Ювелиръ. 1811. Москва (СИ) - Гросов Виктор - Страница 2

Лезвие второго нападавшего со звоном встретилось с моей тростью. Отдачей предплечье прошило тупой болью. Выкинув саламандру вперед, я удачно въехал нападавшему в скулу. Тот сдавленно взвизгнул, поскользнулся на наледи и нелепо взмахнул руками.

Тем временем Лодыгин продолжал сыпать угрозами, упиваясь собственной яростью.

— Только попробуйте сунуться! Он мой!

Нервный смех подкатил к горлу из-за абсурда ситуации. Феноменальная московская фортуна: первый враг грудью заслоняет меня от вторых, свято оберегая монополию на мое убийство.

Пространство вокруг вымерло. Прохожих сдуло ветром. Ночная столица обожает чужие драмы ровно до появления первых заточек — затем у горожан находятся неотложные дела в других кварталах.

Тряся побитой головой, амбал грузно поднялся на ноги. Его вертлявый подельник тоже перестал суетиться и двинулся в мою сторону с осторожностью.

— Отойди в сторону, грязь, — процедил Лодыгин, заслоняя меня корпусом с какой-то собственнической уверенностью. — Этот господин — моя добыча.

Он больной? Еще бы зачитал бы гопникам дуэльный кодекс и утвердил секундантов от воровской гильдии.

Бандит презрительно харкнул под ноги.

— Борзый щенок. Сначала мы его кончим, потом с тобой разберемся.

— Наоборот, — с веселой злостью парировал юноша. — Впрочем, хвалю за попытку соблюсти этикет.

Кажется, двое грабителей осознали провал первоначального плана и готовились убивать всерьез. А вот прежний враг по безумной прихоти судьбы мутировал в боевого товарища.

Мой противник отличался низким ростом и вертлявостью. Нож сидел в его кулаке мертвой хваткой. Бандит сразу попер на сближение, грамотно просчитывая мой ритм движения и траекторию саламандровой трости.

Бесконечный день выжал из тела все соки, заставив ныть каждую мышцу. Спасала только молодость тела.

Коротким тычком снизу вверх я встретил вооруженную руку набалдашником трости. Бандит дернулся, жаль оружие удержал, передо мной был опытный мясник.

Слева кипел совершенно иной бой. Лодыгин сражался как одержимый бес. Он игнорировал тактику, предпочитая шквальные налеты: боковые тараны, захваты за одежду, хаотичные удары под немыслимыми углами и мгновенные отскоки. Обладатели подобного темперамента обычно гибнут в первые секунды, либо, по какой-то иронии судьбы, выходят сухими из воды.

— Пошел вон, ублюдок! — истошно вопил юноша, молотя широкоплечего амбала. — Это моя добыча! Руки прочь от моего барона!

Мой противник предпринял очередную попытку пырнуть меня ножом. Я скользнул назад, трость чиркнула по льду. Этого микроскопического сбоя ритма хватило бандиту для корректировки цели. Переключившись с корпуса на отставшую ногу, он нанес удар.

Выпад получился смазанным, зато подлым, точно в боковую мышцу бедра. Плотная зимняя одежда лопнула, пропуская лезвие. Ткань мгновенно пропиталась горячей влагой. Ногу от паха до пятки прошило огнем, и я с мрачным удовлетворением констатировал, что функция моей трости только что сменилась с декоративной на ортопедическую.

Пробитая конечность одеревенела.

— Ах ты ж мразь, — процедил я сквозь зубы и впечатал саламандру бандиту в зубы.

Контакт вышел на загляденье. Разваливать чужую физиономию эксклюзивным ювелирным изделием — особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. Набалдашник чпокнул о челюсть с сочным звуком. Тать захлебнулся воем, пошатнулся, и на истоптанный снег брызнуло мелкое белое крошево. А ларчик просто открывался, однако.

Тем временем амбал все-таки достал Лодыгина. Размашистый рубящий удар сверху вниз вскрыл плечо юноши. Шинель почернела и рука безвольно повисла. Лодыгин зашипел от боли.

— Прекратите портить мою законную жертву! — взревел он, судорожно прижимая здоровую руку к пробитому боку, и умудряясь заметить мое ранение. — Сперва дуэль, потом труп!

Мой беззубый оппонент, булькая кровью, снова попер на меня. Боль никогда не останавливает уличную шваль. Теперь его целью становилась моя травмированная нога.

Пришлось форсировать события. Шагнув навстречу лезвию, я срезал дистанцию до минимума. Трость отбила вооруженную руку в сторону. Левая кисть намертво вцепилась в чужой воротник, рывком опрокидывая противника на себя. Мы свалились в сугроб. В отчаянной попытке достать меня снизу, бандит крутнулся, и бедро прострелило такой чудовищной болью, что окружающий мир схлопнулся в черную точку.

Ситуация стала критической. Нога подогнулась. Лодыгин боковым зрением уловил мою заминку. Остатки здравого смысла покинули юношу. В прыжке, орудуя здоровой рукой, он коршуном налетел на моего противника. Вцепившись бандиту в воротник, граф завопил ему прямо в ухо с ультразвуковой частотой:

— Барона не трогать, животное! Он обещан лично мне!

Выживу — прибью идиота. Где твоя шпага или пистолет на худой конец? Еще на дуэль собирался, вот же дурной.

Тем временем амбал налетел и сбил юношу. Травма плеча лишила Лодыгина силового преимущества, заставив включить инстинкт самосохранения на максимальные обороты.

Извернувшись под тушей бандита, Лодыгин с размаху впечатал свой лоб прямо в переносицу амбала.

— Грязная свинья! — прохрипел юноша. — Ты мне фехтовальную руку испортил!

С позиций нормального человека вопль звучал как клинический бред. Для меня же в нем крылась извращенная логика: получив тяжелое ранение, парень продолжал сокрушаться о сорванной дуэли, вот же расстановка приоритетов у дурня.

Оглушенный амбал отшатнулся с матерной руганью. Этой заминки мне хватило, чтобы подняться с колен. Бедро взорвалось такой ослепительной агонией, что сумерки окончательно выцвели до сплошного серого полотна. Навалившись на трость всем весом, я мысленно возблагодарил ювелиров за прочность конструкции. Теперь саламандра заменяла мне конечность.

Мой беззубый приятель валялся неподалеку, его столкнули, когда амбал налетел на Лодыгина. Судя по обмякшему виду и неестественно вывернутой ноге, емя явно не хорошо.

— Отдыхайте, любезный, — выдохнул я.

Амбал сразу проанализировал изменившийся расклад. Перед ним возвышались двое аристократов, потрепанные и окровавленные. Уголовный элемент обладает феноменальным чутьем.

Шатаясь, Лодыгин сделал шаг вперед.

— Ну? — прохрипел он. — Есть еще претенденты? В очередь, твари! Я же сказал, этот господин — моя добыча!

Сдерживать смех сквозь стиснутые зубы стало невыносимо.

— Александр Михайлович, вы уверены, что не сошли с ума, — прохрипел я.

— Заткнитесь, — огрызнулся юноша. — Вы дышите благодаря моей доброй воле.

— Именно это меня и смущает.

Амбал смачно сплюнул кровавую слюну. Его контуженный подельник кое-как подобрался, держась за вывернутую ногу. Они обменялись короткими, оценивающими взглядами.

— Живите пока, баре, — буркнул здоровяк.

— Это не вам решать, — прошипел Лодыгин.

Бандиты отступили в спасительный мрак подворотни. Спустя пару секунд улица погрузилась в тишину, словно весь этот кровавый карнавал мне просто приснился.

Мы остались вдвоем.

Побелевший от боли Лодыгин судорожно зажимал разодранное плечо. Я балансировал на здоровой ноге и трости, чувствуя, как бедро каменеет под пропитанной кровью тканью. Потрясающе живописная картина: пара израненных дворян посреди ночной Москвы.

Выровняв дыхание, юноша выдал с невозмутимым апломбом:

— Ну вот, барон. Теперь, когда чернь устранена, предлагаю вернуться к вопросу нашей сатисфакции.

Я уставился на него. Он точно больной.

— Александр Михайлович, — выдохнул я. — Забудьте про дуэли. Вам бы к утру научиться самостоятельно держать ложку.

Он дернул плечом, тут же скривившись от боли.

— Не ваша забота.

— Моя нога требует внимания прямо сейчас. Предлагаю закрыть вопрос дуэли на сегодня.

На этом наш триумф благополучно завершился.

Мы продолжали стоять исключительно по инерции.

Посттравматическая пауза всегда дарит короткую иллюзию контроля. Звон в ушах стихает, враги растворяются во тьме. Адреналин отступает, пуская по венам слабость. Окружающий мир начинает медленно уходить из-под ног.