Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ) - Ковтунов Алексей - Страница 119

Топор входил в древесину легко, обычные стволы после железного дерева кажутся мягкими, почти как масло. Срубил пять деревьев, обрубил ветки, подровнял торцы. Потом нарубил коротких поперечин и принялся собирать конструкцию прямо на поляне.

Четыре длинных бревна уложил рядом, с минимальными зазорами, скрепил поперечинами сверху и снизу, и связал всё верёвкой в узлах. Получилось грубо, но крепко. Длина вышла метра четыре, ширина чуть больше метра, а вес такой, что я даже двигать это сооружение не смогу, не то что поднять. Навалился плечом, упёрся ногами, и ни на вершок, только подошвы проскользнули по траве.

– Дай‑ка мне, – Больд отодвинул меня в сторону одной рукой, взялся за край настила и поднял его так, будто нёс охапку хвороста. Прошёл к рощице, примерился к зазору между первыми шипами и аккуратно опустил конструкцию на корни.

Брёвна легли плотно и тяжело, придавив шипы собственным весом. Некоторые корневые иглы хрустнули, некоторые просто вдавились в грунт, но сам настил стоял ровно и не шатался. Больд осторожно поставил ногу, перенёс вес, подождал. Ни скрипа, ни прогиба. Поставил вторую ногу и для верности подпрыгнул, отчего земля вздрогнула, пеньки за спиной подскочили, а я инстинктивно сделал шаг назад.

– Нормально! – довольно объявил он. – Крепко стоит!

Вот потому я раньше делал хлипкие мостки, что таскать их приходилось мне. А с Больдом можно не экономить на материале, пусть хоть тонну весит, он и тонну перенесёт. Главное, чтобы топор по дороге не потерял.

Зашли по настилу в просеку, проделанную Тобасом, и огляделись. Пеньки под ногами стоят ровно, как и прежде, кое‑где поверх них лежат набросанные стволы, шипы до пеньков не достают. Навес на четырёх ножках стоит тут же, у края просеки, и Больд сразу потянулся к нему, видимо решив отодвинуть в сторонку.

– Стой! – перехватил его за локоть, хотя сдвинуть эту руку было бы так же реально, как сдвинуть стену. – Это защита от листвы, – указал наверх.

Больд задрал голову и только сейчас разглядел то, на что следовало обратить внимание ещё при входе. С ветвей свисали и тускло поблёскивали листья железных деревьев, узкие, жёсткие, с металлическим отливом.

– А, умно, – пробасил Больд и убрал руки от навеса. – Ну давай, куда рубить? Руки уже чешутся!

– Да вон туда, – указал на место, где заканчивалась Тобасова просека. – Только пониже срубай, у самой земли. Внизу ствол толще, угля получится больше.

– Это я и так знаю, – улыбнулся Больд, перехватил топор поудобнее и зашагал к ближайшему дереву. Я переставил навес чтобы надежно прикрыть тушу, и сам отошёл на то, что казалось безопасным расстоянием.

Больд тем временем постоял перед деревом, ещё раз взвесил топор в руках, обернулся и подмигнул мне. Вот это подмигивание мне категорически не понравилось. Так подмигивают перед тем, как сделать что‑нибудь невероятно глупое и разрушительное, а подмигивание Больда это вдвойне тревожный знак.

Не успел ничего крикнуть. Больд крякнул, развернулся всем корпусом, вложил в удар всё, что у него было, и топор рванулся к стволу. Но покрылось Основой явно не только лезвие.

Вспышка ударила по глазам так, что на секунду перестал различать что‑либо, кроме белого пятна перед лицом. Под ногами задрожали пеньки, набросанные поверх бревна подскочили сантиметров на десять, и следом пришёл звук. Грохот такой, будто рядом обрушилась скала. Уши заложило, и сквозь эту ватную тишину ворвался протяжный треск ломающейся древесины, один, второй, третий, и каждый следующий звучал дальше предыдущего.

Лишь краем глаза заметил, что вспышка устремилась куда‑то вперёд, прочертив яркую полосу сквозь рощу, и уходила всё дальше, срубая стволы на своём пути под оглушительный хруст. Первое дерево перед Больдом разлетелось в мелкие щепки, второе, стоявшее рядом, вырвало с корнями и швырнуло в сторону, и следом ещё несколько начали заваливаться кто куда. Одно рухнуло на навес, другое повалилось в противоположную сторону, подминая под себя молодую поросль.

К этому моменту я уже лежал на пеньках в позе эмбриона, закрыв голову руками и прижавшись к земле так плотно, как только позволяли торчащие срезы. Где‑то далеко ещё что‑то трещало, падало и ухало, потом звуки стали тише, потом ещё тише, и наконец наступила тишина. Нехорошая такая тишина, звенящая в ушах, после которой обычно обнаруживается что‑нибудь масштабно разрушенное.

Полежал ещё минуту для надёжности. Потом убрал руки от головы, приоткрыл один глаз и посмотрел, что получилось.

А получилась новая просека, уходящая вглубь рощи на добрых тридцать метров. Ровная, как коридор, метра полтора в ширину, с идеально гладкими срезами, будто стволы отсекли одним лезвием. Некоторые молодые деревца повисли на ветвях соседних, некоторые уже упали, и в начале этого коридора разрушений стоял Больд. Стоял у разломанных остатков навеса, в одной руке топорище, на котором больше не было топора. Лезвие улетело куда‑то вперёд, срубая всё на своём пути и, судя по результатам, даже больше.

Больд постоял так некоторое время, разглядывая рукоять без топора, потом почесал затылок и повернулся ко мне.

– Само, да? – уточнил я на всякий случай.

– Само… – вздохнул он.

Поднялся, отряхнул колени и пошёл оценивать масштаб стихийного бедствия. Листья железных деревьев уже прекратили сыпаться, деревья перестали заваливаться, и можно было наконец осмотреться без риска получить стволом по голове. Подошёл ближе, попытался проследить траекторию полёта топорища и довольно быстро пришёл к неутешительным выводам.

Нет, сам топор, можно считать, нашелся, ну, вернее его улетевшая голова. Вон она, в самом конце просеки. Мог бы улететь и дальше, если бы не встретил на пути преграду, которая, похоже, не по плечу даже Больду. Здоровенное железное дерево, ствол в три или четыре обхвата, толстенная кора отливает металлом, и прямо в серединке этого ствола зияет оплавленная дыра, внутри которой едва виднеется застрявший топор.

Вот тебе и хорговский инструмент. Как объясняться буду, даже представить страшно. И ведь если рассказать этот бред, все равно поверит, это ж Больд.

– И как выковыривать будем? – поинтересовался у вселенной, просто произнеся вопрос вслух.

– Так это… Давай попробую, может расковыряем, – Больд пожал плечами и полез вперёд по просеке, разламывая под собой всё, что ещё не было разломано.

– Не надо! – поднял обе руки. – Давай этот вопрос я как‑нибудь сам решу, хорошо? А то ты сейчас начнёшь ковырять и в дереве ещё больше застрянет, или вообще дерево на нас свалится. – И это… Ты бы не мог помочь дотащить пару брёвнышек до деревни? Ну а дальше мы сами, можешь не переживать.

– Эх… Ну извини, Рей, я ж не знал, что оно такое слабое… – Больд виновато опустил глаза и уставился на рукоять в своей руке.

– Извини? – я совершенно искренне похлопал его по плечу, точнее, по тому месту, до которого смог дотянуться. – Да спасибо тебе! Ты сейчас всю деревню можно сказать спас!

– Спас? – Больд поднял голову и недоверчиво нахмурился.

– Смотри, – обвёл рукой просеку. Повсюду лежали поваленные стволы, от довольно толстых до совсем молодых, бери, собирай и тащи в деревню. Того, что тут навалено, хватит минимум на неделю работы, и это не считая мелочи, которая пойдёт на армирование. – Нам теперь сырья надолго хватит. А потом, как закончится, можно будет тебя ещё раз попросить?

– Правда? – Больд заморгал, и на широком лице проступило выражение настолько неподдельного удивления, что даже немного неловко стало. – Да конечно можно! Мне‑то скучно дома сидеть. На охоту староста не пускает, а чем заниматься? Ломается всё!

– Ну, тут хотя бы можно ломать со смыслом, – усмехнулся я. – Ну что, понесли тогда?

Хорг прошёлся вдоль ямы, упёрся ладонью в крайний щит и надавил. Опалубка стоит плотно, без люфта, ольдовская работа не подвела. Присел, провел пальцами по нижнему стыку, где доски упирались в утрамбованную землю, и не нашел ни единой щели. Хотя все стыки надежно замазаны глиной, так что даже будь щели размером с палец, это бы никак не помешало. Но все равно, если бы все в этой деревне работали как Ольд, стройка давно бы закончилась, а у него самого не болела бы голова от необходимости проверять каждый гвоздь лично.