"Фантастика 2026-110". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Бобков Владислав Андреевич - Страница 1353

…— Ты знал! — со злобой выплюнул мне в лицо Фадор, едва за пришельцами закрылась дверь.

Пойманная крыса в его руках пискнула, дернулась и навеки застыла со свернутой шеей. А я содрогнулся. Я понимал, что Фадор, скорее всего, отреагирует агрессивно, когда узнает о происходящем. Но не ожидал, что агрессия выльется в желание убивать. Сглотнув сухим горлом и потрясенно глядя на трупик животного в руках напарника, потому что смотреть ему в лицо мне не хватало мужества, я кивнул. А потом осторожно, опасаясь разозлить Фадора еще больше, добавил:

— Нечаянно подслушал сегодня утром у выхода из лаборатории. Они говорили о том, что некий Дуран погиб и теперь не будет больше поставок продуктов, энергоносителей и сырья. А наши исследования больше никому не нужны. И обсуждали возможность сбежать, бросив нас на произвол судьбы. Тот, что постарше, колебался. И вот, видимо, решился, наконец.

Взрыв со стороны Фадора, которого я так опасался, не произошел. Килл выслушал меня с окаменевшим лицом и не издал ни звука. Видимо, что-то обдумывал. Спустя пару долгих, практически бесконечных минут, так же молча он начал пробираться между клетками на выход. А добравшись до шкафов, где содержалось все необходимое для ухода за лабораторными животными, и стояли баки для биологических отходов, Фадор вдруг остановился, будто не зная, что дальше делать и куда идти. Я наблюдал за ним, стоя у клеток, сам не зная почему, опасаясь подходить ближе. Однако килл оказался гораздо сильней, чем я о нем думал. Спустя непродолжительное время он сумел все-таки взять свои чувства и эмоции под контроль. Вздохнул, будто проснулся. Посмотрел на зажатый в руке трупик и с отвращением зашвырнул его в бак. Огляделся по сторонам, заметил меня, все еще жмущегося к клеткам. Встретившись взглядом с Фадором, я неожиданно испытал стыд за свою трусость, и вообще за свое поведение.

Я отлепился от клеток и сделал шаг навстречу киллу. Фадор вдохнул:

— Все, значит? Финишная прямая?

Я неопределенно передернул плечами в ответ. У самого в голове еще не уложилось то, что мы обречены. Но Фадору хватило и такой моей реакции. Он кивнул, приглашая следовать за ним:

— Пошли осмотримся. Потом решим, как правильнее поступить.

Спустя два часа…

Мы с Фадором, не обращая внимания на удивление попадавшихся навстречу коллег, облазили всю лабораторию. Выводы оказались неутешительными: ученые остались в полном одиночестве. Ни охраны, ни обслуживающего персонала. Хотя последних мы все-таки нашли в самом дальнем углу. Запертыми в бытовой комнате. Охрана же исчезла.

Беспрецедентная жестокость тех, кто обязан был нас охранять, поразила меня так, что я впал в состояние, близкое к депрессии. Но жалеть себя было некогда. Никто из нас не знал, насколько хватит ресурсов для автономного существования лаборатории и когда наступит жуткий, но закономерный финал. А ведь смерть от удушья нельзя назвать легкой…

— Один из охранников предлагал второму пустить в систему вентиляции удушающий газ, — уныло сообщил я Фадору, когда с обысками помещений было закончено и стало совершенно понятно, что избежать смерти нам не удастся. — Но второй не захотел тратить на это время.

— Такая смерть ненамного легче смерти от нехватки кислорода и отравления угарным газом, — мрачно зыркнул на меня исподлобья Фадор. И чуть подумав, сообщил: — Но я могу в наших условиях синтезировать такой газ, который не только убьет всех незаметно и безболезненно, но и позаботится о том, чтобы после смерти наши тела не гнили здесь зловонной кучей.

Я криво усмехнулся в ответ. Думать в таком ключе о собственной смерти не получалось. Мозг отказывался верить в то, что приговор уже вынесен, и повлиять можно только на скорость и качество смерти. Даже несмотря на понимание того, что нас здесь бросили подыхать как пауков в банке, несмотря на понимание безысходности сложившейся ситуации, в глубине души продолжал теплиться огонек надежды. А вдруг это все лишь дурной сон? Я проснусь, и окажется, что все в порядке, что ничего и не было: ни Элен, которая, скорее всего, никакая и ни Элен, ни похищения, ни лаборатории на отдаленном астероиде.

— Не могу принять решение, — в конце концов, бессильно выдохнул я, повесив голову. — Кажется, что мы допускаем ошибку, что все еще обойдется.

Я ожидал насмешки, что Фадор меня жестко одернет и поставит на место после того, как я расписался в собственной трусости и бессилии. Но мне на плечо неожиданно легла сильная рука и крепко сжала:

— Я понимаю, инстинкт выживания и самосохранения всегда очень силен в живых существах. Нам необязательно запускать газ в систему сразу же, как его синтезируем. Вполне можно подождать, пока подойдут к концу энергоносители. Думаю, еще несколько месяцев в запасе у нас есть. Ведь корабли не так уж и часто посещали наш астероид.

— Это при условии, что прилетевший в этот раз корабль все-таки выгрузил доставленное, не забрал назад с собой, — выдавил я внезапно онемевшими губами, сообразив, что времени у нас может и не быть.

Фадор спорить не стал. Поджал и без того тонкие губы, задумался. Потом предложил:

— Можно поговорить с коллегами, обсудить сложившуюся ситуацию. Может, кто-то разбирается в том, как планировать расход энергоносителей. А после этого уже принимать решение…

Спустя примерно полтора месяца…

Это моя последняя запись. Я долго не открывал дневник. Записывать было нечего. Да и не хотелось выплескивать на бумагу всю ту грязь, что за это время скопилась в моей душе. Тогда мы с Фадором все-таки провели общее собрание, на котором объяснили коллегам и немногим работникам из обслуги весь ужас произошедшего. Оказалось, что один, низкий даже для собственной расы, маленький и сморщенный шурф из обслуживающих умеет обращаться с системой жизнеобеспечения. Проведя с его помощью ревизию запасов, мы с ужасом поняли, что улетевший корабль не выгрузил привезенные припасы. Имеющихся энергоносителей при самом экономном использовании должно было хватить максимум на три месяца. Это был шок.

Слегка придя в себя после сделанного открытия, на новом всеобщем собрании постановили отключить от системы все лишние помещения. В том числе и комнаты, в которых содержались подопытные животные. Это в теории давало нам еще несколько лишних недель жизни. Фадор засел за синтез газа, который должен был в конце оборвать наши мучения. Остальные исследования пришлось прекратить ввиду экономии энергоносителей. И мы не сразу смогли определить, какая в этом кроется для нас опасность. А ученые, умы которых ежедневно были заняты решением проблем и задач по генетике, неожиданно оказались не у дел, им нечем было занять свои головы, кроме как думать о приближающемся конце и вспоминать былое. И это оказалось еще более гибельным, чем малое количество энергоносителей.

Первый звоночек прозвенел спустя примерно неделю: один из яоху, потомков рептилоидов, имевших наибольшее отличие по геному от человеческой расы и наибольшую продолжительность жизни, вдруг начал заговариваться. А когда ему задавали какой-то прямой вопрос, нес сущую ерунду. Меня до костей пробрал ужас, когда я, наконец, сообразил, что ученый попросту впал в детство. Ушел мысленно туда, где ему было хорошо, а над головой не висел дамоклов меч приближающейся смерти.

Потом было еще пару случаев тихого помешательства. Один арлинт просто превратился в какое-то подобие овоща: тихо лежал на кровати и ни на что не реагировал. А соотечественник моего напарника в какой-то момент начал вдруг безостановочно разговаривать с каким-то невидимыми собеседниками и перестал узнавать своих товарищей по несчастью. Но это все были мелочи. Цветочки, так сказать. Потому что сегодня утром яоху по имени Михеон вдруг вытащил откуда-то длинное, острое лезвие, предназначенное для нарезки некоторых материалов, и набросился на угрюмо завтракающих пленников астероида.