В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 41

Мортеус воюет с Ра из-за меня, и я просто не могу оставаться такой же спокойной, каким был Хонсу, когда я рассказала ему обо всём, что было написано в том папирусе.

Я нетерпеливо покачиваю ногой и потираю плечи, пытаясь согреться. Воздух здесь совсем не такой, как в храме Мортеуса. Здесь холодно — так холодно, что по коже бегут мурашки.

Сухой хлопок открывающегося портала нарушает тишину, и я тут же взволнованно оборачиваюсь.

— Где ты был?! — мой голос звучит громче, чем я планировала, когда Хонсу выходит из портала.

Он смотрит на меня со своей жизнерадостной улыбкой, от которой мне безумно хочется ударить его по голове — я просто не понимаю, как можно улыбаться, когда я нахожусь в шаге от сердечного приступа, переживая за Мортеуса и за всё, что может случиться.

— Ты был с Мортеусом? — быстро спрашиваю я, чувствуя, что мне едва хватает воздуха. — С ним всё в порядке?

— Ему станет только лучше, — его улыбка становится шире, а в глазах вспыхивает почти весёлый огонёк.

— Как ты можешь быть настолько спокойным?! Объясни мне… — нервно произношу я, потирая виски. — С Мортеусом всё хорошо? Ра оставил его в покое? Что произошло?

— Без понятия, — усмехаясь, он качает головой. — Потому что я был вовсе не с ними, а с Мортиусом, братом Мортеуса.

Я застываю в шоке и часто моргаю, не до конца уверенная, что правильно расслышала его слова.

— С Мортиусом? — недоверчиво переспрашиваю я. — Ты был с братом Мортеуса… но зачем?

— Чтобы предупредить его, что Ра направляется к Мортеусу и что брату нужна его помощь, — отвечает он так, будто это самая очевидная вещь на свете.

У меня перехватывает дыхание, и рука инстинктивно ложится на грудь — я пытаюсь унять бешено колотящееся сердце, которое, кажется, вот-вот вырвется наружу.

— Хонсу… что ты наделал? — мой голос дрожит. — Это же может уничтожить весь мир богов! Я ведь рассказала тебе, что прочитала в папирусах… Как ты мог пойти к брату Мортеуса и отправить его туда?!

Он приподнимает бровь и подходит ближе, сохраняя на лице всё то же раздражающе невозмутимое выражение.

— Да. И именно поэтому я предупредил Мортиуса, — вздыхает он, слегка склонив голову набок. — Потому что так же, как знаешь ты… и теперь знаю я… насколько они могущественны вместе, Ра знает об этом лучше всех. И теперь об этом знает Мортиус, а мне кажется, что в этот самый момент и Мортеус тоже, ведь его брат в чистой ярости отправился к нему, стоило ему услышать правду.

— Скажи мне, ты действительно хочешь предотвратить войну или жаждешь устроить ещё более разрушительную бойню?! — я растерянно качаю головой. — Это же лишено всякого смысла…

— В этом есть глубокий смысл, милое создание, — Хонсу слегка наклоняется вперёд и берёт мои руки в свои, заставляя посмотреть на него. — Если только Ра не хочет уничтожить мир, которым так гордится и который так стремится контролировать, ему придётся изменить некоторые правила. И начать ему придётся с того, чтобы оставить в покое смертных спутниц Мортиуса и Мортеуса.

Эти слова бьют под дых, и я приоткрываю рот, потрясённо глядя на него.

— Смертных? — повторяю я, чувствуя, как в груди взрывается шок. — Ты хочешь сказать, что в Дуате есть ещё одна смертная? Ещё одна живая женщина?

— Да. И она спутница Мортиуса. Вот почему Ра не смог прознать, что ты была с Мортеусом, раньше, — он самодовольно усмехается. — Всё потому, что в Дуате находились две смертные, и ваша общая энергетика, должно быть, сбила его с толку, заставив думать, будто здесь всего одна женщина.

Он смеётся ещё громче, отпуская мои пальцы и расправляя свою тунику, не сводя с меня глаз.

— Если подумать, это похоже на самую настоящую космическую карму, — комментирует он со смехом. — Ра убил свою смертную возлюбленную, а затем и родителей Мортеуса и Мортиуса, чтобы скрыть собственную оплошность. А теперь он узнает, что у сыновей тех самых богов, которых он уничтожил ради спасения своей трусливой шкуры, тоже есть смертные спутницы. Вот только в отличие от него, решившего лишить её жизни, эти двое пойдут на всё, чтобы защитить своих женщин. Будь ты не так взвинчена, тебе бы тоже это показалось забавным. Лично я нахожу это ироничным… Но всё закончится хорошо. Мортиус всегда казался мне более дипломатичным, поэтому я пошёл и рассказал всё ему, а не Мортеусу, который слишком взрывоопасен.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь убедить себя, что всё это к лучшему. Возможно, вдвоём они действительно смогут остановить Ра. И всё же страх по-прежнему силён во мне, выжигая всё изнутри.

— Как думаешь, Ра оставит нас в покое? — тихо спрашиваю я, открывая глаза и глядя на Хонсу. — Веришь, что он сможет принять и меня, и спутницу Мортиуса здесь, в Дуате?

Хонсу встречает мой полный надежды взгляд и утвердительно кивает, делая шаг вперёд.

— Если он умён — а я знаю, что это так, — твёрдо произносит он, — то обязательно оставит.

Я прижимаю ладонь к животу, тихо вздыхая и всем сердцем надеясь, что Хонсу поступил правильно.

Глава 35

Единение Дуата

Мортеус

— Что ты выберешь, Ра? — голос моего брата гремит мощно, подобно звуку трубы. — Всеобщее уничтожение… или мир? Позволь нам жить с нашими спутницами.

Воздух вибрирует от обжигающего солнечного света, исходящего от Ра, раскаляя дюны под нашими ногами. Ра переводит взгляд с меня на Мортиуса, словно просчитывая каждую возможность. Его кулаки сжаты так крепко, что побелели костяшки пальцев.

— Вы… — его голос рокочет, подобно сдерживаемому грому, а вслед за этим вырывается рычание, полное презрения и угрозы. — Вы глупцы.

Мортиус делает шаг вперёд, и его мощь разливается волнами жара, заставляя пески волноваться вокруг нас, замыкая кольцо вокруг Ра.

— Нет, Ра, — громко рычит Мортиус. — Глупцом окажешься именно ты, если попытаешься причинить вред моей спутнице или спутнице моего брата.

Я удивлённо смотрю на него, но при этих словах на моих губах невольно появляется улыбка.

— У тебя есть спутница… — бормочу я со смехом, наконец понимая его слова в храме Ра, когда мы встретились.

— Да. И судя по тому, что я слышал, — он поворачивается ко мне, — я такой не один, верно, брат?

Я сжимаю его плечо, чувствуя, как весомость этого мига вписывается в историю Дуата; для меня нет большей чести, чем видеть брата рядом с собой.

Мы снова поворачиваемся к Ра, плечом к плечу, воссоединившись как две силы, которые он всю жизнь пытался держать порознь.

— Да, не один, — рычу я, не сводя глаз с Ра. — И мы далеко не первые, чьей спутницей стала человеческая женщина, брат. У нашего бога Солнца тоже когда-то была такая, но, в отличие от нас, он предпочёл её убить.

В глазах Ра вспыхивает лютая ненависть; он содрогается от ярости, выпячивая грудь.

— Я знаю, — хрипит Мортиус, тоже глядя на него с глубокой ненавистью. — Я узнал обо всём, что он натворил. Как узнал и другое, брат…

Мортиус поворачивается ко мне, и его взгляд становится темнее самой глубокой ночи Дуата. Он кладет ладонь мне на плечо, и его грудь тяжело вздымается.

— Именно поэтому погибли наши родители, — признаётся он. — Они узнали о существовании той человеческой женщины… и Ра покарал их. Из страха, из трусости, потому что не доверял их преданности.

Моя кровь вскипает, а в глазах темнеет от ярости, когда я осознаю то, что только что открыл мне брат.

— Ты… убил наших родителей… из трусости? — мой голос гремит, точно рык тысячи шакалов, когда я перевожу взгляд на Ра.

Я отстраняюсь от Мортиуса и шагаю вперёд. Каждое моё движение заставляет пески содрогаться, словно весь Дуат дышит в унисон со мной.

Небо, прежде подёрнутое дымкой, погружается в непроглядную тьму, а тучи закручиваются в бешеном вихре теней и грома. Воздух становится плотным, удушливым, пропитанным моим гневом.