В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 40

— Папирусы… Я нашла ещё один, в котором было продолжение этой истории… — теперь мой голос звучит как едва различимый шёпот, обрушиваясь на грудь тяжёлым грузом. — Родители Мортеуса и его брата… Они узнали про смертную Ра, они видели её. Ра отравил её, а родители Мортеуса это увидели. И хотя они поклялись, что никогда никому не расскажут, он всё равно убил их. Из страха.

Страх, что из-за меня с Мортеусом случится что-то ужасное, полностью поглощает меня. Я горько плачу, и слёзы катятся по щекам, пока я смотрю на Хонсу.

— Смерть его родителей… э-это вызвало дисбаланс, — продолжаю я сквозь рыдания. — Они двое были теми весами, которые удерживали в стабильности силу своих сыновей. А их сила… Хонсу, их сила — это сам Дуат, текущий по их венам. Она могущественнее силы любого другого бога. Если Мортеус и его брат объединятся, они уничтожат мир богов, потому что их родителей больше нет, чтобы уравновесить эту мощь, и даже Ра не сможет справиться с ними обоими…

Хонсу молчит. Он пристально разглядывает меня, словно обдумывая каждое слово. Я закрываю лицо руками, чувствуя всю тяжесть своего признания и того зла, к которому привела моя любознательность.

— Видишь? — мой голос срывается. — Это моя вина. Я не смогла вовремя остановиться. Моё проклятое человеческое любопытство… Я навлекла на нас войну.

Холодные, сильные ладони Хонсу накрывают мои руки и мягко убирают их от лица. Он крепко держит их, заставляя меня посмотреть на него.

— Нет, милое дитя, — его голос звучит со странным спокойствием, которое даже немного раздражает, особенно сейчас, когда я полностью разбита. — Ты не навлекла войну. Напротив, твоё человеческое любопытство только что спасло твоё будущее и будущее твоего ребёнка.

— Что?! — я растерянно моргаю, сдерживая всхлип. — О чём ты говоришь?

Хонсу улыбается, его глаза лихорадочно блестят. Он поворачивается в сторону огромного балкона и цокает языком.

— Я говорю о том… — он снова переводит на меня взгляд, и его глаза сияют серебром в лунном свете, — что теперь я знаю, как остановить Ра.

Я застываю в недоумении, глядя, как его улыбка становится шире, а сам он выглядит почти счастливым. Затем он протягивает руку и нежно касается моей щеки.

— А теперь давай утрём эти слёзы. Мы же не хотим, чтобы Мортеус увидел твои заплаканные глаза, когда придёт сюда за тобой, и оторвал мне голову, верно? — он приобнимает меня за плечо, увлекая за собой, чтобы мы пошли вместе. — Доверься своему другу Хонсу. Всё закончится хорошо.

Глава 33

Страж Юга

Мортеус

Пески извиваются золотыми змеями, разрезая горизонт. Ветер становится всё яростнее: Дуат откликается на бушующую во мне ярость. Впереди вспыхивает яркий свет, воздух пронзает трещина, и из неё выходит Ра.

Ярость пульсирует в моей груди, и Дуат отвечает со всей мощью. Влажный зной сменяется сухим, колючим холодом, дюны содрогаются под моими ногами, а тени пирамид вытягиваются по песку, подобно когтям. Светлое небо, принесённое им, начинает умирать, поглощаемое чёрными тучами, которые сзывает мой гнев, пока в вышине грохочут раскаты грома.

Ра высокомерно смотрит на меня, злобно поджав губы при виде того, как его свет угасает под натиском моей ярости. Тьма окутывает мир, поглощая искусственный день, который он принёс в Дуат.

— Как ты смеешь бросать мне вызов, Страж Юга? — в гневе грохочет его голос. — Освободи дорогу.

— Я не отступлю, Ра… — мой голос звучит глухо, как раскат грома, и в ответ Дуат озаряет небо молниями. — И, если ты попытаешься пройти, мы будем биться до смерти.

— Дерзкий. Предатель, — его глаза полыхают, словно солнца. — Ты привёл смертную в мир богов, нарушил законы Эфира, попрал порядок, да ещё и смеешь перечить мне!

Из моей груди вырывается низкий, угрожающий рык. Я поднимаю руку, направляя лезвие косы в его сторону.

— Я не предатель, — я делаю шаг вперёд. — Просто у меня хватило смелости и верности своей спутнице — качеств, которых у тебя никогда не было по отношению к твоей.

Блеск в его глазах на мгновение колеблется; он затаил дыхание, едва сообразив, что мне известно о судьбе его смертной. Но уже в следующее мгновение ярость вновь вспыхивает в его глазах, и он в бешенстве кривит рот.

— Ты не ведаешь, о чём говоришь, наглец! — хрипит он.

— Нет, я прекрасно знаю, о чём говорю. И знаю, что вместо того, чтобы убить любимую женщину… — я ненавидяще рычу, сужая глаза, — я уничтожу любого, кто посмеет к ней прикоснуться.

Воздух взрывается: золотая молния срывается с неба и бьет в песок в нескольких шагах от меня. Земля содрогается, раскалываясь от удара, а жар выжигает воздух в моих лёгких. Но ни я, ни моё воинство не делаем ни шага назад. Они стоят незыблемо перед лицом его гнева, давая ему понять: Ра придётся пройти сквозь меня и целый легион, прежде чем он сможет хотя бы помыслить о моей женщине.

— Ты заплатишь за своё своеволие, Страж Юга… — он поднимает руку, и сияние вокруг неё усиливается. — Вместе со своей человеческой самкой и своим преданным войском, раз уж вы посмели пойти против меня…

Я открываю пасть и издаю оглушительный рев, вскидывая руки. Пески начинают вибрировать, песчаные волны бушуют всё сильнее, а небо окончательно превращается в бурю. Ветер срывается на адский визг, смерчи терзают горизонт, а молнии и раскаты грома разрывают небеса, словно весь Дуат поднялся на бой.

Чёрная молния бьет всего в нескольких сантиметрах от Ра. Я растерянно моргаю, глядя на землю, потому что точно знаю: это сделал не я.

— Если ты поднимешь руку на моего брата… — могучий голос гремит подобно грому откуда-то слева от меня, — тебе придётся сразиться и со мной.

Я оборачиваюсь, как и Ра, и вижу, как оседает песчаный вихрь, открывая взору Мортиуса.

— А заодно и с двумя армиями! — в ярости выкрикивает мой брат.

Смерч вокруг него окончательно рассеивается. Брат стоит с посохом в руке, а его глаза пылают расплавленным золотом. За его спиной каскадом открываются порталы, извергая воинов до самого горизонта. Войско Севера полностью заполняет южные пески, вставая плечом к плечу с моими воинами.

Их громовой рык сотрясает пустыню. Мортиус марширует ко мне, и пески послушно расступаются под его ногами. Он останавливается рядом и поднимает руку, касаясь шрама над моим левым глазом.

— Ты не один, брат! — твёрдо произносит он.

Я поднимаю руку и прижимаю ладонь к его груди, чувствуя шрам на его коже. Моё сердце бешено колотится: он здесь, стоит прямо предо мной, и его сердце бьётся в том же неистовом ритме, что и моё.

Я подаюсь вперёд и прижимаюсь своим лбом к его лбу. На моих губах расплывается улыбка, а грудь переполняет щемящее чувство от того, что он рядом. Мортиус пришёл биться за меня. Мой брат нарушил суровый запрет Ра, чтобы встать со мной плечом к плечу.

— Спасибо, брат, — с глубоким чувством говорю я, видя, как наши татуировки вспыхивают ярко-золотым огнём.

Земля ходит ходуном под нашими ногами, дюны содрогаются, и ярость Дуата поднимается вместе с нами. Мы отстраняемся друг от друга и одновременно разворачиваемся лицом к Ра. Наш совместный оглушительный рёв раскалывает пустыню надвое, пронзает небеса и заставляет весь Дуат содрогнуться, словно сам Подземный мир празднует то, что мы снова вместе.

Глава 34

Две смертные в Дуате

Эвелин Д’Анджело

Храм Хонсу кажется проклятой гробницей — удушающий, безмолвный и давящий, что лишь сильнее подчёркивает, как бешено колотится моё сердце. Он исчез всего несколько минут назад, открыв портал и оставив меня здесь с приказом: «Успокойся. Жди меня. Я со всем разберусь». Но как именно он собирается со всем разобраться?