Выжить у лорда – полдела. Соблазнить его – вот план (СИ) - Ноктурн Элис - Страница 11

Мои родители, конечно, не обладали такой силой. Это была его магия. Но направленная не на защиту, а на надзор. Надзирал ли он за мной, считая предательницей? Или создавал видимость разрыва для моих родителей, чтобы обезопасить мой план? Я не знала. И эта неизвестность сводила с ума.

Однажды ночью, не в силах терпеть, я попыталась пройти к нему. Тень в коридоре сгустилась в плотную, непроницаемую завесу.

— Морван, — прошептала я в холодную мглу. — Это игра. Ты же знаешь.

Из тени не последовало ответа. Только ощущение ледяного, безразличного внимания. Он слышал. Но не верил. Или делал вид, что не верит. Я отступила, съёжившись от боли, острой и жгучей, как от пореза.

Теперь я была по-настоящему одна. Но одиночество — плохой советчик, а ярость — отличный двигатель. Если я не могу объясниться, я буду действовать.

Подготовка к «церемонии передачи власти» (так пафосно назвали родители составление документа о наследстве) стала моим прикрытием. Я сновала по подземелью с грифелем и свитками, делая вид, что провожу инвентаризацию имущества для будущего «семейного управления». Мои родители, окрылённые успехом, уже вели себя как хозяева: отец покрикивал на скелетов-служителей, мать трогала драгоценные безделушки на полках и прикидывала их стоимость.

А я в это время искала глазами Зубастика. Нашла его в одном из дальних складов, где он с подчинёнными как раз тайком от всех взвешивал партию люминесцентных лишайников.

— Деловое предложение, — сказала я тихо, отведя его в сторону. — Внеплановое.

— Опять риск? — зашипел гоблин, но в его глазках-бусинках вспыхнул интерес. Предыдущая сделка обогатила его.

— Не риск. Страховка. Для вас. И для меня.

Я быстро объяснила суть. Не всю, конечно. Только то, что в день солнцестояния, во время главной церемонии, возможно, потребуется… силовой аргумент. Чтобы склонить чашу весов в нужную сторону.

— Вас и десяток самых верных, — сказала я. — Спрятаться в запасном тоннеле у Чёрного Грота. Когда услышите крик «Светлячок!» — выходите. Не раньше. Задача — окружить, не дать никому уйти. И ни в коем случае не трогать самого лорда. Понятно?

— А плата? — не моргнув глазом, спросил Зубастик.

— Тройная ставка за прошлый заказ. И постоянный контракт на транспортировку со скидкой в двадцать процентов.

Он протянул свою корявую, но чистую ладонь. Мы пожали, скрепив сделку. Я знала, что доверять ему нельзя, но на его алчности и страхе перед Морваном можно было сыграть.

Следующими были Призраки Писцов — бестелесные, меланхоличные сущности, обитавшие в архивах. Они не любили суеты и новых хозяев. Я нашла их старшего, полупрозрачного старца в чернильных пятнах.

— Завтра, — сказала я ему, — мои родители потребуют доступ к Книге Упокоения. Вы знаете, что это.

Призрак кивнул, и его шевелюра из эфира колыхнулась.

— Они захотят внести запись о наследстве. Вам нужно сделать две вещи. Первое: тянуть время. Церемониться с чернилами, пергаментом, формулировками. Второе: в самый последний момент, когда уже будет казаться, что всё готово… испортить самую важную строку. Сделайте так, чтобы слово «регент» было написано как «арендатор». Понимаете разницу?

Призрак улыбнулся тонкой, почти невидимой улыбкой. Он понимал. Он ненавидел новых хозяев, шумных и невежественных. Маленькая диверсия была ему по душе.

— Будет исполнено, — прошелестел он, растворяясь в воздухе.

Были и другие мелкие поручения: определённым теням-слухам следовать за родителями и докладывать мне об их передвижениях (парадоксально, но некоторые тени, казалось, всё ещё слушались меня больше, чем их), призрачным огонькам создать в нужный момент отвлекающую вспышку. Я плела сеть из мелких союзников и пакостей, чувствуя себя одновременно режиссёром и актрисой в спектакле, где ставка — жизнь и власть Морвана. И наша… наша какая-то там зарождающаяся связь, которую я сама же, кажется, и похоронила.

Наступил канун зимнего солнцестояния. Воздух в подземелье стал другим — тяжёлым, звонким, будто натянутой струной. Магия вибрировала на грани. Мои родители волновались, но их волнение было приятным, предвкушающим. Они уже видели себя на троне.

Морван был спокоен. Слишком спокоен. Он оделся в простые, но изысканные одежды чёрного и тёмно-синего оттенков, и в этой сдержанности была такая мощь, что даже мой отец не решался смотреть на него прямо.

— Пора, — сказала мать, её голос дрожал от возбуждения. — К Сердцу Тени. Там, в священном месте, мы скрепим союз крови и власти.

Мы двинулись вглубь, по тоннелям, куда я ещё не заходила. Путь вёл вниз, в самое нутро мира. Стены здесь были не из камня, а из сплошного, тёмного, отполированного временем обсидиана, в котором отражались наши бледные лица и мерцание светящихся мхов. Воздух становился сухим и холодным. И наконец, тоннель вывел в огромную, идеально круглую пещеру.

В её центре, на естественном пьедестале, парил Кристалл.

Его невозможно было описать словами. Он был не прозрачным и не чёрным. Он был… отсутствием. Поглощением. Вокруг него не было света, но и не было тьмы. Он был воплощённой пустотой, и в то же время из него исходила такая мощная, беззвучная вибрация силы, что у меня заложило уши и закружилась голова. Это и было Сердце Тени. Источник. Фокус всей власти Морвана.

— Великолепно, — выдохнул отец, и в его голосе не было благоговения, только жадность.

Морван встал перед кристаллом, спиной к нему, лицом к нам. Он казался невыразимо одиноким на фоне этого колоссального источника своей силы. Его взгляд, наконец, встретился с моим. И там, в глубине, я не увидела ни упрёка, ни надежды. Только ожидание. Как будто он сдался. Как будто позволил судьбе свершиться. Эта покорность разорвала мне сердце сильнее любой ярости.

— Теперь, — торжествующе произнесла мать, — теперь скрепим договор. Но сначала… гарантии.

Отец шагнул вперёд. В его руке, дрожащей от напряжения, лежал мой амулет. Простой серый камень с дырочкой. Но здесь, в этой пещере, он начал слабо светиться изнутри тусклым, медовым светом.

— Чтобы наша дочь и её… партнёр… не передумали, — сказал отец, обращаясь больше к Морвану, чем ко мне. — Мы используем древний артефакт. Для баланса сил. Как символ того, что свет и тьма должны быть в равновесии.

Он был отвратительно красноречив в своей лжи. Морван не шевелился, лишь следил за камнем.

— Лилия, — позвала мать сладким голосом. — Подойди сюда, к отцу. Помоги ему. Твоя кровь… она нужна для активации. Капля. Всего капля на камень.

Это был момент истины. Они хотели, чтобы я участвовала. Чтобы моё предательство было окончательным и зримым. Я медленно подошла к отцу. Он вынул кривой, тусклый нож.

— Руку, дочь, — сказал он, и в его глазах не было ни капли отеческой нежности.

Я протянула руку. В периферии зрения я видела, как Морван слегка зажмурился, как будто от боли. Отец поднёс лезвие к моему пальцу.

И в этот момент я встретилась взглядом с Морваном. И кивнула. Почти незаметно. Его глаза расширились на долю секунды.

Отец надавил. Острая боль, капля алой крови выступила и упала на серый камень.

Камень вспыхнул. Не тускло, а ярко, как крошечное солнце. Отец вскрикнул от восторга и страха, но крепче сжал его в ладони. Он повернулся к кристаллу, поднял амулет над головой, и его голос зазвучал громко и неуверенно, повторяя обрывки фраз, услышанных от матери:

— Сила света… против власти тьмы… Кровь носителя… открой уязвимость…

Луч жёлтого, горячего света брызнул из амулета, устремившись к тёмному кристаллу. Воздух затрещал. Морван согнулся, будто от удара в живот. На его лице исказилась гримаса страдания.

— Да! — завопил отец. — Работает!

Мать хихикала, потирая руки.

И вот тогда, в самый момент их триумфа, когда луч света уже почти коснулся поверхности Сердца Тени, я вдохнула полной грудью и крикнула во весь голос, слово, которое мы с Зубастиком обговорили как сигнал:

— СВЕТЛЯЧОК!

На мгновение воцарилась тишина. Отец осекся, недоуменно глядя на меня. Мать замерла.