Ритуал Старлинга (ЛП) - Перри Девни - Страница 9

Порыв волшебного ветра ударил меня в спину. Я проигнорировала его.

Брат Скор мог пойти к черту, пока мы тратим эту проклятую минуту на скорбь.

Я прижалась к Эви, гладя ее по волосам, пока она плакала, защищая ее от ветра.

Он дул, и дул, и дул. Засранец. Я не двигалась.

Только когда стук копыт рядом со мной прекратился, а покалывание от магии усилилось, я, наконец, подняла глаза.

В темноте его белая кожа и светлые одежды светились.

— Что? — огрызнулась я. — Просто дайте нам немного…

Вдалеке раздался рев. Рев, который был достаточно близко, чтобы Эви перестала всхлипывать и выпрямилась.

О, черт. Я узнала этот рев. Гриззур.

Скор указал на тропу впереди. Если другие порывы ветра, которые он посылал, были тонкими намеками, то порыв, ударивший меня по плечам, был приказом.

Я уже тронулась с места, схватила поводья Фреи и погнала ее вперед. Мы помчались к деревьям, быстро догнав брата Дайма, который перешел с шага на легкий галоп. Я поудобнее устроилась в седле, мышцы моих ног ныли, когда я изо всех сил пыталась найти ритм в более быстром темпе, пока Эви сидела передо мной, а Фэйз прижимался к моим ребрам в своей переноске. Моя сумка с книгами и кинжал, который дал мне Рэнсом, подпрыгивали там, где я прикрепила их к седлу. Мой меч в ножнах бил меня по спине.

— Держись, — сказала я Эви. И себе. — Просто держись.

Раздался еще один рев, достаточно громкий, чтобы заглушить стук моего сердца, топот копыт Фреи и крики Эви. Ветер брата Скора был неумолим, подталкивая нас вперед, а сам он оставался рядом со мной, и его одежда развевалась на его долговязой фигуре.

Мы скакали изо всех сил, казалось, несколько дней, пока, наконец, не выбрались из-за деревьев на поляну, залитую лунным светом.

Брат Дайм остановил своего коня, ожидая, когда мы остановимся рядом с ним. Он тяжело дышал, и впервые показалось, что этот изнурительный темп наконец-то настиг жреца.

— Так больше продолжаться не может. — Мои легкие горели, голос охрип. Что-то мокрое коснулось моего предплечья, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это не дождевая капля, а слезинка Эви. — Пожалуйста. Нам нужно остановиться.

— Ты замаскировал наш запах? — спросил Дайм у Скора, заслужив кивок.

Ветер. Он был не для того, чтобы толкать меня вперед, а, чтобы скрыть наш след от гриззура.

— Мы почти на месте. — Брат Дайм погнал свою лошадь вперед, к счастью, шагом.

Я сделала глубокий вдох и обняла Эви, крепко прижав ее к себе и поцеловав. Затем я потянулась к переноске Фэйза, почесала ему голову и подтолкнула Фрею вперед.

Мы последовали за братом Даймом через поляну и вскоре оказались среди деревьев. Когда мы выехали на холмистое поле, вдалеке появился свет. Он становился все больше по мере того, как мы подъезжали к хижине на опушке другого леса.

Дом напомнил мне о домах в Равалли, построенных из грубо обтесанных бревен и врытых в землю. На его крыше не было шипов. Я надеялась, что те, кто жил здесь, добавят их до миграции.

Рядом с домом был амбар, построенный вровень с землей. В огороженном загоне паслась лошадь с белой полосой на носу.

Входная дверь дома открылась, и по лестнице поднялся мужчина с фонарем в одной руке и арбалетом в другой. Это был гигант со смуглой кожей и черными волосами, заплетенными в косички. Его взгляд был жестким и сосредоточенным, когда он поднял оружие. Затем суровое выражение исчезло с его лица, и он опустил арбалет.

— Брат Дайм.

— Прости за вторжение, Дэймон.

— Никаких извинений. Добро пожаловать. — Он быстро сбежал по лестнице в дом, крикнув через дверь: — Салли. У нас гости. Поставь чайник.

Оба жреца соскочили со своих лошадей.

— Мы останемся здесь? — Если мы снова поедем, я ни за что не спущусь вниз. Иначе сегодня вечером я уже больше не смогу подняться.

Брат Дайм кивнул.

— Слава богам. — Я перекрестилась Восьмерым и слезла с лошади, затем помогла Эви вылезти из седла.

Она поспешила спрятаться у меня за ногами.

Несколько недель назад она, возможно, и не представилась бы первой, но она не трусила. Я винила в этой новообретенной настороженности Бэннера. Гордость и жестокость мстительных мужчин.

Бэннер мог гнить в аду Иззака, мне было все равно, я желала ему постоянных мучений от Бога Смерти.

Дэймон подошел к брату Дайму, поклонился жрецу и взял поводья его лошади.

— Что вам нужно?

— Укрытие для Спэрроу.

Взгляд Дэймона метнулся в мою сторону, когда он поднял лампу. Он оглядел мою мятую, грязную одежду. Его взгляд на мгновение задержался на манжете Рэнсома, прежде чем он отвесил тот же поклон, что и Востеру.

— Конечно. Это будет честью для меня.

— Спасибо. — Я подвинулась, выставляя Эви на свет. — Это Эванджелина.

Дэймон улыбнулся ей.

— Привет, дорогая.

— А это Фэйз. — Я выудила таркина из переноски и наклонилась, чтобы поставить его на землю. Если мы собираемся остановиться в доме этого человека, он должен знать, что мы приехали с домашним животным.

Шаги Фэйза были неуверенными, как будто он все еще не оправился от изнурительной поездки. Он рыкнул, затем понюхал воздух.

— Это… — пробормотал Дэймон.

— Таркин. — Я одарила его милой улыбкой. — У вас есть молоко?

— Еще порцию? — спросила Салли, помешивая половником рагу в кастрюле.

— Нет, спасибо. — Я промокнула уголок рта. — Было вкусно.

На ужин было много мяса и овощей, а в доме пахло пикантными специями. Но после стольких дней скудного питания мой желудок запротестовал от сытости.

Эви едва съела половину своей порции и, прислонившись ко мне, грызла дрожжевую булочку.

Салли одарила меня доброй улыбкой, прежде чем отправиться убирать на кухне.

Было почти странно быть чистой и накормленной. Странно и чудесно, это заряжало энергией и истощало.

Пока Дэймон оставался снаружи, чтобы помочь Востерам с нашими лошадьми, Салли провела нас в дом. Она только взглянула на нас при свете и сразу же показала нам маленькую ванную, пристроенную к их дому.

Она включила ручной насос, который направлял струю через шланг на потолке, и, хотя вода была холодной, большая часть пыли и грязи смылась в канализацию.

Пока я расчесывала волосы Эви и свои собственные, Салли нашла нам чистую одежду. На мне были ее брюки, немного великоватые, но я подвязала их веревочкой. Туника, которую я одолжила, была коричневой и простой.

Манжета Рэнсома была спрятана у меня под рукавом.

Ожерелье было заправлено под воротник, металл согревал кожу.

На Эви была голубая рубашка, которая принадлежала Дэймону, когда он был ребенком. Кедровый сундук, где она пролежала много лет, пах затхлостью, но она была чистой. У меня не было брюк подходящего размера для Эви, поэтому я постирала ее брюки в прачечной Салли, а затем повесила их сушиться.

Дверь распахнулась, и Дэймон нырнул внутрь. Он выходил, чтобы вылить нашу грязную воду после мытья и проведать Востеров, которые остались на чердаке в сарае.

Впервые за много дней я не чувствовала потрескивания их магии. Это было блаженство.

Фэйз сидел в углу комнаты и вылизывал лапы после того, как попил молока и поел мясных обрезков.

Дэймон пересек комнату и подошел к Салли, поцеловав ее волосы цвета меда, а затем сел на скамейку напротив той, на которой сидели мы с Эви.

С воротника его коричневой туники свисало ожерелье, которого я раньше не замечала.

Эви выпрямилась, не сводя глаз с черного когтя, привязанного к кожаному шнурку.

— Что это?

— О, это коготь лайонвика. Мне подарил его мой отец. — Дэймон приподнял его к свету. — По легенде, он нашел чудовище, попавшее в ловушку. В качестве подарка за то, что тот освободил зверя, чудовище подарило моему отцу этот коготь. Он носил его вот так, на шее, и никогда не болел. Никогда не чувствовал боли. Он подарил его мне в тот день, когда решил занять свое место в тени. Теперь он помогает мне быть здоровым и сильным. И когда-нибудь я подарю его своему сыну.