"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1354

Прежде чем мы опомнились, Михеон успел буквально искромсать троих из сидевших поблизости от него. И смертельно ранил Фадора, который пытался его остановить. Самому Михеону кто-то в пылу драки проломил череп чем-то тяжелым. Яоху тихо умер спустя несколько минут. Но последствия его выходки оказались поистине ужасными: закончив перевязывать хрипящего Фадора и оглядевшись по сторонам, я с ужасов увидел тлеющий огонек безумия в глазах у большей части бывших коллег. Приходилось признать, повторение сегодняшнего не за горами. Заглянув в уже подернутые пеленой близкой смерти глаза Фадора, я принял непростое решение: сейчас я допишу последнюю букву, поставлю точку и нажму кнопку. Синтезированный Фадором газ попадет в вентиляцию, и мы все быстро и безболезненно умрем. До того, как сойдем с ума и потеряем человеческий облик. Я очень надеюсь, что газ сработает так, как было задумано, и не только быстро нас убьет, но и растворит наши тела, и все биологическое, что есть в помещениях лаборатории. Дневник я обработаю консервирующим составом, надеюсь, это убережет его от лизиса. Если кто-нибудь, когда-нибудь найдет это место, прошу сообщить моим родным на Землю, что со мной произошло. Также прошу зарегистрировать мое изобретение. Я понимаю, что с моей стороны глупо надеяться, что премия за открытие достанется моим родным. Но может быть тот, кто найдет флешку и дневник, окажется достаточно благородным и не бросит их без поддержки.

Глава 15

— Дочитала? — вдруг раздался голос Шрама, вырывая меня из водоворота тоскливых мыслей.

В голосе буканьера сквозило осуждение, а в глазах плавилась настороженность. Мол, было бы ради чего не спать по ночам. Я вздохнула и не сумела справиться с горечью в голосе:

— Дочитала. Но лучше бы я никогда и не видела этого дневника. Это ужасно. Они все постепенно начали сходить с ума, запертые и обреченные. И моему соотечественнику пришлось воспользоваться синтезированным другим ученым-фарном смертельным газом, чтобы оборвать их мучения.

Непроизвольно в конце я всхлипнула. Буканьер быстро пересек комнату, развернул стул вместе со мной к себе, присел на корточки и положил мне на колени ладони:

— Оля, не бери в голову, это было очень давно. — Теперь в сиреневых глазах было лишь сочувствие и участие. — А вообще, если покопаться, то таких историй миллион. Загубленные жизни ученых и тех, кому не повезло стать подопытными черных генетиков, ковром устилают путь взаимоотношений Альянса и модификантов. И к счастью, большинство трагедий уже давно позади. — Шрам вздохнул и словно нехотя добавил: — Мне иногда думается, что, если бы Дуран даже не родился, что все было бы не так, не было бы стольких загубленных судеб. Хотя… — Шрам замялся, но потом все же закончил свою мысль: — Если бы не Дуран, то родился бы другой злой гений. Кажется, природа не терпит пустоты. А все совсем хорошо быть не может: разумные вряд ли оценят.

Буканьер был прав. Все познается в сравнении. И чтобы оценить то, что имеешь, нужно его потерять. Или заполучить с невероятным трудом и риском для жизни.

После прочтения последних записей где-то внутри меня словно образовался огромный кусок льда, выхолаживая мне внутренности. А от горячих ладоней Шрама по телу импульсами распространилось приятное тепло, постепенно согревая меня изнутри, даря надежду на то, что все не настолько уж и страшно.

Мы помолчали немного, глядя друг другу в глаза. А потом у меня с языка вдруг как-то само собой сорвалось:

— А помнишь, ты мне в самом начале говорил, что чувствуешь меня? Означает ли это, что я идеально тебе подхожу?..

Я сама не поняла, как это ляпнула, и смутилась от собственных слов. Сиреневые глаза Шрама улыбнулись моему смущению:

— Да. Означает. — Его пальцы чуть крепче обхватили мои колени каким-то невероятно ласковым, защитным жестом. — Как и то, что мы с тобой идеально совпадаем. А почему ты об этом заговорила?

Я неопределенно пожала плечами в ответ. Потому что и сама не знала, как от дневника, найденного в заброшенной лаборатории, я перешла к нашим со Шрамом отношениям. Вместо ответа, тихо спросила:

— Долго мы еще будем здесь отсиживаться? Я бы хотела посмотреть, что на флешке, и передать информацию своему куратору. И… Написать рапорт об отставке…

В лице Шрама не дрогнул ни единый мускул. Ничего не изменилось в сиреневых глазах. Буканьер никак не дал понять, что услышал и понял мои слова. Только тихо спросил:

— Почему?

Я криво и жалко усмехнулась в ответ:

— Не чувствую больше в себе сил служить Альянсу и дальше. Ни в каком качестве. Задание я все равно провалила. Хоть выполню последнюю волю соотечественника, и на этом все. — А потом нервно добавила: — И не спрашивай меня, что я буду делать после отставки. Я и сама не знаю.

Шрам спокойно кивнул:

— Хорошо. В конце концов, с тем, что будет дальше, можно разобраться потом. Мой корабль в любом случае будет в твоем распоряжении так долго, сколько захочешь ты. А насчет того, сколько мы здесь будем отсиживаться… Думаю, если осторожно, то можно возвращаться. Я сюда прилетел для того, чтобы пересидеть шумиху после выполнения задания Тейса и устранения подручного твоего бывшего, не подвергая ненужному риску жизни своего экипажа. Чтобы избежать ненужных проблем. Но, кажется, перестраховался. Мы мониторим каналы связи, и за все это время никто нами не интересовался. Никому мы не нужны, никто нас не ищет. Возможно, Тейс попросту записал нас в погибшие.

Учитывая все, что мы натворили, я бы на это не надеялась. Скорее бы предположила, что враг затаился и выжидает. Но Шраму об этом говорить я не стала. В первую очередь потому что по моей задумке мы сунемся туда, где контрабандисты не шляются, где нас точно никто не будет ждать. Даже стражи правопорядка.

— Хорошо. Тогда, как решишь, что перелет безопасен, скажешь мне. Я дам координаты. Хочу в первую очередь встретиться с куратором. А дальше уже по обстоятельствам. Я хоть и провалила собственное задание, — в этом месте я криво усмехнулась, — но привезу много всего такого, что загладит перед Альянсом мою вину. Это и мои наработки, и известие о том, что сотрудники государственных лабораторий под носом у правительства организовали подпольный бизнес, и антимутаген на найденной в лаборатории флешке, и «райская сыворотка» …

Я почему-то начала сильно нервничать и болтала без остановки, повторяя то, что уже было ранее сказано. И Шрам понял мое состояние. Встал и за руки заставил подняться на ноги меня. Обнял и прижал к своему теплому жилистому телу:

— Тише, Оля, все будет хорошо! Я тебе обещаю. Я не допущу, чтобы с тобой что-то произошло, слышишь меня?

Я кивнула, проехавшись носом по ставшему родным плечу.

Стартовали с астероида мы в этот же день. Шрам и Майлеорн только убедились, что в «эфире» по-прежнему «чисто». На всякий случай, для очистки совести подлетели ко второму астероиду. И вот здесь нам пришлось задержаться. Потому что на втором астероиде тоже присутствовали признаки жилья разумных.

У Шрама не было ни челноков-разведчиков, ни роботизированных камер. Корабль был каперский, а не научно-исследовательское судно. Поспорив до хрипоты и едва не переругавшись, все же решили слегка задержаться, чтобы узнать точно: здесь тоже лаборатория или что-то другое? Например, склады.

Необходимость задержки бесила почти всех, команда уже настроилась на полет и игру в пятнашки с властями. Но со Шрамом спорить никто не стал. После непродолжительных маневров корабль посадили на астероид, а вскоре группы из трех буканьеров уже топала в скафандрах к видневшимся вдалеке строениям. Меня в этот раз наружу Шрам не пустил, велел оставаться на корабле. И я почти подпрыгивала от нетерпения, наблюдая за неспешно удаляющимися от корабля фигурами. Ждать всегда тяжело.

Но на втором астероиде нас ждало разочарование. И одновременно стало понятно, почему когда-то знакомый Шрама дал ему эти координаты: лабораториями на этом астероиде и не пахло. Здесь была брошенная, созданная из подручных материалом перевалочная база пиратов и застывший памятником звездолет за ней. Если бы мы изначально выбрали этот астероид, то никогда бы не узнали о существовании под боком подпольной лаборатории. Парни не поленились, проникли внутрь базы, убедились, что там нет ничего интересного, а затем прогулялись и к звездолету. Ожидаемо, он был задраен изнутри. И произведя какие-то манипуляции, шурф Руфус объявил, что звездолет давно мертв, а также безнадежно устарел в моральном плане. Даже если его и удастся поднять в космос, вряд ли он улетит далеко. Здесь нам больше нечего было делать.