Крутящий момент (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович - Страница 45

— Какой? — спросил Филлмор.

— В этот раз Коуч решил сделать гонку по-настоящему зрелищной. Поэтому она будет в две стороны. На конце полосы есть площадка для разворота самолетов, широкая и круглая. На ней гонщикам нужно будет развернуться и ехать обратно — финиш в этот раз будет на стартовой линии.

— Но ведь за четыре тысячи футов кто-то неминуемо отстанет, кто-то вырвется вперед. И тогда после разворота машины лидеров начнут ехать навстречу отстающим.

— Именно в этом и была задумка. А еще в этом заезде будет снято ограничение на контакт с соперниками. Все для потехи публики.

— Кто-нибудь может погибнуть, — сказал Филлмор напряженно.

— Очень вероятно, — ответил организатор. — Именно поэтому все хотят посмотреть на это. На улицах гонку уже называют событием десятилетия.

— Больные ублюдки… — тихо проговорил Билл, на секунду забыв, что диктофон включен. Но быстро взял себя в руки.

— Что еще важного вы можете сообщить нам о Коуче или предстоящем событии? Сотрудничество со следствием будет учтено в суде.

Парень задумался.

— Я могу сдать вам машину Коуча. Подойдет?

Филлмор кивнул.

— Можете не верить, но у него белый «Форд Тандерберд» восьмидесятого с красной крышей и номером 72 на дверях. Как у гонщиков-спортсменов. Его сложно с чем-то спутать. Говорят, он на нем объезжал Феррари в уличном заезде, но лично я этого не видел. А вот что видел — так это то, что внутри у нее гоночный каркас безопасности, из труб.

Мы с Филлмором переглянулись в третий раз за утро. Это уже было интересно. И наталкивало на мысли о том, что у Коуча могло быть прошлое в профессиональном автоспорте.

— Это все? — спросил Филлмор.

— Да. Больше я ничего не знаю, — развел руками парень.

Я сходил к дежурному и попросил увести его и привести угонщика «Доджа».

Когда мексиканца, которого я поймал вчера, завели в допросную, глаза у него были выпучены, и он переводил наполненный страхом взгляд с меня на Филлмора.

Сначала я не мог ничего понять, а потом до меня дошло — они с Джексоном сидели в общей камере. И когда негра привели обратно через несколько часов после того, как забрали, мекс увидел, как Филлмор его отделал.

На самом деле там не было ничего особо страшного — мелкие синяки и ссадины, оставленные тупым углом планшета, от которых уже через несколько дней не останется и следа. Но в этом случае дело было в количестве.

Едва сев на стул, угонщик выпучил глаза еще сильнее и заявил:

— Я все расскажу!

И не соврал. Кажется, если бы он знал государственные тайны Мексики — он бы и их рассказал. Настолько не хотел проходить через многочасовой допрос от Билла. Да ему и не было особого смысла что-то скрывать — я взял его с поличным на угнанной тачке.

Однако, в отличие от организатора, этот ничего интересного и не знал. К моему сожалению, его история почти полностью повторяла историю покойного Флореса. Парень услышал, что какой-то тип на угнанной тачке выиграл заезд у Коуча, и решил тоже попробовать. Правда, этот, в отличие от того же Флореса, оказался ленивым и угнал сразу тюнингованную тачку, не стал лезть под капот. Поэтому она заметно уступала и разбившейся «Барракуде», и моему «Шевелю» в мощности. Ну и приметный цвет его, конечно, подвел.

К сожалению, в угонах сам Коуч никак замешан не был, и они оказались не серией, а скорее несколькими похожими случаями. С одной стороны, это было плохо — я бы с удовольствием подкинул Коучу обвинение в еще одном уголовном преступлении и получил за это премию. С другой — мы все же остановим такие угоны, если поймаем Коуча — они просто потеряют смысл.

Но кое-что этот парень все-таки дал нам. Имя еще одного угонщика, которого знал через общих знакомых. Им оказался парень, который увел «Мустанг Мах Один» из того самого дела, найденного в архиве Филлмором. И это был еще один жирный аргумент для Спронга в пользу того, что наше расследование действительно приносит плоды. Оставалось только обсудить, как все это правильно подать начальству. Именно этим мы с Биллом и занялись, когда угонщика увели из допросной обратно в камеру.

Глава 22

Когда мы рассказали Спронгу все, он выслушал нас и ответил, что теперь доказательной базы хватит. Проблема в том, что мы так и не узнали имени Коуча, как его не знали и организатор, и гонщики. Но планировался полномасштабный захват, операция. Правда, нас в курс никто не ставил — похоже, что лейтенант обсуждал ее на самом верху.

Во вторник я отдыхал дома, а в среду, девятнадцатого июля, приехал в участок. Без опозданий, к самому брифингу. Спронг спустился ровно в восемь, прошелся по ночным происшествиям, потом раздал дела. Мне досталось одно — пропавший мотоцикл на Ист Гейдж.

А еще сегодня был день зарплаты. И естественно все, перед тем как отправиться по делам, двинули получать свои чеки. Я же решил все-таки отправиться работать. К тому же меня будет ждать сюрприз — я же должен был получить премию за тех угонщиков, как и мои товарищи.

Так что я поехал на Ист Гейдж, поговорил с заявителем — пожилым негром, который хранил свой «Honda CB750» в общем дворе — это был дом на несколько семей. Он был уверен, что мотоцикл взял сосед, который уже несколько лет косо смотрит за него и ругается на громкий звук выхлопа.

Я внимательно все осмотрел — земля сухая, никаких следов, а еще там валялась цепь, которой мотоцикл крепили к ограде. Соседа, чтобы допросить его, на месте не оказалось.

Проехавшись по своим осведомителям, я, естественно, ничего не узнал. Дал ориентировку по патрульным, чтобы смотрели во все глаза, и на этом признал, что на сегодня сделал все, что мог. Поэтому отправился обратно в участок. Вернулся к одиннадцати, когда очередь уже рассосалась, и пошел в бухгалтерию.

Бетти сидела на месте, выдавала чеки. Когда я вошел, она подняла на меня взгляд. Но уже в прошлый раз я получил свои деньги, как положено, чеком, и мне не пришлось выпрашивать наличные.

— Твой чек, Соко, — сказала она без лишних разговоров.

Я расписался в тетрадке, взял конверт, отошел к стене и вскрыл. Чек был на четыре тысячи долларов ровно.

Я посмотрел на него еще раз. Четыре тысячи, из которых тысяча четыреста оклада и две шестьсот премии. И что же это получалось? А получалось то, что мне столько выплатили за ту историю с сетью угонов и за сверхурочные, которые я активно брал. Потому что остальные дела были слишком мелкими, чтобы за них меня премировать. Что угонщики, что наркоман тот, да и вообще.

За всю свою жизнь в этом теле я ни разу не держал в руках такой суммы. Особенно с учетом того, что мне не так давно пришлось жить две недели на сотню баксов. А тут целых четыре тысячи. С трудом верится.

А на сегодня у нас с Касселсом было намечено одно дело. Которое может превратить эти три — потому что тысяча уйдет на алименты — тысячи долларов в десять, а то и двенадцать. Совсем скоро.

Это тоже не такие большие деньги, не хватит даже на первый взнос на ипотеку. А машина мне вроде как и не нужна больше, но все равно. Можно будет снять приличный дом, с нормальной спальней и ванной комнатой, с двором и, может, даже гаражом.

В общем-то, больше идей, куда вложить деньги, у меня не было. Ничего ни о фондовых рынках, ни о курсах валют я не знал, как любой нормальный человек.

Я снова отправился в офис, где принялся заполнять рапорт об этой несчастной Хонде. Еще немного покопался с бумажками, а потом появился Касселс, как всегда одетый с иголочки.

— Наше дело в силе? — спросил он.

Подразумевая то, о чем говорить в участке, естественно, нельзя — азартные игры не просто не приветствуются, они запрещены, и если участие детектива вскроется, то его вполне могут отстранить или даже уволить. Была бы у меня возможность, я бы отправился в Вегас и сделал легальную ставку. У меня теперь даже машина была, чтобы поехать.

Но только вот не было у меня возможности. Потому что сегодня мы будем брать преступников, это займет всю ночь и весь завтрашний день. А бой уже послезавтра и мне надо успеть сделать ставки.