Бесстрашная Теодора (СИ) - Зародова Ксения - Страница 15

Я посмотрела на него, удивленная тоном и жестом.

— Хорошо, мистер Брикман. Спасибо вам.

Сборы не заняли много времени. Один чемодан, пара шляпных коробок и три коробки с цветами перекочевали вместе со мной на Зеленую Аллею спустя три часа, один из которых ушел на то, чтобы дать многочисленные инструкции отцу и побеседовать с миссис Смит.

К тому моменту, как мы с Эдрианом Брикманом оказались в его доме, там уже были Джеймс и миссис Уилсон, занявшая комнату слуг. Меня проводили в гостевую комнату на втором этаже ­­­— ту, которая без фортепиано. Это было по моим меркам просторное помещение в бежево-песочных тонах, с кроватью, в два раза шире, чем у меня дома, с большим гардеробом, где мои платья смотрелись как сироты, и золотисто-кремовыми обоями с каким-то растительным орнаментом, выглядевшими дорого. Глядя на себя в большое зеркало над комодом, я думала, как интересно изменилась моя жизнь. Еще совсем недавно я отказалась от места гувернантки с проживанием, и вот я пришла ровно к тому же. «Не совсем к тому», — поправила себя я. Странно было сравнивать мистера Брикмана с мистером Брауном.

Ужин хозяин дома распорядился накрыть в столовой на всех присутствующих, включая Джеймса, который решил остаться до завтра. Мы с миссис Уилсон попытались уверить, что прекрасно можем поесть на кухне вдвоем, но Эдриан Брикман тоном, не оставляющим места для споров, отмел все наши возражения:

— Генри будет очень рад компании: вашей, мисс Робертс, и вашей, миссис Уилсон. Этикет для меня не так важен, как настроение сына.

Так я впервые оказалась за одним столом с хозяином дома и его братом. Хорошо, что сегодня был выходной у Мэри: мне кажется, от злости ее бы хватил удар. Наши отношения к этому времени иногда напоминали вооруженное противостояние.

За столом я старалась молчать, чувствуя неловкость. По взглядам, которые на меня бросала миссис Уилсон, я понимала, что кухарка тоже чувствует себя не в своей тарелке. Зато Генри был оживлен как никогда:

— Мисс Робертс, миссис Уилсон, а давайте, вы теперь все время будете жить с нами? У нас с папой по вечерам всегда так тихо и грустно, а тут столько народу! И мисс Робертс сможет теперь каждый день рассказывать мне сказку на ночь!

— Я тоже бы не отказался от сказки, — подмигнул мне Джеймс Брикман.

— Найдите себе другую сказочницу, мистер Брикман, — прохладно ответила я на двусмысленную шутку.

Удивительное дело: иногда с этим мужчиной можно было по-дружески беседовать и даже чувствовать взаимопонимание, а иногда, как сейчас, он был просто невыносим.

— А знаете, мисс Робертс, — так же легкомысленно продолжил Джеймс, игнорируя мой тон, — когда вы говорите это ваше чопорное «мистер Брикман», я теряюсь и путаюсь, к кому же вы обращаетесь. Мы тут практически члены одной семьи. Давайте вы будете говорить нам «мистер Джеймс» и «мистер Эдриан»?

Я замолчала в замешательстве, взглядом прося поддержки у миссис Уилсон. Такое обращение предполагает довольно высокую степень близости и совершенно неуместно по отношению к своему нанимателю. Кроме того, Джеймс выступил от лица обоих братьев, что было не совсем корректно по отношению к хозяину дома. Но неожиданно миссис Уилсон кивнула мне, улыбнувшись, как будто не понимая, что меня смущает.

Еще удивительнее было то, что Эдриан Брикман поддержал брата:

— Джеймс прав, мисс Робертс. Вы можете обращаться ко мне по имени.

Я растерянно посмотрела на него.

— Хорошо, ммм… мистер Эдриан, — с трудом произнесла я. — Тогда я для вас всех мисс Теодора. Мистер Генри, вас это тоже касается.

— Здорово, мисс Теодора, — восхитился новшеству Генри.

— А я, пожалуй, останусь при своем, — усмехнулась миссис Уилсон. — Иначе вы сломаете язык, выговаривая «Дженевьева».

Генри сильно утомился за этот день, полный суеты и переживаний, поэтому я пораньше уложила его спать. Несмотря на усталость, он потребовал свою долгожданную сказку. Только дослушав ее, он удовлетворенно вздохнул и умиротворенно засопел, проваливаясь в сон.

Выйдя из спальни мальчика, я в коридоре встретила Джеймса.

— Мисс Теодора, вы же еще не ложитесь спать? — спросил он. — Составьте компанию нам с братом в гостиной. Мы собрались сыграть партию в шахматы перед сном.

И видя, что я не решаюсь, добавил, улыбаясь:

— Смелее, мисс Теодора. Вы же никогда ничего не боитесь?

Время было раннее, сна из-за новых тревог еще долго можно было не ждать, так что я решилась, отбросив приличия. У меня в голове крутилось много вопросов, и я подумала, что настал подходящий момент, чтобы их задать.

Эдриан Брикман удивленно посмотрел на меня, когда я спустилась вместе с Джеймсом, но гостеприимно предложил располагаться.

— Если это возможно, мистер Эдриан, — обратилась я к нему, устроившись в одном из кресел, — вы не могли бы немного поделиться со мной информацией относительно всех этих преступлений?

Я объяснила, что меня смущает, как одной темой виталистов объединили четыре непохожих случая с совсем разными жертвами и способами совершения преступления.

— Я не вправе рассказать вам все, мисс Теодора, — помолчав, ответил Эдриан, отложив шахматы в сторону, — но кое-что я скажу. При условии, что это останется только между нами.

Я кивнула: что-то было лучше, чем ничего.

— Безусловно, меня и моих коллег удивляет разница в статусе жертв. Два мага, разных по положению в обществе, и два обычных человека невысокого социального статуса. Разная смерть у всех. Более того, не факт, что первые две жертвы в принципе умерли насильственной смертью. При этом рядом со второй жертвой, Бэнксом, незадолго до смерти видели того же мужчину, что и с рабочими в баре. Свидетели сошлись в показаниях вплоть до мелочей. Это высокий рыжеволосый мужчина с короткой стрижкой.

— Заметь, — вмешался Джеймс, обращаясь к брату, — в постели первой жертвы нашли длинный рыжий волос. Может быть, первый случай вообще не связан с остальными.

— А может быть, после совершения первого преступления убийца постригся? — предположила я.

Эдриан пожал плечами:

— Возможно, и так. Но не исключено, что это два разных человека. Или у нас в преступниках целая группа лиц, и правы те, кто кричит про заговор. Все-таки длинные волосы чаще носят женщины.

Его брат опять вступил в разговор:

— Кроме внешности, нет никаких доказательств причастности виталистов?

— Никаких. Все жертвы после смерти выглядели на свой возраст и не имели следов изъятия жизненной силы. Более того, последний способ убийства наталкивает на мысль, что убийца — вообще стихийник.

Джеймс вскинулся:

— Что тебя настораживает?

— Оба мужчины получили ножевые ранения в одном месте, под практически одинаковым углом и одновременно. Орудия убийства мы не нашли, но я подозреваю, что их было два. Вероятно, что ножи метнули разом с обеих рук с некоторого расстояния. И здесь я вижу два варианта: либо убийца одинаково хорошо владеет обеими руками, либо он — маг стихий, который может регулировать направление полета в воздухе.

— Почему вы делаете такой вывод? — я не удержалась от вопроса и тут же сама высказала предположение. — Потому что, если бы их убили по очереди, то первая жертва, получив нож в спину, вскрикнула и привлекла внимание товарища? И тот повернулся, а значит, угол раны был бы другой?

— Вам надо служить в Дозоре, мисс Теодора, — в глазах Эдриана мелькнуло отчетливое восхищение.

Я опустила глаза, польщенная похвалой и довольная, как ребенок, правильно решивший задачку. Потом спросила:

— А зачем убивать стихийнику?

— А зачем убивать виталисту? — спросил в ответ Джеймс. — Вам не кажется, что для мести прошло слишком много лет?

— Если это безумец, время не имеет значения, — ответил Эдриан. — А даже если нет — мало ли, что случилось за прошедшие годы. Как вы знаете, маги жизни могут жить веками. Возможно, что это тот, кто участвовал в Магической войне. Может быть, он кого-то потерял во время того конфликта и все эти годы пытался построить другую жизнь, а потом понял, что у него не получилось. Возможно, от мести его долго удерживал кто-то третий, а потом сдерживающий фактор исчез.