Запад Проклятых (ЛП) - Сент Кроу Никки - Страница 15

На тыльной стороне его руки ещё больше брызг крови, а между двумя самыми крупными костяшками тянется ссадина. От движения вены под кожей вздуваются, как приток реки.

— Если ты никогда здесь не была, — спрашивает он, — тогда откуда ты?

Я снова сосредотачиваюсь и отвожу взгляд от его руки.

— Из Канзаса.

— Хммм.

Он думает, затем говорит:

— Я тоже никогда не слышал о Канзасе. Это немного тревожно.

— Вообще-то, ты не единственный. Похоже, меня занесло далеко от дома.

Он доедает яблоко и бросает огрызок в кукурузное поле. К его лицу уже вернулся цвет.

— Ты можешь идти? — спрашиваю я.

Он кивает и медленно поднимается. Но, оказавшись на ногах, покачивается, и мне приходится подхватить его под руку.

Весь его вес обрушивается на меня, и я спотыкаюсь вместе с ним.

— Прошу прощения, мисс.

— Дороти.

— Дороти, — поправляется он. — Если ты не отсюда, откуда ты знаешь, куда идти?

— Не знаю. Не совсем. Ведьма сказала мне, куда идти.

— Она дружелюбная ведьма?

Мы делаем один осторожный шаг вперёд, обратно к Дороге из Жёлтого Кирпича.

— Она назвала себя доброй ведьмой.

Он тихо смеётся себе под нос.

— Если тебе приходится называть себя доброй, правда ли ты добрая?

— Отличное замечание.

— Правда?

Я вытягиваю шею, чтобы посмотреть на него. Он легко на четверть метра выше меня, и даже сквозь рубашку видно, что он весь из крепких мышц.

И пахнет он хорошо. Особенно для того, кого привязали к шесту посреди кукурузного поля. Чем-то прохладным и свежим, как резкое зимнее утро.

— Значит, добрая ведьма сказала тебе идти в Изумрудный город. А почему тебе вообще нужно было, чтобы тебе сказали, куда идти? Тебе часто нужно, чтобы тебе говорили, что делать?

— Нет. Категорически нет, — хмуро смотрю на него снизу вверх.

— Конечно, я не хотел тебя обидеть, — усмехается он.

— Прости, я просто… ну, моя тётя любит говорить, что я упрямая, и я ей в этом не признаюсь, но она права. Я не люблю, когда меня загоняют в какие-то рамки, и уж точно, чёрт возьми, не люблю, когда мне говорят, что делать.

— Принято к сведению, — в его голосе слышится веселье. — Значит, ведьма сказала тебе, куда идти… почему?

— Потому что я заблудилась.

— Возможно, тогда наша встреча была предначертана.

— Что ты имеешь в виду?

— Я тоже заблудился.

Я смеюсь, и мы делаем ещё несколько шагов вперёд.

— Можем заблудиться вместе.

— Мне бы этого хотелось, Канзас.

— Дороти, — поправляю я.

— Верно.

Он улыбается мне сверху вниз, его зелёные глаза отражают свет ближайшего фонарного столба.

Линия его тела тёплая рядом со мной, и его запах быстро окружает меня. Почти сразу он кажется мне успокаивающим.

Всё в этом мужчине удивляет и сбивает с толку. Как головоломка без картинки. Просто куча острых и закруглённых краёв.

Мы добираемся до Дороги из Жёлтого Кирпича, и я усаживаю его у штакетного забора, а сама возвращаю термос в корзинку и подбираю несколько картофелин, вывалившихся, когда я в спешке бросила её.

— Нам нужно найти безопасное место на ночь, — говорю я. — У тебя случайно нет воспоминаний о домах поблизости?

— Домах нет, но… — он прищуривается и смотрит вдоль Дороги из Жёлтого Кирпича, туда, куда я направлялась. — Возможно, в той стороне есть город. Или, может, я ошибаюсь. Не могу быть уверен. Просто, кажется, помню, что он там был.

— Твоя догадка лучше моей, и я готова надеяться, что ты прав. Мне бы не помешала кровать, а тебе очень не помешал бы врач.

Не подумав, я тянусь к нему, чтобы отвести в сторону ещё одну прядь волос и получше рассмотреть порез на его лбу.

— Возможно, придётся накладывать швы.

— У тебя тоже довольно неприятная рана, — он указывает на мой лоб.

Я тянусь к ней, потом вспоминаю.

— Верно. Но я не думаю, что у меня сотрясение. А вот у тебя может быть.

Он склоняет голову. Прядь волос снова выбивается из-под контроля.

— Ты много знаешь о ранах, Канзас?

Я отступаю назад и встречаюсь с ним глазами. У него нет воспоминаний, и всё же его взгляд каким-то образом пронзает меня насквозь. Будто он знает всё и сразу.

— Дороти.

— Конечно.

Он осторожно касается пальцами той самой раны и резко втягивает воздух сквозь зубы.

— Возможно, ты права. Врач может понадобиться.

— Разумеется, я права.

Его язык выскальзывает, проводит по нижней губе и оставляет влажный блестящий след.

— Упрямая и уверенная.

Я моргаю и отвожу взгляд от его рта, который теперь улыбается мне. У него ослепительная улыбка. Улыбка, от которой у меня проваливается живот.

— Ты меня дразнишь.

— Нет. Ну… да.

Я выдыхаю смешок.

— Пойдём. Будем идти вместе. Тото?

Тото долго, пристально смотрит на мужчину, а потом трусит вперёд.

— Он со временем оттает, — говорю я.

— Я совсем не переживаю, — отвечает Рук, и его улыбка становится шире.

ГЛАВА 15

ТИНМЭН

Тень Фаоса следует за мной сверху, следя, чтобы я не сбился с пути. Дорога из Жёлтого Кирпича не тянется так далеко на северо-запад, поэтому мне приходится держаться хорошо утоптанной грунтовой тропы, которая идёт от Перекрёстка к горным деревням, населённым в основном шахтёрами и разбойниками.

Замок ведьмы стоит у подножия гор, где воздух теплее, а деревья чуть зеленее. В горах уже несколько месяцев идёт снег, и единственное, что там растёт, — густые кустарники, цепляющиеся за расщелины в камнях.

Когда я добираюсь до замка, Фаос оставляет меня и направляется к насесту позади, хлопанье его крыльев исчезает вместе с парящей тенью над головой. Я подумываю развернуться и уйти, но эта возможная сделка пробудила мой интерес. Я как раз уже отказался от надежды выиграть свободу для брата.

Грунтовая дорога из гор сходится с Дорогой из Жёлтого Кирпича от Перекрёстка, и когда я ступаю на неё, кирпичи мерцают золотом.

Они жалкая замена реке, которая когда-то текла, разбухшая от магии, но чего им не хватает в силе, они добирают показухой. Каждый грёбаный кирпич орёт о самовлюблённом волшебнике.

— Тинмэн, — зовёт из сумрака ещё одна крылатая обезьяна.

Он стоит у передних ворот в форме стражника: кожаные наручи и такой же нагрудник с выбитой прямо по центру буквой «W»8. Его взгляд задерживается на металлическом блеске моей руки, прежде чем вернуться к лицу.

— Ты добрался.

— А у меня был выбор, Мантос?

Он вставляет ключ в замо̀к и поворачивает. По ту сторону раздаётся громовой лязг, когда открываются дюжина шестерёнок и засовов.

Наконец ворота распахиваются внутрь, и я иду вперёд.

— Прощай, — говорит он у меня за спиной, не пытаясь скрыть смешок.

У следующего входа ещё стражники — арочные металлические ворота с шипами по нижнему краю. Они уже открыты, пропуская меня внутрь.

Я бывал здесь бессчётное количество раз, и здесь никогда ничего не меняется, и всё же я ищу подсказки, словно перемена в атмосфере может дать мне что-то, что я смогу использовать против ведьмы.

Стражники всегда стоят на одних и тех же местах. Те же мраморные бюсты на мраморных колоннах. Те же урны, переполненные мёртвыми растениями.

Я поднимаюсь по мраморной лестнице, затем пересекаю мезонин. На тонкой проволоке висят пять масляных картин в позолоченных рамах. Первая — пейзаж. Вторая — озеро. Третья изображает кровавую битву Великой и Ужасной Войны. Эта моя любимая.

Четвёртая и пятая всегда кажутся мне тошнотворно сентиментальными для ведьмы, которая помогла свергнуть королевский двор.

Четвёртый портрет — масляная картина бывшей королевы Оз. Пятый — портрет принцессы Озмы,9 которой от силы года два, в платье синего и золотого цветов, с завитком тёмных волос на макушке.