Чай со смертью - Локсли Элиот - Страница 7

И вот запись, сделанная всего за две недели до смерти тети:

«10 марта. Сегодня у меня был мистер Старк, лондонский антиквар. Привез несколько редких изданий о чайных церемониях. Умный и приятный человек. Поговорили с ним о раритетных вещицах нашего города. Упомянул, что недавно продал мистеру Блэквуду весьма своеобразный фолиант – “Сокровища британской картографии” XVIII века. Предупредил Эдгара, что издание хранилось на старом складе с химикатами, бумага может быть небезопасной при неправильном обращении. Спросил, зачем книга Блэквуду, ведь он увлекается винилом. Тот ответил, что это подарок для примирения. Интересно кому?»

Джейн вскочила с кресла, сжимая тетрадь в руках. Вот оно! Прямое доказательство! Мистер Старк лично предупредил Блэквуда об опасности книги! Кому же еще Эдгар мог готовить «примирительный подарок», как не своему заклятому родственнику, Альфреду Хауэллу?

Тетушка Агата уловила неладное. В следующей строке ее почерк стал более сжатым, торопливым.

«Это мне не нравится, Эдгар никогда не был склонен к жестам примирения. А Альфред… тот скорее примет в дар скорпиона, чем что-то от двоюродного брата. Чует мое сердце, здесь кроется какая-то темная игра. Нужно будет присмотреться к ним повнимательнее».

Больше записей на эту тему не было. Спустя неделю тетушка Агата скоропостижно скончалась во сне от остановки сердца. Случайно? Или она что-то узнала? Мысль была такой пугающей, что Джейн мгновенно отбросила ее.

Мисс Баррет стояла посреди комнаты, и кусочки мозаики начинали складываться. Блэквуд солгал, сказав, что просто споткнулся. Он приобрел книгу под предлогом примирения, зная о ее смертоносных свойствах. Мотив – старая семейная вражда. Но хватило бы у него духа на убийство? У робкого, замкнутого коллекционера, прячущегося в своем мире виниловых пластинок?

Внезапно ее взгляд упал на старую чернильницу, стоявшую на столе под странным углом. Джейн подошла ближе и попыталась повернуть ее, но чернильница не двигалась: она была приклеена. Зачем? Джейн осторожно потянула ее на себя, и тогда случилось нечто неожиданное. Тихий щелчок – и одна из панелей стола отъехала в сторону, открывая потайное отделение. Внутри лежала тонкая папка с надписью «Для Джейн. Когда будешь готова».

Дрожащими руками она открыла папку. Внутри были фотографии, письма и засушенные цветы сакуры, те же, что присылал почтальон. Но самое шокирующее лежало внизу. Это было письмо, выведенное дрожащей рукой Хауэлла. Он признавался, что видел, как его мать упала с лестницы, но не стал ей помогать, потому что она собиралась изменить завещание в пользу Блэквуда. Письмо было адресовано Эдгару и датировано днем после смерти Элеоноры.

Рядом лежала последняя записка Агаты: «Блэквуд шантажировал его все эти годы».

Джейн подошла к окну. Дождь усиливался, заливая стекла сплошным потоком. За этим водяным занавесом мир казался размытым и нереальным. Она знала, что должна поделиться находкой с детективом Марлоу. Однако сначала ей нужно было понять, что за «старая семейная история» превратила братьев в палача и жертву.

Она повернулась и взглянула на портрет Агаты, висевший над камином. Умные добрые глаза смотрели прямо на Джейн.

«Темная игра, тетушка, – прошептала Джейн, – и я собираюсь в нее вмешаться».

В ту же минуту в освещенном окне напротив мелькнуло движение. Высокий силуэт в плаще смотрел прямо на Джейн из соседнего дома. Прежде чем она успела разглядеть лицо, свет в комнате дома напротив погас, оставив щемящее чувство, что за ней наблюдают. Игра действительно становилась опасной.

Глава 7. Молчание Блэквуда

На следующий день дождь не утихал и превращал улицы городка в блестящие черные ленты. Влажный воздух просачивался в самую глубь чайной, неся с собой запах мокрой листвы. Тяжелые предчувствия не оставляли Джейн, а открытия из дневников жгли ее изнутри. Теперь испуганный шепот Блэквуда: «Я просто споткнулся», – звучал не как оправдание, а как часть тщательно отрепетированной роли: ему нужно было сделать так, чтобы чай пролился на книгу.

Одного подозрения было мало, требовались доказательства. Нужно было заглянуть под маску молчаливого чудака и понять, что за демоны терзают его душу.

– Пора нанести визит вежливости, – объявила Джейн, снимая фартук.

Элли, разбирающая свой гербарий на кухне, внимательно посмотрела на подругу.

– Куда это, детектив?

– К мистеру Блэквуду. Подумать только, они с Хауэллом – братья. Интересно, почему он скрывал это?

– Причин может быть миллион, – философски заметила Элли, аккуратно расправляя засушенный лист папоротника, – от стыда за родню до банальной выгоды. Но если он действительно виновен, ты идешь в логово волка. Будь осторожна.

Джейн кивнула, натягивая плащ. Она захватила с собой небольшую коробочку дорогого улуна – идеальный предлог для визита: «Решила поделиться с вами новым сортом, так как вы ценитель…».

Дом Эдгара Блэквуда стоял на отшибе и выглядел так, будто время обошло его стороной: двухэтажный особняк в викторианском стиле с высокими узкими окнами, скрытыми за плотными шторами. Ни единого просвета, ни одного намека на жизнь внутри.

Джейн постучала в дверь массивным медным молотком в виде головы льва. Звук получился глухим и угрожающим. Спустя долгую минуту она услышала щелчок замка и дверь приоткрылась на цепочку. В щели показался бледный осунувшийся Эдгар.

– Мисс Баррет? – его голос прозвучал хрипло. – Что вам угодно?

– Мистер Блэквуд, добрый день, – улыбнулась Джейн, – я принесла вам небольшой гостинец, новый улун. Решила, что вам, как человеку с тонким вкусом, он может понравиться. Мне захотелось проведать вас после того, что случилось три дня назад.

Он посмотрел на нее с недоверием, но через мгновение цепочка лязгнула и дверь распахнулась.

– Входите, – буркнул коллекционер, отступая вглубь прихожей.

Воздух в доме был спертым и густым. Пахло стариной, воском для мебели и пылью. Все стены от пола до потолка были заставлены стеллажами с виниловыми пластинками. Тысячи, десятки тысяч конвертов поддерживались в идеальном порядке. Ни одной книги, кроме толстого каталога, лежащего на резном комоде, ни одной безделушки. Только пластинки. Эта коллекция стала саркофагом, в котором был заживо погребен ее хозяин.

– Простите за беспорядок, – пробормотал Эдгар, хотя беспорядка не было и в помине. Напротив, был лишь пугающий музейный порядок.

Блэквуд провел ее в гостиную. Мебель здесь была грузной и темной, украшали ее кружевные салфетки. На стенах висели старые фотографии в рамках и пластинки. Целая батарея аудиоаппаратуры занимала одну из стен, сверкая хромированными ручками.

– Садитесь, – указал он на кресло.

Джейн села, положив коробочку с чаем на стол.

– Как вы… держитесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал участливо.

– Как держался всегда, один, – он стоял у камина, положив руку на мраморную полку. Его пальцы нервно барабанили по камню.

– Это, наверное, ужасно – быть одному, когда умирает родственник.

Она произнесла последнее слово нарочито медленно, следя за реакцией коллекционера. Эдгар отшатнулся, словно его хлестнули по лицу. Он сжал край полки так, что пальцы побелели.

– Кто вам это сказал? – его голос стал тихим и опасным.

– В таком маленьком городке трудно что-то скрыть, – уклончиво ответила Джейн, делая вид, что рассматривает фотографию на камине.

На ней было запечатлено двое мальчиков, лет десяти-одиннадцати. Один – самоуверенный, с высоко поднятым подбородком – точно молодой Хауэлл. Другой – худой, с испуганными глазами, прижимающийся к плечу первого, – Эдгар.

– Вы были так похожи в детстве, – мягко добавила она.

Он резко отвернулся.

– Мы не были похожи. Никогда. Альфред всегда был солнцем, а я его бледной никчемной тенью.