Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Крымова Вероника - Страница 6

Это сон. Сейчас я проснусь…

Яркий солнечный луч, пробивавшийся сквозь штору, больно резал глаза. Холодная вода стекала по щеке.

О, нет. О, нет-нет-нет.

Ну же, Рокси, просыпайся!

Глава 3

- Ладно, так… это всё можно объяснить… наверное…- пробормотала я себе под нос, пытаясь успокоиться.

Я потрясла головой, в висках слегка гудело, мысли скакали, как огненные зайцы на полигоне. Если я сейчас в теле Беатрис, то где моё? Что с ним?

Не думая больше ни секунды, я распахнула дверь и выскочила в коридор, босыми ногами шлёпая по холодной каменной плитке.

- Эй, дурочка! - донёсся вслед злобный голос. - Прачечная в другой стороне!

Я не стала оборачиваться. Бежала со всех ног по извилистым лестницам и переходам, пока не ворвалась на свой, родной этаж и тут же врезалась в одного из сокурсников, преградившего мне путь.

- Так-так, кто тут у нас разгуливает по общаге в ночной сорочке? - знакомый скрипучий голосок заставил меня вздрогнуть. Берти Катчер, с синяком под глазом - моим вчерашним подарочком - осклабился, сально разглядывая меня с ног до головы. - Ого, а ты, Торнфилд, оказывается, ничего… - он сделал шаг вперёд, пытаясь прижать меня к стене.

Всё произошло не произвольно. Я сделала ему подсечку, резко перегнула через себя и с глухим стуком уложила на лопатку и прежде, чем он успел ахнуть, я наступила ему босой ногой на грудь, прижимая к полу.

- Если ещё раз, - прошипела я, наклоняясь к Берти, - хотя бы взглянешь в мою сторону, тебе, Катчер, будет очень…

- Отпусти, - прохрипел Берти.

- Ты понял? - я усилила давление.

- Да…будет…плохо…

- Очень и очень, - повторила я.

Мышцы непривычно заныли. Беатрис явно пренебрегала физическими упражнениями и сейчас ее тело ныло от непривычной активности.

Берти закивал, бледный и перепуганный, я сняла ногу и, не оглядываясь, помчалась к своей комнате. Должно быть я сейчас похожа на привидение, но разве испугаешь безумным полтергейстом старшекурсников Академии Магии?

Ворвавшись в спальню, первое что я увидело, было… о нет!

Моё собственное тело. Спортивное, высокое, с привычным хаосом спутанных густых золотистых волос и кудрявой рубиновой прядью, у левого виска. Точно такого же цвета были мои ресницы, а алые, как тлеющие угли, - фамильная черта рода Игнисов - сейчас они были безвольно опущены. Я, вернее мое бездыханно тело лежало на полу в нелепой позе, а над ним склонилась Эстер. Моя соседка хлопала меня по щекам, а её лицо было бледным от беспокойства.

- Что со мной? - вырвалось у меня, но я тут же поправилась. - Вернее, с ней?

Эстер вздрогнула и обернулась. Увидев меня в дверях, в ночной рубашке, буквально остолбенела.

- Не знаю… - растерянно проговорила она. - Рокси проснулась, встала с кровати, сделала два шага и… просто рухнула, без звука, такого с ней раньше никогда не было.

- Отойди, - скомандовала я, пробираясь к своему телу. Эстер нехотя отступила, я наклонилась, взяла себя за плечи и резко встряхнула. - Эй! Очнись!

Ресницы затрепетали, большие зелёные глаза открылись и полные чистого, животного ужаса уставились на меня - на лицо Беатрис, склонившееся над ними.

- Ты… ты…

- Только не падай снова в обморок, - попросила я, и повернулась к Эстер. - Ты можешь выйти? Нам нужно поболтать наедине.

Подруга, придя в себя от шока, скрестила руки на груди и встала в позу, говорящую «ни шагу дальше».

- Вот ещё! - рявкнула она. - Ты вообще, что здесь забыла, да ещё в таком виде, Торнфилд? И почему ты так говоришь с Рокси? И что, тролль вас всех раздери, происходит?

Я с силой встряхнула Беатрис - то есть своё собственное тело - за плечи, развернула его к Эстер и прошипела прямо в ухо, стараясь говорить тихо:

- Скажи, чтобы она немедленно вышла из комнаты. Сейчас же!

Тело в моих руках вздрогнуло, голос, который прозвучал из моих же губ, был испуганным и дрожащим:

- Пож-ж-алуйста, оставь нас… мы… мы…

- Мы должны поговорить, - жёстко закончила я, впиваясь взглядом в Эстер. - Это срочно! Дело жизни и смерти!

Моя соседка смотрела на нас с полным недоумением, переводя взгляд с одной на другую.

- Ладно, десять минут, а потом я вернусь, и вы мне всё объясните.

Эстер вышла, нарочито громко захлопнув за собой дверь. Мы остались наедине. Я отпустила Беатрис и отступила на шаг, скрестив руки на груди.

- Ну! - потребовала я объяснений, впиваясь в неё - в себя - взглядом. - Что это все значит? Что ты натворила?

- Не знаю, - всхлипнула Торнфилд, и по «моему» лицу потекли слёзы.

- Эй, заканчивай реветь, - прикрикнула я. - Иначе у меня глаза будут как у бурундука.

- Прости… - прошептала она, пытаясь сдержать рыдания.

- Ладно, проехали. Рассказывай. Что случилось? Как мы поменялись? Что ты сделала?

- Я? - ахнула Беатрис, и в её - в моём - голосе прозвучала неподдельная обида. - Почему сразу я? Вот вечно так! Натворят дел, а виновата я! Легче же свалить всё на слабого, да?

Я замерла.

- А ты… зачем позволяешь с собой так обращаться? - спросила я тише, изучая её реакцию.

- Тебе легко говорить, - девчонка всхлипнула снова, но теперь в голосе слышалась горечь. - Ты сильный маг, все тебя боятся…прости… уважают. А я… я пустышка, у меня нет даже крупицы магии… никакой.

- Ого, - невольно присвистнула я. - А как ты тогда учишься в Академии? Как вообще поступила?

Она опустила голову, пряча лицо в дрожащих ладонях.

- Мой отец и ректор… они были друзьями, очень давно.

- Понятно, - кивнула я, протекция была обычным дело для знатных семей.

- Ничего тебе не понятно! - Беатрис вдруг резко подняла голову, и в моих зелёных глазах вспыхнул огонёк неподдельной, накипевшей боли. Блондиночка впервые за наш разговор повысила голос. - Папа… он умер. Давно уже. А я… Ашбертон уговорил моих опекунов. Сказал, что на бытовом факультете почти не требуется настоящей силы, только память и усидчивость… Ну, и они… - её голос сорвался, - они… с радостью от меня избавились.

Беатрис замолчала, тяжело дыша. Я смотрела на неё - на себя, исполненную отчаяния - и не находила слов. Вся моя злость, всё раздражение куда-то испарились, оставив после себя лишь тяжёлое чувство неловкости.

Так вот почему тихоня никогда не защищалась. Не из-за трусости, а из-за полной, абсолютной беспомощности, словно была призраком в этих стенах - тихим, незаметным, никому не нужным.

И теперь этот призрак сидел в моём теле. А я - в её.

Мы обе были в глубокой, глубокой ...

- Так, ладно, не реви, - попросила я, но в голосе уже прорывалось раздражение. - Да успокойся ты уже наконец! Нужно выяснить, как и почему мы обменялись телами. Есть идеи?

- То заклинание… из папиной тетради… - всхлипнула Торнфилд.

- Ну… дальше…

- Ты заставила меня его читать, а я же не владею магией…

- Ну и?..

- Поэтому я и попросила тебя продолжить.

- Вот оно значит, как…

- Ага…

- Думаешь, дело в нём?

- Мне так кажется, - кивнула Беатрис, вытирая мокрые щеки.

- Ладно, все равно сидеть тут бесполезно, - отрезала я, накидывая на свои плечи халат, висевший на спинке стула. - Значит нам нужна твоя тетрадь.

Я схватила Беатрис за руку и помчались обратно по коридорам. На нас вообще никто обращал внимания, в общежитии царила странная суета, студенты бегали по этажам в пижамах. Разбираться, в чём дело, было некогда.

Ворвавшись в комнату, мы застали живописную картину. На кровати Беатрис, развалившись сидела та самая толстуха-соседка. В одной руке у неё была раскрытая коробка шоколадных конфет, а другой с аппетитом засовывала в рот очередную пралине, вытирая липкие пальцы о нежно-голубое шёлковое покрывало.

- Тэтти, ты опять… - я услышала тихий вздох.

- А ты кто такая, чтоб… - она не закончила.

Я не стала тратить время на дискуссии. Щёлкнула пальцами -покрывало зашевелилось и плотно обмотало девицу с головы до ног, как кокон. Девица забормотала что-то невнятное, пытаясь высвободиться. Я махнула рукой, и поток воздуха, резкий и направленный, подхватил этот свёрток и вышвырнул его за дверь. Послышался приглушённый крик и серия глухих, ритмичных ударов - она, судя по всему, покатилась кубарем по лестничному пролёту, «пересчитывая ступеньки».