В плену у Анубиса (ЛП) - Медина Дани - Страница 19

— Да… пожалуйста… — шепчу я, едва не плача, чувствуя приближение оргазма.

Но он останавливается, убирая язык, и я протестующе всхлипываю, мотая головой из стороны в сторону.

— Мортеус? — спрашиваю я, тяжело дыша, почти в слезах, хватая его за лицо и толкаясь тазом ему в губы.

— Еще нет, — говорит он, облизывая губы и отстраняясь, чтобы посмотреть на меня. — Я хочу услышать. Хочу, чтобы ты умоляла, мое подношение.

Моя грудь вздымается, и я плотно сжимаю губы, замечая в его глазах порочный блеск, выдающий вкус победы.

— Не… Охххх!!! — стону я, снова вцепляясь в его уши, когда он опускает лицо и медленно возобновляет ласки, вновь доводя меня до грани оргазма мягкими скольжениями по моему набухшему клитору. Он мучительно пульсирует, нуждаясь всего в одном прикосновении, чтобы я взорвалась от наслаждения.

— Умоляй, маленькая жрица… — он снова останавливается, и мои бедра беспомощно дергаются в пустоте, ища хоть какое-то трение, хоть одно проклятое прикосновение, но он мне его не дает.

Мортеус лишь рычит, его грудь вибрирует, пока он наблюдает за мной своими горящими, как угли, глазами.

— Умоляй своего бога доставить тебе удовольствие его ртом, мое подношение, — он высовывает язык и подло облизывает губы, в то время как моя пульсирующая киска остается широко раскрытой всего в нескольких сантиметрах от него.

— Это нечестно… — мой голос срывается, я едва могу дышать. — Ты делаешь это ради мести…

— Нет! — он цокает языком в уголке рта, и я ахаю, чувствуя жжение на коже головы, когда одна из его рук тянется из-за моей спины и хватает меня за волосы, наматывая их на пальцы. — Я делаю это, потому что ты — моя. И теперь ты будешь умолять меня, так же, как заставила меня умолять тебя, потому что знаешь, что я — твой.

Я закрываю глаза, и кровь стучит в венах, как лава, когда он опускает лицо и принюхивается возле моих влажных губ, которые дрожат от его горячего дыхания.

— Ты порочный бог… — шепчу я дрожащим голосом, прижимаясь тазом к его морде и издавая тихий стон.

— Нет! Это твое тело отказывается принять, что я — твой бог! — он доводит меня до слез, когда снова отстраняет свою морду.

Мортеус приходит в движение, не выпуская меня из рук, и несет к краю бассейна. Он укладывает мое тело на каменный бортик, который обычно бывает холодным, но в этот момент кажется раскаленными углями.

Жар, который я излучаю, обрекает меня оставаться распростертой на камне. Он хватает меня за бедра, удерживая их раздвинутыми, подается вперед и слегка приседает, чтобы его член оказался на уровне моей киски, и начинает тереться лишь его головкой о мой клитор.

— Скажи, что ты моя. Скажи, что создана для меня, мое драгоценное подношение… — его голос звучит хрипло и тихо, когда он наклоняется и лижет мою грудь, одновременно потираясь членом между моих губ.

Я кусаю губы и впиваюсь ногтями в ладони. Всхлипываю сквозь стоны, когда он скользит языком между моих грудей, спускаясь по животу и снова останавливаясь мордой между моих ног.

— Почему ты сопротивляешься и не принимаешь меня? — я сокращаю внутренние мышцы бедер, когда его язык проходится по всей длине моей киски. — Когда твое желание ко мне течет прямо из твоего лона, жрица…

Я опираюсь на локти, не отрывая взгляда от его глаз, а он смотрит на меня, подняв лицо между моих ног. Я вижу его ухмылку, его зубы поблескивают в свете пламени, а его проклятый язык щелкает, как кнут, по моему клитору.

— Скажи это, Эвелин! — рычит он, снова вылизывая меня. Я больше не понимаю, где нахожусь; в этот момент я чувствую только его язык и его рот.

Звук моего собственного имени, прорычанного так, словно я — живой алтарь, заставляет меня сгорать от наслаждения. Все кружится, все горит внутри меня. Я больше не Эвелин, я стала лишь пульсирующим от желания к нему телом, подношением, заживо сожженным зловещим богом, который затапливает меня наслаждением и страстью.

— Ох, блядь, к черту… — стону я сорвавшимся от отчаяния голосом, даже не узнавая саму себя. — Я твоя, ты, злобный и порочный бог… Пожалуйста, заставь меня кончить тебе в рот, Мортеус! — умоляю я дать мне то, что нужно, потому что больше не могу выносить эту пытку.

Мои руки скользят по полу, и голова запрокидывается в полном изнеможении.

— Хорошее подношение! — рычит он, его голос вибрирует глубоко в глотке, подобно раскату грома.

И, без дальнейших предупреждений или пощады, Мортеус берет меня ртом. Его язык глубоко проникает в меня, вторгаясь внутрь твердыми, ритмичными движениями, словно змея. Он точно знает, где меня касаться, и делает это как палач, влюбленный в свою жертву, направляясь прямо к моей точке G, словно его язык был создан специально для нее.

Мой живот сжимается, тело выгибается дугой, а душа готова покинуть оболочку — настолько силен разряд наслаждения, который пронзает меня.

Я запрокидываю голову назад, закатывая глаза, и из моего горла вырывается неистовый, надрывный и отчаянный стон.

— Ааааах… Мортеус… Р-ради… БОГА! — молю я, едва узнавая собственный голос.

Раздается хриплый звук его смеха, но он не останавливается. Его язык трахает меня так же яростно, как и его член. Толстый и гибкий, он извивается внутри меня, словно живой, раскрывая меня изнутри наслаждением, задевая такие нервы, о существовании которых я даже не подозревала.

И каждый раз, когда он вылизывает меня, чередуя с всасываниями и проникновениями, мое тело кричит, извиваясь, практически плавясь в его когтях, впившихся в мои бедра. И словно комета, я взмываю ввысь в тот момент, когда он прижимает толстый кончик языка к чувствительной точке в глубине моего канала и сосет с таким голодом, будто пьет меня, будто пожирает мою сущность, заставляя меня чувствовать себя не просто живой, а пребывающей в вечном экстазе.

— ОХХХХ, БЛЯДЬ! — кричу я во всю мощь своих легких, словно меня разрывает изнутри.

И, по сути, так оно и есть, только это волны удовольствия яростно разрывают меня на части.

Оргазм обрушивается на меня с жестокой силой, как сейсмический взрыв внутри моего живота. Все мое тело бьется в конвульсиях, моя киска бесконтрольно пульсирует вокруг его языка, а мои стоны эхом отдаются от стен храма.

— Да… — шепчет он приглушенным голосом прямо мне в кожу, продолжая вылизывать. — Кончай для меня, моя жрица.

— Я… я-я… — всхлипываю я сквозь спазмы, чувствуя, как слезы катятся из уголков глаз во время разрядки, уже даже не понимая, что хотела сказать.

Мортеус стонет мне в лоно, посасывая еще сильнее, словно выпивая мое наслаждение, которое кажется ему самым священным нектаром, что он когда-либо пробовал.

И только тогда, когда мое тело становится абсолютно обмякшим, тяжело дышащим и распластанным на горячем камне, он вынимает язык, напоследок медленно проводя им между губ. Он шевелится, заставляя меня приоткрыть глаза и почувствовать, как на меня падают капли воды. Я вижу, как он пристально смотрит на меня своими горящими золотыми глазами — как хищник, который насытился, но все еще голоден.

— Вот теперь да, жрица Эвелин из музея, — произносит он низким и собственническим голосом, обнажая улыбку, которая выглядит как сам грех. — Вот теперь я окончательно сделаю тебя своей!

Мой взгляд опускается с его лица на руку, которая сжимает член, направляя его между моих ног. Его вторая рука хватает меня за лодыжку, и уверенным рывком он подтягивает меня так, что мои ягодицы оказываются на самом краю бассейна.

— О, БОЖЕ МОЙ! — издаю я крик, широко распахнув глаза.

Глава 14

Присвоение

Эвелин Д’Анджело

— Еще бы! — рычит он, не давая мне времени на раздумья или осмысление его слов, поскольку доза удовольствия, которую я только что получила, была слишком сильной для моего тела.

Головка его члена давит на вход в мою киску, скользя внутрь. И когда головка проходит, мое тело выгибается, а с губ срывается стон, пока он погружает в меня каждый сантиметр своего члена.