В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 36

Его золотые глаза хищника не мигают, словно Мортеус загипнотизирован движениями, которые совершают наши тела при каждом подбрасывании моей задницы, которым он управляет. Он то приподнимает меня, то медленно опускает обратно, так что моя киска насаживается на его член в упоительном, сладострастном ритме.

— Держись за меня, — хрипло приказывает он, отпуская мои ягодицы.

Я обвиваю руками его шею, чувствуя мягкую шерсть на своей коже и всю тяжесть его власти, окутывающей меня со всех сторон. Его когти впиваются в матрас у меня за спиной, служа ему опорой, пока его бёдра подталкивают меня вверх и вниз, и каждый этот толчок заставляет всё моё тело содрогаться.

— Ты была создана для меня. Только для меня! — рычит он мне в самые губы, и его горячее дыхание возбуждает меня ещё сильнее. — Ни один смертный не был бы достоин обладать тобой вот так. Только бог может иметь тебя. Только я!

При каждом глубоком проникновении его члена мой клитор трётся о его кожу, посылая волны экстаза по всему телу. Мои стоны тонут в его рту, когда он целует меня, и я чувствую уколы мошоночных коготков, впивающихся в половые губы моей киски, — это обжигает меня и заставляет задыхаться, отчего наслаждение возрастает трижды.

Мортеус наклоняет голову, и его шершавый язык медленно скользит по моей шее к плечу, после чего он кусает меня. Этот внезапный шок от боли и удовольствия заставляет мои ноги, сжимающие его бёдра, крупно задрожать.

— Мортеус… — это всё, что я способна вымолвить перед тем, как обе его руки перехватывают мою талию, и он начинает двигать меня быстрее и жёстче.

Комната наполняется яростным звуком ударов наших тел, который мешается с моими всё более громкими стонами и его гортанным рыком. Запах Мортеуса — смесь влажной земли и чего-то первобытного, сугубо мужского — окутывает меня, заставляя полностью подчиниться этому моменту.

Когда мне кажется, что я больше не выдержу, он начинает трахать меня ещё быстрее. Его член вторгается в меня всё глубже и собственнически, и Мортеус намертво зажимает мои бёдра, полностью контролируя ритм, словно клеймя свою территорию внутри меня.

— Моя! — шипит он, исторгая глубокий, удовлетверенный вой и ускоряя темп до тех пор, пока всё моё существо окончательно не растворяется в экстазе.

Мой оргазм накатывает сокрушительной волной, перехватывая дыхание и заставляя мои пальцы ещё отчаяннее впиваться в него. Мортеус не останавливается. Он наваливается на меня, опрокидывая нас на постель, и моя спина вжимается в матрас, пока он продолжает двигаться, удерживая меня на самом пике наслаждения.

Наконец он ломается, изливаясь и затапливая меня своей горячей кончей, пока его тяжёлое, рваное дыхание обжигает мне шею. Затем он крепко обнимает меня и вздыхает, не выпуская из своих рук.

— Ты самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел, — шепчет он, слегка задевая кончиками клыков моё ухо. — Ты моё сокровище, Эвелин.

Я нежно обнимаю его в ответ, судорожно дыша; сердце бешено колотится, а я улыбаюсь и трусь лицом о его шею.

Глава 28

Любовь бога

Эвелин Д’Анджело

Я вздыхаю, разглядывая через открытый потолок комнаты темное небо Дуата над нами. Оно усыпано пульсирующими золотыми звездами, словно бьющимися в одном ритме с моим сердцем. Я лежу обнаженная, лениво повернувшись на бок поверх тела Мортеуса и прижавшись щекой к его груди. Его горячая кожа и мерный, сильный стук сердца — убежище, которое я никогда не хочу покидать.

Пальцы Мортеуса медленно очерчивают круги на моем животе, лаская его, а затем он накрывает его всей ладонью.

— Я чувствую… — шепчет он, и кончики его пальцев опускаются к самому низу моего живота. — Энергия нашего сына с каждым днем становится всё сильнее.

Я улыбаюсь и закрываю глаза, чувствуя, как в этих поглаживаниях собственничество смешивается с нежностью.

— Это хорошо? — спрашиваю я, приподнимая голову и заглядывая ему в лицо, пока мои пальцы перебирают кончики его когтей, слегка царапающих мне бедро.

— Это больше чем хорошо, — тихо произносит он. — Это мощно. Так сильно, как я еще никогда не чувствовал в Дуате. Совсем не похоже на энергию полубога…

Моя улыбка становится еще шире, и я снова перевожу взгляд на свой живот, ласково его поглаживая.

— Думаю, он пошел в отца…

Он тихо смеется, и этот глубокий звук заставляет мою кожу покрыться мурашками, пока я чувствую, как его руки обнимают меня.

— Ты счастлива, что у тебя будет ребенок от меня? — его вопрос звучит почти как шепот.

Мои глаза встречаются с его глазами, и ответ рождается прежде, чем я успеваю задуматься.

— Очень, — признаюсь я, давая ему понять, что действительно счастлива. — Пусть я всё еще и тревожусь о том, что может случиться. Если другие боги узнают или попытаются покарать тебя за связь со смертной… Я уже люблю этого малыша. Люблю просто потому, что он наш.

Его рука поднимается к моему лицу, и большой палец гладит мою щеку с удивительной нежностью, так контрастирующей со всей его мощью.

— Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, — твердо, но в то же время нежно говорит он. — Ничего не случится ни с тобой, ни с нашим сыном, ни со мной.

Я улыбаюсь, и на глаза наворачиваются слезы от осознания того, насколько сильно Мортеус меня любит — так, как я никогда и не надеялась быть любимой в своей жизни.

— Ты ведь тоже рад, правда? — спрашиваю я, замечая, как его глаза сияют от гордости.

— Рад… — он широко улыбается. — Моя жизнь полностью изменилась с тех пор, как ты пришла. Ты подарила мне свое чувство, а теперь оказываешь мне честь, делая отцом нашего ребенка. Я больше чем просто счастлив, моя жрица. Я чувствую себя цельным, словно вся пустота моего существования была стерта.

Его ладонь скользит вниз, перехватывая мою, и он переплетает наши пальцы, приподнимая наши соединенные руки и прижимая их к своей груди.

— Я всегда был один, — шепчет он мне. — И никогда не думал, что однажды испытаю нечто подобное, что у меня будет семья… С тех пор как мою собственную у меня отняли…

— Ты говоришь о разлуке с братом? — уточняю я, вспоминая его рассказ о том, что им пришлось разделиться.

— Не только об этом, — его взгляд устремляется ввысь, приковываясь к открытому потолку комнаты. — Ра покарал моих родителей. Он заявил, что они совершили нечто ужасное… нечто, что поставило под угрозу весь мир богов. За это их и осудили. Когда это случилось, мы с Мортиусом были совсем детьми. Позже, когда мы повзрослели, нас разлучили. С тех пор я скитался в полном одиночестве. До этого самого момента.

Я с нежностью глажу его по лицу, видя сквозящую во взгляде печаль и всем сердцем сопереживая той боли, которую он перенес в одиночестве.

— Ты больше никогда не будешь один, Мортеус… — с любовью обещаю я ему.

Он прижимает мою ладонь к своей коже, прикрывая глаза и делая глубокий вдох, будто стремясь навсегда запечатлеть этот миг внутри себя. Когда же он снова открывает их, в глубине золотых глаз сияет уже не просто нежность, а разгорается пламя, заставляющее мои щеки вспыхнуть жаром. Его взгляд наполняется ненасытным голодом, а клыки обнажаются в улыбке, дышащей чистой опасностью.

— Ложись на кровать, — приказывает он, урча и улыбаясь мне.

Я повинуюсь и чувствую, как прогибается матрас, когда он устраивается между моих ног. Его огромные ладони обхватывают мои колени и разводят их до предела, полностью открывая меня его взгляду.

— Никогда больше я не буду один… — хрипло шепчет он, приоткрывая пасть и склоняясь надо мной.

Первое же прикосновение его языка к моему клитору заставляет меня громко застонать, и мое тело невольно выгибается дугой. Он никуда не торопится, ведет им медленно, смакуя каждую частичку, словно Мортеус составляет карту всех моих реакций.

— Мортеус… — мой голос дрожит, и это лишь сильнее раззадоривает его.