В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 5

Однако он не дает мне времени на жалобы. Резким, грубым движением Мортеус переворачивает меня на живот. Его большая рука давит на основание моего позвоночника, заставляя встать на четвереньки. Моя грудь трется о горячий пол, и я глубоко вздыхаю, с трудом выталкивая воздух из легких.

— Это просто сон… просто сон… — шиплю я, пока тело дрожит где-то между возбуждением и страхом.

Когда широкая головка его члена трется о вход в мою киску, мое тело влажное, совершенно возбужденное. Но, тем не менее, какая-то часть меня пугается, ведь даже в «реальной» жизни ко мне не прикасался мужчина, не говоря уже о сне, и уж тем более — о египетском боге.

— Это просто с…

Меня прошивает боль, обрывая слова, и крик срывается с моих губ, когда его бедра позади меня приходят в движение, и он толкает свой член внутрь моей киски. Мое тело сжимается, словно пытаясь вытолкнуть его, но он держит меня крепко и властно, не позволяя сдвинуться с места.

— Мортеус! — задыхаясь, стону я, чувствуя, как кожа внизу живота натягивается, словно грозясь порваться пополам.

Его член вторгается в меня, и с каждым сантиметром, проникающим глубже, меня окатывает новая волна боли и жара. Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь осознать, что происходит и почему мне так больно, словно меня разрывают изнутри.

Это просто сон, слишком безумный сон.

Но все же это сбивает меня с толку: его запах становится насыщеннее, как и жар его тела, пылающий за моей спиной, словно пламя. И когда я ощущаю его в себе целиком, я содрогаюсь от мысли, что просто не выдержу его всего в своем влагалище.

Он двигает торсом, и я чувствую, как его тело вибрирует поверх моего, когда его горячая грудь прижимается к моей спине. Его рука ложится на пол рядом с моей, а морда зарывается в мои волосы.

— Ты пролила ради меня кровь, жрица… — его голос звучит как гром, почти благоговейно, и я тихо стону, когда его зубы царапают мое плечо. — Должно быть, я счастливый бог, раз получил такое сладкое подношение…

— Блядь, как же больно… — шиплю я, прерывисто дыша, а он наклоняется, потираясь мордой о мой затылок.

— И всё же ты призвала меня, — он медленно двигается, заставляя меня почувствовать, как его член выходит из моей киски, прежде чем снова толкнуться внутрь. — Я позабочусь о том, чтобы быть достойным этого драгоценного подношения, моя жрица.

Я стону от боли, которая все еще пульсирует в теле, но чувствую, как она начинает перерастать в мучительное удовольствие. С каждым толчком его члена, пульсирующего внутри меня, жар моего тела усиливается.

Из-за трения его пениса в моей киске кажется, что он расширяет меня изнутри, и я дышу еще тяжелее, чувствуя, как головка его члена словно вибрирует, задевая внутренние стенки. Из-за этого я еще острее ощущаю те самые бороздки, которые нащупала на его головке ранее.

— Ты моя. Только моя! — рычит он, как голодный зверь, проникая в меня еще глубже.

Я скребу пальцами по полу, закрываю глаза и чувствую, как сильно бьется сердце.

Шлепки наших тел звучат как ритмичный барабанный бой, и я стону из-за бороздок, вибрирующих внутри меня. Он ускоряет темп, заставляя меня раздвинуть ноги еще шире, вклинивая свое бедро между моих.

Мои пальцы впиваются в пол, я кусаю губы, пытаясь сдержать стоны, но это невозможно. Слюна капает из его приоткрытой пасти, зубы царапают мое плечо, а моя кожа покрывается потом.

Крик, срывающийся с моих губ, получается приглушенным от испуга и всепоглощающего удовольствия, которое накрывает меня целиком, когда он откидывается назад. Он тянет меня за собой, заставляя нас обоих встать на колени. Одна его рука сжимает мое горло, а другая давит на бедра, еще сильнее впечатывая мою спину в его грудь.

Его член входит в меня, словно отвоевывая себе пространство, полностью помечая меня. Движения медленные, но твердые, он подчиняет мое тело сантиметр за сантиметром. Я чувствую, что вот-вот взорвусь, но ни за что не хочу, чтобы он останавливался.

Я зажмуриваюсь, тяжело дыша между стонами, когда его язык слизывает пот с моей шеи, и он рычит мне на ухо:

— Ты моя. Только моя! — хрипит он, крепче сжимая мою шею.

И, блядь, в эту секунду так оно и есть. Я абсолютно точно принадлежу ему.

Я чувствую, как он двигается с животной страстью, жестко трахая меня, и звук ударов наших тел разносится по пространству, как боевой барабан. С каждым толчком мое тело содрогается, резонируя с тем, как он доминирует надо мной, заставляя полностью сдаться ему на милость.

Жар внутри и снаружи настолько приятен, что я чувствую, как растворяюсь. Капли пота стекают по коже, ноги грозят подогнуться. Но он держит меня крепко, прижав к себе, овладевая мной так, словно хочет слить свою сущность с моей.

— Мортеус… — хрипло стону я и хватаюсь за его запястья, теряясь и растворяясь в оргазме, который разрывает меня на части.

Громкий, невероятно глубокий вой вырывается из его пасти, подобно удару молнии. Я чувствую глубокую, резкую боль, словно уколы тонких игл, мягко впивающихся в мою киску, от чего внутри меня взрывается электрический разряд.

Меня охватывает интенсивное удовольствие, и глаза закатываются. Словно меня бьют волны за волнами наслаждения, уносящие в погибель. И они усиливаются еще больше, когда я чувствую, как его член пульсирует, а бороздки на головке мощно вибрируют внутри меня, когда начинает извергаться его сперма, что повышает чувствительность моей киски и до предела продлевает мой оргазм.

Меня неистово трясет, в глазах темнеет от того, насколько мощный этот климакс, и я просто теряю сознание.

Глава 3

Жрица

Мортеус

Я молча разглядываю спящую человеческую женщину, прижавшуюся к моему телу и опирающуюся спиной о мою грудь. Ее тело расслаблено, а лицо уткнулось мне в плечо. Мой член все еще пульсирует внутри нее, и я чувствую, как жар ее киски обрекает его на то, чтобы больше никогда не захотеть покидать это маленькое вместилище удовольствия, в котором она его заперла.

И, по правде говоря, несколько секунд я и не смогу выйти, только не тогда, когда маленькие когти, соединенные с моими яйцами, впились в ее киску. Яд, который они впрыскивают в человеческую женщину, не ранит ее и не причинит вреда, а лишь продлит удовольствие самки.

Когда я трахаюсь, этот яд выделяется во время моего оргазма, чтобы самка продолжала испытывать удовольствие, пока я нахожусь внутри нее, поскольку моему члену требуется некоторое время, чтобы опасть, и я могу причинить ей боль, если она не будет чувствовать наслаждения.

Я с любопытством смотрю на нее, позволяя взгляду скользить по ее эбеновому лицу, похожему на темный ликер. Жду, пока мое тело успокоится, чтобы выйти из нее. Я наблюдаю за тем, как растрепанные волосы спадают ей на лицо, а кудрявые пряди липнут к ее лбу.

Медленно касаюсь шелковистых прядей и с любопытством рассматриваю длинный локон, спускающийся почти до самых бедер.

— Такая крошечная… — заинтригованно шепчу я.

Ее тело все еще подрагивает от непроизвольных спазмов — отголосков удовольствия, которое я заставил ее испытать. Не из-за боли, а из-за желания, которое она во мне пробудила. Я не собирался к ней прикасаться, ведь я никогда не позволял себе оседлать человека. Я всегда считал их хрупкими и маленькими созданиями; мне казалось, что их плоть разорвется от одного моего прикосновения.

Но эта самка спровоцировала меня. Меня уже много эпох не призывали люди, и когда я оказался перед ней, распростертой на полу словно подношение, я был удивлен. А это случается крайне редко, учитывая, что людям почти никогда не удается меня удивить.

Я всегда видел одни и те же черты в каждой душе, которую переправлял от Южных Врат Дуата до Чертога Истины, где вершится суд над душами. Но странная жрица меня удивила. Сначала тем, что сбила с толку мои чувства запахом, исходящим от ее тела, ведь я чуял ее течку; а затем — своим подношением.