Сугроб — не повод для знакомства (СИ) - Кирина Ксения - Страница 8

Среди полок с товарами я увяз надолго. Не ожидал, что впаду в ступор из-за такого пустяка, но что поделаешь. Пока я бодро шагал по улице, в голове как-то сама собой нарисовалась картинка: я дарю моей прекрасной среброволосой даме что-то небольшое и милое, в нарядной коробочке… Однако «что-то небольшое и милое» на поверку оказалось чудовищно растяжимым понятием.

Я беспомощно смотрел на ряды ярких безделушек. Что из этого может понравиться волшебнице-иллюзионистке? Статуэтки, вазы, ленточки, шкатулочки, наборы для вышивания, духи и душистые притирания… о, нет, с ароматами опасно шутить. Фигурные свечки… нет, свечки как-то несерьёзно. Ароматизированные — тем более. Ручное зеркальце? Какой от него прок волшебнице? Вот уж правда безделушка безделушкой. Да и как будто с нехорошим намёком…

Моя знакомая мастерит волшебные трафареты и рисует, — возможно, ей понравится красивый блокнот и какой-нибудь инструмент для рисования? А если все эти красочные картинки-блёстки ей надоели? Мне, составителю карт, мои друзья и родственники норовят презентовать всяческие приспособления для черчения и очередной набор чернильниц; художнице наверняка несут бумагу, кисти и краски во всех вариациях. Понятно, что не подарю — не узнаю наверняка, понравится ли мой подарок или нет, и всё-таки хотелось угодить с первого раза.

Потом мне на глаза попались забавные подставки для карандашей, но и их после некоторых раздумий я отмёл. Сначала разведаю, имеется ли у неё подобная штука.

Когда я обошёл магазин, по ощущениям, минимум дважды, удача мне улыбнулась (или же сжалилась над моими потугами): я вспомнил, что моя дама носит заколки в волосах, и ринулся в отдел бижутерии (кажется, таким словом называются все эти штучки, милые девичьему сердцу).

Потратив ещё некоторое время на поиски и выбор, я нашёл заколки в форме не то снежинок, не то цветков с тонкими и длинными заострёнными лепестками, сделанными из кристаллов. Улыбчивая продавщица, узнав, что я покупаю подарок для девушки, показала мне, как цветки-снежинки можно соединить между собой, чтобы получилось нечто вроде небольшого хрустального венка. А ещё выяснилось, что эти заколки можно прикалывать к одежде вместо брошей. Чего только не изобретут для женской красоты!

Продавщица всё упаковала — воплотилась моя фантазия с нарядной коробочкой; я расплатился и домой полетел как на крыльях. Уже на подходе, правда, замедлил шаг, пряча покупку в карман и ожидая, что на крыльце опять маячит Отис… и нет, моё крыльцо пустовало. Какое облегчение.

Нет, я вовсе не против визитов друга, но моё настроение сейчас было таково, что либо Отис из меня бы всё вытянул, либо я сам ему всё выболтал бы. А делиться своей эйфорией, как и знакомством-незнакомством, мне не хотелось. Не они ли с Ариэль и Брайсом посмеивались над моим одиночеством? То, что я обошёлся без их помощи, они могут воспринять как личное оскорбление.

Хотя Отис уже знает о том, что у меня появилась романтическая знакомая. Ариэли он обещал не говорить, однако насчёт Брайса разговора не было…

Моя маленькая тайна грела мне душу, оставаясь тайной даже для меня самого.

Часть 11. Шестая встреча

На следующий день в парке, где было назначено наше свидание, проводились соревнования волшебников в создании снежных скульптур — только снег, фантазия и чуточку волшебства, ничего лишнего (волшебникам-творцам волю дай, они всё блёстками засыплют). Зимние Мастера накрыли территорию парка куполом, защищающим от ветра и чрезмерного холода, и в розовом сиянии всего остального вечера, морозного и похрустывающего, снежные творения казались мраморными статуями. Некоторые волшебники решили быть «оригинальными» и сотворили искрящиеся вихри из застывших в воздухе снежинок; на эти «произведения» волшебного искусства можно было только смотреть или обходить их стороной, симпатиями публики они не пользовались.

Толпа была почти такой же плотной, как на воскресном базаре, — всё вокруг шумело, гомонило и рябило, а иногда даже грохотало и свистело. Я шёл медленно, высматривая золотистую шубку и белую шапку. Вчера моя знакомая заметила меня раньше, чем я её, сегодня моя очередь!

Задача осложнилась тем, что в Нонделлорте, оказывается, великое множество девушек — в золотистых шубках, в белых шапках, в том и другом и наоборот (в цветовом соотношении). Я искал среди них всего одну прекрасную среброволосую барышню, понемногу начиная беспокоиться, — а вдруг она сегодня оделась по-другому? Безусловно, я её узнаю в любой шубке! Однако может возникнуть заминка, чего мне не хотелось бы…

Признаю, подобные подсчитывания и предположения выглядят сущим ребячеством. Но влюблённому человеку простительно быть немного легкомысленным… или не немного.

Течением толпы меня вынесло на просторную площадку, в центре которой высилась всего одна фигура — огромный дракон, казавшийся ещё больше из-за широко распахнутых крыльев. И он явно был внесоревновательным творением, потому что такую громадину и в мельчайших подробностях (вплоть до прорисованных чешуек) сделать из снега непросто даже с помощью волшебства.

— Мам, смотри, у него хвост похож на горку! Можно я скачусь? — восторженно воскликнул какой-то мальчик.

— Нельзя. Волшебники заругают, — категорично ответила ему мать и чуть мягче добавила: — На набережной полным-полно горок, там и покатаешься, сколько захочешь.

Волшебники вряд ли стали бы ругаться по такому пустячному поводу, но драконий хвост, при всей своей схожести с горкой, имел длинные ледяные шипы, и съехать, не зацепившись за них, было бы затруднительно.

С противоположной стороны парка донеслись громкие нарастающие хлопки, немного похожие на треск праздничных фейерверков. Я повернулся и вдруг увидел свою знакомую: она как раз остановилась под крылом дракона и принялась озираться, наверняка высматривая своего сиреневоволосого недотёпистого кавалера.

Я нащупал в кармане коробочку с подарком, сделал шаг…

— Береги-и-и-ись! — проревело нечто бесформенное, с жутким свистом рассекая воздух над парком, описало белый круг возле драконьей головы и с размаху врезалось в драконье крыло — то самое, под которым стояла моя знакомая. Стояла она там не одна, но крылу было всё равно, какое количество человек накрыть, — оно с треском отделилось от тела и рассыпалось, снегопадом обрушившись вниз.

Всё произошло стремительно. Я как-то ухитрился за этот короткий отрезок времени добежать до своей дамы и… вытолкнуть с линии огня (снега) не успел, только закрыть собой. О том, что я всё-таки волшебник, мне вспомнилось уже потом, — после того, как холодная сыпучая масса улеглась.

Мы в секунду оказались стоймя по уши в рыхлом пушистом сугробе. Нам ещё и шапки сверху присыпало. Зато на крыле не было ледяных шипов.

Наши товарищи по сугробу (сосугробники?) барахтались где-то неподалёку, выражая возмущения словесно или выразительным пыхтением.

— Знаете, мне начинает казаться, что вы притягиваете снежные катастрофы, — удивительно спокойным тоном сказала моя знакомая и слегка поёрзала в моих руках.

Каким бы мягким и пушистым ни был снег, когда вокруг его много, он не позволяет двигаться в полной мере. Хотя я и сам не хотел шевелиться — когда ещё представится случай неожиданно и по героическому поводу обнять прекрасную девушку?

Было странно… и почему-то уютно.

— А я бы сказал, что всё волшебство Нонделлорта объединилось, чтобы создать нам подходящие условия, — заявил я, холодея от собственного нахальства (или просто холодея — немного снега попало за шиворот).

— «Подходящие условия»? — моя знакомая изогнула бровь, но её глаза смеялись.

— Конечно. Все наши встречи, так или иначе, связаны с сугробами. И вот, мы снова в одном из них.

— О, вне всякого сомнения.

— Эй, вы двое, вы там живы? — донеслось откуда-то сбоку.

— Живы! — дружно откликнулись мы.

— Ну так вылезайте! Нам надо дракона чинить!

Часть 12. Условно седьмая встреча в условно седьмом сугробе

Выбирались мы из сугроба с трудом: снег был рыхлым (и, что гораздо хуже, был везде), и конечности безнадёжно вязли в снежной массе, а опереться было не на что, разве ухватиться друг за друга. В результате все мы, невольные жертвы драконьего крыла, отфыркиваясь, выползали на твёрдую поверхность кто на животе, кто на четвереньках.