В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 20

— Ааа… — я закрываю затуманенные слезами глаза, и капли скатываются по моим щекам. — Это слишком…

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как мое чувствительное тело, едва оправившееся от волны оргазма, до предела заполняется его членом.

— Ты была создана, чтобы принять меня, мое драгоценное подношение, — тяжело произносит он и делает глубокий вдох, накрывая мое тело своим. Наклонившись вперед, он слизывает мои слезы. — Мое прекраснейшее сокровище, обрекающее мой член на это горячее вместилище, обжигающее, словно пески Дуата.

Мортеус начинает двигаться, и с каждым толчком мне кажется, будто по моим венам течет огонь. Я обвиваю руками его шею и стону, дрожа и цепляясь за него, словно желая пустить в нем корни.

Я цепляюсь, отдаюсь и сдаюсь этому богу, который ведет меня к погибели. Его член трахает меня, пока его проклятые яйца не прижимаются к моей заднице. Мои бедра опровергают мои же слова, доказывая, что того, что он делал раньше, было недостаточно, потому что я хочу еще. Я отчаянно толкаюсь бедрами навстречу его тазу, теряя себя без всякого стыда.

— Еще… еще… — умоляю я. — Пожалуйста, еще!

Мортеус поднимается вместе со мной на руках, не выходя из меня, и встает в бассейне в полный рост. Затем он хватает меня за ягодицы и двигает вверх-вниз, яростно вбивая свой член в меня.

Толчки достигают каждого уголка моей киски, в то время как ребра на головке его члена вызывают непрерывные вибрации во всем моем теле. Мои ноги дрожат, плотно сжимаясь вокруг его бедер, а мои стоны эхом разносятся между колоннами храма.

— Ты моя… моя! — рычит он, безжалостно трахая меня. — И я никогда не позволю тебе забыть об этом. Ты всегда будешь умолять меня…

— Посмотрим, кто будет умолять в следующий раз, здоровенный пес! — я слизываю влагу с уголка его губ, получая в ответ громкий рык и болезненное сжатие моих ягодиц, от которого на глаза наворачиваются слезы.

— Я — БОГ! — в ярости он вбивает свой член в мою киску с такой жестокостью, что мне кажется, будто он достает до моих внутренних органов. — БОГ! ТВОЙ БОГ, ПОДНОШЕНИЕ! — рычит он, с силой хватая меня за волосы и заставляя смотреть в его золотые глаза, пылающие, как огненные факелы.

— Бог для остальных! — шепчу я; моя грудь тяжело вздымается, пальцы впиваются в его плечи, и я не отвожу взгляда, даже видя опасность, отражающуюся в его глазах. — А для меня…

Я хватаю его за морду, сжимая ее, и приближаю свое лицо, медленно двигая бедрами, так что моя киска плотно сжимается вокруг его члена. Он тяжело дышит, когда я провожу языком по кончикам его клыков. Затем я отпускаю его морду и ласково поглаживаю по щеке.

— …ты просто огромный придурок… который заставляет меня умолять… — я обвиваю руками его шею, приподнимаюсь и начинаю скакать на нем, постанывая от каждой вибрации ребер на его члене, трущихся внутри моей киски, и прижимаясь грудью к его мощной грудной клетке. — И я буду умолять, пес, чтобы твой член трахал меня, пока я не лишусь рассудка.

Я дерзко ухмыляюсь, даже когда чувствую, как его пальцы сильнее впиваются в мою кожу на голове, и он издает низкий, звериный рык.

— Трахни меня, пес! — шепчу я, закрывая глаза и приоткрывая губы. — Трахни меня!

— Дерзкое подношение! — рычит он, жестоко и развратно слизывая пот с моего горла и глубоко вталкивая свой член в меня, отчего я всхлипываю. — Оскорбляешь меня и одновременно обрекаешь на это, желая, чтобы я трахал тебя, как животное!

Я смеюсь, слыша его рык, который на несколько секунд даже напоминает лай, когда он отпускает мои волосы.

— Нет, — я открываю глаза и качаю головой, не отрывая взгляда от его глаз. — Я хочу, чтобы ты трахал меня как мой бог, пес!

Его солнечные глаза вспыхивают ярче, грудь вздымается, а на губах появляется порочная улыбка. Он стремительно выходит из меня, тут же разворачивает в своих руках и ставит на колени на пол, у самого края бассейна.

Я дрожу от предвкушения, и вскоре его руки хватают меня за бедра, и он одним движением вонзается в меня. Я чувствую, как вибрирует каждый миллиметр ребер на его члене, словно этот орган живет своей собственной жизнью и создан лишь для того, чтобы сводить меня с ума.

Жар его тела полностью окутывает меня, когда он подается вперед и накрывает мою спину своей грудью. Затем он снова сжимает мои бедра, заставляя меня широко раздвинуть ноги, чтобы зарыться глубоко в меня. Каждый толчок отдается во всем моем теле, пронизывающий жар смешивается с возбуждением, заставляя меня задыхаться и дрожать под его силой.

Он вытаскивает свой член почти полностью, прежде чем разом ворваться обратно, впечатываясь грудью мне в спину. Его тяжелое дыхание обжигает мой затылок, и он издает низкий рык, который отдается в моем ухе, заставляя вибрировать каждую клеточку моего тела.

— Скажи… Кто твой бог, маленькое подношение? — его голос грохочет, словно гром, когда он еще раз выходит из меня. — Скажи мне!

Я кусаю губы, пытаясь сопротивляться, но он яростно подавляет меня. Его бедра бьются о мои ягодицы, и он полностью заполняет меня своим толстым членом. От каждого толчка мое тело извивается, и невольно вырывается отчаянный стон. Мое сопротивление окончательно рушится, и я отдаюсь ему каждой фиброй своего существа.

— Ты… это ты! — тяжело дыша, выдыхаю я, не в силах сдерживаться. — Мортеус… мой бог… мой бог-пес!

Он рычит, как довольный и безжалостный зверь, и в этот миг, одним глубоким толчком, заставляет меня вскрикнуть, пока его член без остановки входит и выходит из меня.

Мое тело теряет контроль, внутренние мышцы сжимаются в спазмах, и я снова кончаю, теряя способность соображать. И когда маленькие скротальные коготки мягко впиваются в мою плоть, словно тонкая мембрана, волна оргазма усиливается, даря мне ощущение, будто мир взорвался вокруг меня.

То, что захватывает меня — это гораздо больше, чем оргазм; словно меня разрывает пополам от удовольствия, будто я существую только для этого — чтобы принадлежать ему. И когда мне кажется, что мое тело больше не выдержит такой интенсивности, Мортеус подается вперед, хватает меня за волосы и тянет назад, прижимая мою спину к своей груди.

Он проводит руки под моими бедрами, крепко держит и поднимает, как куклу, усаживая на свой член с раздвинутыми ногами, сохраняя свое тело плотно прижатым к моему. Я повисаю в воздухе, когда он снова встает в полный рост в бассейне, и все, что мне остается — это цепляться за него.

Я поднимаю руку в поисках его лица и дотрагиваюсь до широкой морды, замечая, что его пасть открыта. Зубы обнажены, а язык шершавый. Затем он облизывает мои пальцы, словно собирается сожрать меня, когда я дотрагиваюсь до его языка. После этого моя голова падает ему на плечо, и я смотрю в его глаза, понимая, что он намертво сцеплен со мной.

— Кто твой бог? — рычит он, и его глаза вспыхивают золотом. — Скажи мне, кто?!

— Ты… ты, пес! — произношу я сквозь стоны, улыбаясь, и вижу порочную улыбку, которая расплывается на его морде, когда он откидывает голову назад и издает долгий, звериный вой.

Он берет меня с еще большей силой, проникая глубже и заставляя меня извиваться от удовольствия. Я закрываю глаза при каждом толчке его члена, и это превращается в жестокий танец наслаждения и обладания. Я стону сквозь слезы от охватывающего меня возбуждения, мое тело сдается, он полностью им завладевает. Вскоре я кончаю снова, и спазмы накрывают меня с такой силой, что я буквально выкручиваюсь в его руках.

Мортеус воет еще громче, яростно, и его грудь вибрирует у меня за спиной, когда он взрывается в очередной раз, но теперь уже внутри меня. И я следую за ним, теряясь в волнах захлестывающего меня удовольствия, кончая вместе с ним горячими струями, брызжущими из моей киски.

Он крепко держит меня, а я плачу, находясь в шаге от мысли, что сейчас умру, потому что больше не могу выносить эту лавину наслаждения в своем теле. Моя грудь быстро вздымается и опускается, обессиленные руки падают, а ноги безвольно повисают — теперь меня держат лишь его руки.