В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 31

Это воспоминание вызывает у меня невольную улыбку. Я сажусь на кровать, счастливая от осознания того, что каждая частичка меня принадлежит ему. Только ему.

— Ай! — вскрикиваю я от внезапного жжения и перевожу взгляд на своё запястье. Я замечаю, что на коже проступают символы-иероглифы, обвивая его кольцом. — Что за…

Я растерянно разглядываю татуировку, проявившуюся вокруг моего правого запястья. Она точь-в-точь как та, что сияет ярким золотом на правом предплечье Мортеуса, с той лишь разницей, что на моей коже высечено его имя на египетском языке.

Я резко вскакиваю, не понимая, откуда у меня взялась эта татуировка. Закутываюсь в простыню, прикрывая тело, прежде чем протянуть руку и провести пальцами по запястью. Жжение полностью прошло, кожа больше не чувствительна. Тот, кто увидит эту метку, решит, что она была здесь всегда.

Прикусив губу, я судорожно вдыхаю воздух, не имея ни малейшего представления о том, почему это появилось на моём теле. Потирая виски, я направляюсь к балкону, и стоит мне выйти наружу, как меня обдаёт холодным ветром.

Я ёжусь от непривычно ледяного ветра, ведь обычно здесь дует приятный, мягкий бриз.

Я поднимаю взгляд на небо Дуата и замечаю, что оно изменилось. Небо, всегда усыпанное звёздами, теперь кажется тяжёлым, мрачным и грозовым.

Нахмурившись, я опускаю глаза к дюнам и замираю, а моё дыхание перехватывает. Перед храмом Мортеуса, простираясь до самого горизонта, стоит целый легион Анубисов. Вооружённые и неподвижные, они выстроились идеальными рядами, словно живые изваяния. И они действительно живые: их уши шевелятся, давая мне понять, что это вовсе не каменные скульптуры.

— Войско Анубисов реально… — шепчу я, видя его своими глазами.

Мороз пробегает по коже от полного непонимания, почему их здесь так много.

— Что происходит? — в замешательстве бормочу я. — Почему…

Слова замирают на губах, когда я вспоминаю наш вчерашний ночной разговор в саду перед тем, как мы занялись сексом на траве.

— Ты не была пленницей, маленькое подношение, — его голос звучит твёрдо за моей спиной. — Я просто не мог рисковать и выпускать тебя до тех пор, пока ты не будешь полностью скрыта, чтобы ни один другой бог не почувствовал твоё присутствие.

Сердце болезненно сжимается, а в голове рождаются тысячи догадок. Но все они ведут к одному-единственному исходу: Мортеуса накажут из-за меня. Если с ним что-то случится, это будет только моя вина — за то, что оказалась достаточно глупой, чтобы прочитать тот папирус в музее, и ещё более глупой, когда позволила себе влюбиться в него.

Я делать глубокий вдох, моё сердце ускоряет свой бешеный ритм. Сильнее прижимаю простыню к телу, словно она способна защитить меня от страха, который разрастается внутри слишком быстро.

Там, снаружи, войско застыло неподвижными рядами, но в глубине души я знаю: если Мортеус воздвиг эту живую стену, значит, стряслось что-то по-настоящему серьёзное. Какая-то буря уже на подходе.

И если она разразится из-за меня… возможно, я больше никогда не увижу, как он возвращается.

Глава 23

Зов солнца

Мортеус

У Южных Врат царит тишина, прерываемая лишь далёким шёпотом душ, пересекающих завесу. Я наблюдаю за каждой из них, чувствуя тяжесть их судеб и направляя навстречу суду, как вдруг глубокий грохот разрывает воздух. Этот звук не принадлежит смертному миру — он доносится из самых недр неба.

— Труба Ра, — рычу я, узнавая этот звук.

Эхо разносится по Дуату, заставляя землю дрожать под моими ногами.

Тучи над головой расходятся, словно разорванные невидимыми руками, и луч золотого света опускается прямо на меня. Холод пробегает по спине в то же мгновение, когда мои татуировки начинают гореть. Каждый иероглиф сияет золотом на моей коже, знаменуя призыв бога Солнца.

В моих мыслях воцаряется хаос, всё смешивается воедино: Ра знает о моём сыне, он прознал про мою жрицу. Война неизбежна, и я не стану от неё бежать. Если он хочет видеть меня — пусть видит. И если разразится битва, я буду сражаться за свою спутницу до последнего вздоха.

Песок вокруг меня начинает подниматься, закручиваясь в яростные спирали и образуя вихрь, который полностью меня окружает. Рёв ветра заглушает все остальные звуки, а когда буря утихает, я оказываюсь уже не у Южных Врат, а внутри храма Ра, что возвышается передо мной — колоссальный, залитый золотом и светом.

Каждая колонна украшена высеченными сценами славы и суда из первозданных времён египетских богов, а воздух здесь тяжёлый, пропитанный жаром вечного солнца, которое несёт с собой Ра.

Я замечаю появление других богов, понимая, что призвали не меня одного. Скольжу по ним взглядом, замечая в каждом, кто явился на зов Ра, смесь любопытства и нервозности.

Я изучаю их, пытаясь понять, знает ли кто-то из них причину этого призыва, но по их удивлённым лицам вижу, что они застигнуты врасплох точно так же, как и я.

Мой взгляд устремляется на противоположную сторону зала, между колонн, и сердце замирает в ту же секунду, когда я вижу Мортиуса, моего брата-близнеца. Наши глаза встречаются, и на мгновение всё вокруг исчезает.

Эпохи прошли с тех пор, как Ра разлучил нас, обрекая жить вдали друг от друга, и вот теперь я вижу его здесь, прямо перед собой, на другом конце зала Ра.

— Брат мой! — шепчу я; моё дыхание ускоряется, и я делаю шаг вперёд, намереваясь подойти к нему, и вижу, что он делает то же самое.

Каждая частичка моего существа умоляет обнять его, а грудь сжимается от нестерпимого желания прикоснуться к нему, почувствовать, что он настоящий, что он здесь. Но прежде чем я успеваю сделать ещё хоть шаг, Хонсу преграждает мне путь.

— Прочь с дороги, повелитель путников! — рычу я, в упор глядя на него.

— Не делай этого, друг мой… — шипит он так, чтобы слышал только я. — На вас обоих устремлён взор Ра, — предупреждает он, кружа надо мной.

Я делаю глубокий вдох, заставляя себя последовать его совету, и перевожу внимание на Ра: он восседает на троне, пристально разглядывая нас с Мортиусом и переводя взгляд с одного на другого.

— Успокойся, старый друг, — шепчет повелитель путников, словно дуновение бриза. — Тебе сейчас ни к чему привлекать его внимание, особенно теперь. Не обращай внимания на его взгляд…

— Я никогда не прощу его за то, что он сделал со мной и моим братом, разлучив нас, — я до боли сжимаю кулаки, не отрывая взгляда от проклятого бога Солнца. — И никогда не прощу. И уж тем более не стану закрывать на это глаза. Я лишь подчиняюсь его приказам из-за чувства долга.

— Зачем Ра созвал нас всех? — Бастет повышает голос, привлекая к себе внимание Ра.

Ра поднимается, и его присутствие заполняет весь храм, будто само солнце оказалось внутри этих стен.

— Я хочу знать, какому наказанию мне подвергнуть бога, нарушившего законы пантеона! — его голос, громкий и непреклонный, разносится эхом по всем углам, подобно звуку трубы.

Я слышу, как по залу разносится шёпот, пока я разжимаю пальцы левой руки, готовый в любой миг призвать свою косу и ринуться в бой.

Моя грудь тяжело вздымается, а худшие опасения подтверждаются: Ра знает о моей женщине и нашем дитя.

Хонсу, подобно ветру, кружит вокруг меня; я чувствую, как он проносится мимо, касается моего плеча и замирает прямо передо мной, паря в воздухе.

— И о каком же из законов, великий Ра, идёт речь? Какой именно был нарушен? — раздаётся ехидный, провокационный голос повелителя путников, который полностью перетягивает внимание Ра на себя, выплывая на середину зала. — В конце концов, нужно признать, их ведь у нас так много…

Несколько богов посмеиваются вместе с повелителем путников, который, как обычно, разряжает напряжённую обстановку своими шуточками. Затем Хонсу оглядывается назад и поводит бровями, поддразнивая остальных, но тут же снова поворачивается вперёд. Однако весь гул мгновенно стихает, стоит Ра сделать шаг вперёд.