостоила её даже последним взглядом.

Она развернулась, и когда мир расплылся по краям её зрения, она поползла к тому месту, где рухнул Бастиан, его силы иссякли в его попытке добраться до неё.

Изольда поползла к чаше с кровью в центре двора.

Безумием было верить, что это сработает, но в ней вспыхнула идея, пока она лежала на том алтаре, ожидая, пока кровь Селены и Ансельма вытечет — отчаянная, последняя надежда. Она должна была попытаться.

Глаза Бастиана распахнулись, когда она проползла мимо него, молясь каждым поверхностным вдохом, который делала, что не потеряет сознание, прежде чем сможет это сделать. Она не потеряет. Она не могла.

Наконец — наконец — она добралась до углубления. Дрожащими, нечувствительными руками она погрузилась в лужу крови, которая собралась, и схватила чашу. Кровь плеснула на её руки, когда она подняла её, холодная и липкая в ледяном воздухе.

Высоко наверху кровавая луна начала угасать.

— Бастиан, — выдохнула она, удерживая сознание на волоске, пока ползла обратно к нему, пытаясь удержать чашу вертикально.